18 цитат про «музей», которые стоит перечитать

Тема «музей» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 18 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Может ли это принести мир? Жители Хельмера стали первыми, кто обрел настоящую самостоятельность. И пусть жизнь из была совсем не радужной, пусть выбор их зачастую был далёк от идеала, а последствия его болезненными... .... Но это был их собственный выбор, их собственное счастье и их собственное милосердие. Министры, все до одного, были казнены, монструозный и бесполезный чиновничий аппарат постепеннно был упразднен, а здание Министерства превратилось в музей, посвященный бессмысленной жестокости.

   Может ли это принести мир? Жители Хельмера стали первыми, кто обрел настоящую самостоятельность. И пусть жизнь из была совсем не радужной, пусть выбор их зачастую был далёк от идеала, а последствия его болезненными... .... Но это был их собственный выбор, их собственное счастье и их собственное милосердие. Министры, все до одного, были казнены, монструозный и бесполезный чиновничий аппарат постепеннно был упразднен, а здание Министерства превратилось в музей, посвященный бессмысленной жестокости.

   — Закадровый голос · игра
2. «

   Ничто так не напоминает мне бордель, как музей.

   Ничто так не напоминает мне бордель, как музей.

   — Мишель Лейрис
3. «

   Когда на улице так ярко сияет солнце, в музей ходят одни идиоты.

   Когда на улице так ярко сияет солнце, в музей ходят одни идиоты.

   — Ёко Тавада · книга
4. «

   Когда я вижу всех этих людей в музее, я думаю: какая печальная участь — стать экспонатом. Ведь это все же люди. Или были ими. Я всегда молюсь за них.

   Когда я вижу всех этих людей в музее, я думаю: какая печальная участь — стать экспонатом. Ведь это все же люди. Или были ими. Я всегда молюсь за них.

   — Эрин Харт · книга
5. «

   Я весьма приличный молодой блондин, Я снимаю комнату совсем один. Надо бы в столице отыскать друзей, Я решил сходить в музей.

   Я весьма приличный молодой блондин, Я снимаю комнату совсем один. Надо бы в столице отыскать друзей, Я решил сходить в музей.
6. «

   Но хочу заметить, что идея превращения Венеции в музей так же нелепа, как и стремление реанимировать ее, влив свежей крови. Во-первых, то, что считается свежей кровью, всегда оказывается в итоге обычной старой мочой. И во-вторых, этот город не годится в музеи, так как сам является произведением искусства, величайшим шедевром, созданным нашим видом. Вы ведь не оживляете картину, тем более статую. Вы оставляете их в покое, оберегаете их от вандалов – орды которых могут включать и вас.

   Но хочу заметить, что идея превращения Венеции в музей так же нелепа, как и стремление реанимировать ее, влив свежей крови. Во-первых, то, что считается свежей кровью, всегда оказывается в итоге обычной старой мочой. И во-вторых, этот город не годится в музеи, так как сам является произведением искусства, величайшим шедевром, созданным нашим видом. Вы ведь не оживляете картину, тем более статую. Вы оставляете их в покое, оберегаете их от вандалов – орды которых могут включать и вас.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
7. «

   Здесь пахло пылью, мертвым воздухом и бессмертием.

   Здесь пахло пылью, мертвым воздухом и бессмертием.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Милочка, ты что, знака не видишь? Здесь нельзя кричать. — А, ну да. Это же музей, вдруг кто-нибудь проснётся!

   — Милочка, ты что, знака не видишь? Здесь нельзя кричать. — А, ну да. Это же музей, вдруг кто-нибудь проснётся!

   — Кэндес Флинн · мультфильм
9. «

   Красотой наслаждаются глаза, но достается от этого ногам.

   Красотой наслаждаются глаза, но достается от этого ногам.

   — Роберт Шекли · книга
10. «

    Глядя на «Мадонну в скалах», посетитель Национальной галереи (благодаря всему тому, что он слышал и читал об этой картине) будет чувствовать примерно следующее: «Я стою перед ней. Я вижу ее. Эта картина Леонардо не похожа ни на одну другую картину в мире. В Национальной галерее хранится ее подлинник. Если я буду достаточно старательно смотреть на нее, то смогу почувствовать ее подлинность. «Мадонна в скалах» Леонардо да Винчи: она подлинна, а потому прекрасна!»

    Глядя на «Мадонну в скалах», посетитель Национальной галереи (благодаря всему тому, что он слышал и читал об этой картине) будет чувствовать примерно следующее: «Я стою перед ней. Я вижу ее. Эта картина Леонардо не похожа ни на одну другую картину в мире. В Национальной галерее хранится ее подлинник. Если я буду достаточно старательно смотреть на нее, то смогу почувствовать ее подлинность. «Мадонна в скалах» Леонардо да Винчи: она подлинна, а потому прекрасна!»

    — Джон Бергер · книга
11. «

    Это просто музей, юноша... Здесь можно прочитать стихи престарелого Пушкина и авантюрные романы Шекспира.

    Это просто музей, юноша... Здесь можно прочитать стихи престарелого Пушкина и авантюрные романы Шекспира.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Для большинства является аксиомой та мысль, что музеи наполнены священными реликвиями, и это убеждение опирается на тайну, к которой большинство непричастно, – тайну огромного богатства. Или, иными словами, они верят, что подлинное искусство – это прерогатива (в материальном и духовном смысле) исключительно богатых.

    Для большинства является аксиомой та мысль, что музеи наполнены священными реликвиями, и это убеждение опирается на тайну, к которой большинство непричастно, – тайну огромного богатства. Или, иными словами, они верят, что подлинное искусство – это прерогатива (в материальном и духовном смысле) исключительно богатых.

    — Джон Бергер · книга
13. «

    Фундаментальным опытом человека современности является опыт его субъективности. В современных обществах происходит поворот к обществу переживаний или обществу впечатлений. Это означает, что элитарное открытие, которое сделали философы на заре модерна, сегодня становится массовым. Это повод поразмышлять о том, что является наиболее интенсивным переживанием в нашей субъективности, когда проблемы сохранения решены. Философская теория модерна говорит, что это эстетические переживания, потому что именно оно является наиболее глубоким, сложным и интересным. Если мы посмотрим на окружающий мир, то увидим, что идет глубинный процесс, направленный на развитие эстетического переживания, связанного со сложными формами опыта. Например, одна из самых быстрорастущих современных культурных индустрий — это индустрия, связанная с музеями — огромными машинами, которые позволяют развивать в себе опыт эстетического потребления. Музей изымает предмет из сферы обладания, помещает его под стекло, и люди, которые приходят в музей, в действительности развивают в себе способность эстетического переживания предмета.

    Фундаментальным опытом человека современности является опыт его субъективности. В современных обществах происходит поворот к обществу переживаний или обществу впечатлений. Это означает, что элитарное открытие, которое сделали философы на заре модерна, сегодня становится массовым. Это повод поразмышлять о том, что является наиболее интенсивным переживанием в нашей субъективности, когда проблемы сохранения решены. Философская теория модерна говорит, что это эстетические переживания, потому что именно оно является наиболее глубоким, сложным и интересным. Если мы посмотрим на окружающий мир, то увидим, что идет глубинный процесс, направленный на развитие эстетического переживания, связанного со сложными формами опыта. Например, одна из самых быстрорастущих современных культурных индустрий — это индустрия, связанная с музеями — огромными машинами, которые позволяют развивать в себе опыт эстетического потребления. Музей изымает предмет из сферы обладания, помещает его под стекло, и люди, которые приходят в музей, в действительности развивают в себе способность эстетического переживания предмета.

    — Виталий Анатольевич Куренной
14. «

    Музей – это мощный рычаг очищения.

    Музей – это мощный рычаг очищения.

    — Михаил Пиотровский
15. «

    В Стокгольме я повёл детей в корабельный музей, музей Ваза. Это был корабельный музей, но там был всего один корабль, поэтому это скорее корабельный гараж. Но тот корабль из «Вазы», затонул в своём первом рейсе в бухте Стокгольма в начале XVIII века. И тут ничего хорошего, но это главная достопримечательность Швеции. Во многих странах главная достопримечательность — это чудеса строительства типа Оперного Дома в Сиднее или Эйфелевой башни, но шведы сказали: «А вот наше судно, которое затонуло. Поэтому мы и собираем мебель».

    В Стокгольме я повёл детей в корабельный музей, музей Ваза. Это был корабельный музей, но там был всего один корабль, поэтому это скорее корабельный гараж. Но тот корабль из «Вазы», затонул в своём первом рейсе в бухте Стокгольма в начале XVIII века. И тут ничего хорошего, но это главная достопримечательность Швеции. Во многих странах главная достопримечательность — это чудеса строительства типа Оперного Дома в Сиднее или Эйфелевой башни, но шведы сказали: «А вот наше судно, которое затонуло. Поэтому мы и собираем мебель».

    — Джим Гэффиган
16. «

    …Современная цивилизация — это, в сущности, музейная цивилизация. В том смысле, что многие предметы, явления и идеи во все ускоряющемся времени стремительно деактуализируются, становясь реальными или потенциальными объектами музеефикации.

    …Современная цивилизация — это, в сущности, музейная цивилизация. В том смысле, что многие предметы, явления и идеи во все ускоряющемся времени стремительно деактуализируются, становясь реальными или потенциальными объектами музеефикации.

    — Лев Семёнович Рубинштейн · книга
17. «

    Как и везде, я здесь тоже знакомился главным образом с музеями и соборами — не потому, что любил бога или искусство, а просто потому, что в соборах и музеях не спрашивали документов. Перед распятием и полотнами живописи еще можно было оставаться просто человеком, а не субъектом с сомнительными документами.

    Как и везде, я здесь тоже знакомился главным образом с музеями и соборами — не потому, что любил бога или искусство, а просто потому, что в соборах и музеях не спрашивали документов. Перед распятием и полотнами живописи еще можно было оставаться просто человеком, а не субъектом с сомнительными документами.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Музеи — могилы миров, погребенных нами.

    Музеи — могилы миров, погребенных нами.