«Красивые цитаты на тему «музыка»»: 123 цитаты со смыслом

Собрали 123 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «музыка»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Музыка — маленькое напоминание бога, что есть что-то большее в этом мире, чем мы. Гармоническая связь между всеми живущими и звёздами.

   Музыка — маленькое напоминание бога, что есть что-то большее в этом мире, чем мы. Гармоническая связь между всеми живущими и звёздами.

   — Максвел Уолес (Колдун) · фильм
2. «

   Музыка существует для выражения главного и необъяснимого.

   Музыка существует для выражения главного и необъяснимого.

   — Александр Борисович Градский
3. «

   Его искусство достойно внимания богов.

   Его искусство достойно внимания богов.

   — Игорь Стравинский · фильм
4. «

   Вчера я видел мадам Виардо в роли глюковского Орфея. Это изумительное исполнение — в высшей степени трогательное и полное тончайших оттенков. Все от начала до конца неподражаемо прекрасно, и даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу без волнения вспомнить первую сцену у гробницы Эвридики. Более изысканного изображения горя просто невозможно себе представить. В высшей степени благородное движение, которым Орфей берет с могилы брошенную лиру, когда боги, обнадежив его, приказали ему отправиться в потусторонний мир искать Эвридику. Когда же в руке Орфея очутилась наконец рука Эвридики и Орфей узнает ее не видя, это уже просто откровение. А когда в ответ на мольбы Эвридики Орфей оборачивается и убивает ее взглядом, отчаяние его над телом просто потрясающе. Ради одного этого стоит съездить в Париж, ибо такого искусства не увидишь больше нигде. Муж Виардо случайно наткнулся на меня и привел к ней за кулисы. Вышло весьма кстати: трудно было найти свидетельство более искреннего восхищения спектаклем, чем мое залитое слезами лицо.

   Вчера я видел мадам Виардо в роли глюковского Орфея. Это изумительное исполнение — в высшей степени трогательное и полное тончайших оттенков. Все от начала до конца неподражаемо прекрасно, и даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу без волнения вспомнить первую сцену у гробницы Эвридики. Более изысканного изображения горя просто невозможно себе представить. В высшей степени благородное движение, которым Орфей берет с могилы брошенную лиру, когда боги, обнадежив его, приказали ему отправиться в потусторонний мир искать Эвридику. Когда же в руке Орфея очутилась наконец рука Эвридики и Орфей узнает ее не видя, это уже просто откровение. А когда в ответ на мольбы Эвридики Орфей оборачивается и убивает ее взглядом, отчаяние его над телом просто потрясающе. Ради одного этого стоит съездить в Париж, ибо такого искусства не увидишь больше нигде. Муж Виардо случайно наткнулся на меня и привел к ней за кулисы. Вышло весьма кстати: трудно было найти свидетельство более искреннего восхищения спектаклем, чем мое залитое слезами лицо.

   — Чарльз Диккенс
5. «

   И тогда голоса Айнуров, подобные арфам и лютням, скрипкам и трубам, виолам и органам, и бесчисленным поющим хорам, начали обращать тему Илуватара в великую музыку; и звук бесконечно чередующихся и сплетенных в гармонии мелодий уходил за грань слышимого, поднимался ввысь и падал в глубины — и чертоги Илуватара наполнились и переполнились, и музыка, и отзвуки музыки хлынули в Ничто, и оно уже не было Ничем.

   И тогда голоса Айнуров, подобные арфам и лютням, скрипкам и трубам, виолам и органам, и бесчисленным поющим хорам, начали обращать тему Илуватара в великую музыку; и звук бесконечно чередующихся и сплетенных в гармонии мелодий уходил за грань слышимого, поднимался ввысь и падал в глубины — и чертоги Илуватара наполнились и переполнились, и музыка, и отзвуки музыки хлынули в Ничто, и оно уже не было Ничем.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
6. «

   Музыка в сердце моём — безмолвие в твою честь...

   Музыка в сердце моём — безмолвие в твою честь...
7. «

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   — Виктория Токарева · книга
8. «

   Атмосфера света и цветочных лепестков. Нарастающий аромат духов: легкая нота, еще одна, запах жасмина, розы, пиона и моря, морского бриза. Сложносочиненная мелодия. Вначале тонкая нота, звенящая струна. Потом аккорд. Потом охапка солнечных лучей — и входишь ты. Перед тобою — цветочный букет, даже если руки твои пусты. Поэтому всегда хочется подарить тебе цветы, это то, что я вижу в твоей картине всегда. За тобой — легкий морской ветерок, скорее, как послевкусие улыбки. Если собрать все вместе, то это большой цветущий куст, и отдельные лепестки, каждый по отдельности — твои улыбки и слова. Цвет — белый, жемчужный, розовый и нежно-голубой. Все залито солнцем. И еще жемчуг, где — то по краям картины. Капельками, как роса после дождя. Ранимость и решительность одновременно. И в зависимости от фона, усиливается то одно, то другое. То цветочное звучание — и тогда это музыка Моцарта и цветы. То вдруг что-то причиняет боль твоим цветам — и музыка становится решительной, с легким наступлением вперед. Цветы заслоняются музыкой, чтобы не быть сломанными. Есть ощущение, что то, что снаружи — лишь малая часть того, что внутри. Внутри целый ковер из цветов, и все они поют, все имеют голос. Нежный цветочный хор, лепестки шелестят и издают мелодию. Я ее слышу. Хочется сказать тебе о ней, но у меня нет столько слов. Цветочный хор звучит, и я хочу понять: слышит ли кто-то еще эту музыку, как слышу ее я? Слышишь ли ее ты?

   Атмосфера света и цветочных лепестков. Нарастающий аромат духов: легкая нота, еще одна, запах жасмина, розы, пиона и моря, морского бриза. Сложносочиненная мелодия. Вначале тонкая нота, звенящая струна. Потом аккорд. Потом охапка солнечных лучей — и входишь ты. Перед тобою — цветочный букет, даже если руки твои пусты. Поэтому всегда хочется подарить тебе цветы, это то, что я вижу в твоей картине всегда. За тобой — легкий морской ветерок, скорее, как послевкусие улыбки. Если собрать все вместе, то это большой цветущий куст, и отдельные лепестки, каждый по отдельности — твои улыбки и слова. Цвет — белый, жемчужный, розовый и нежно-голубой. Все залито солнцем. И еще жемчуг, где — то по краям картины. Капельками, как роса после дождя. Ранимость и решительность одновременно. И в зависимости от фона, усиливается то одно, то другое. То цветочное звучание — и тогда это музыка Моцарта и цветы. То вдруг что-то причиняет боль твоим цветам — и музыка становится решительной, с легким наступлением вперед. Цветы заслоняются музыкой, чтобы не быть сломанными. Есть ощущение, что то, что снаружи — лишь малая часть того, что внутри. Внутри целый ковер из цветов, и все они поют, все имеют голос. Нежный цветочный хор, лепестки шелестят и издают мелодию. Я ее слышу. Хочется сказать тебе о ней, но у меня нет столько слов. Цветочный хор звучит, и я хочу понять: слышит ли кто-то еще эту музыку, как слышу ее я? Слышишь ли ее ты?
9. «

   Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.

   Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.

   — Марина Цветаева
10. «

    Просто помните: музыка – это не только оркестры и поп-звезды, альбомы и концерты. Это вы. Потому что музыка Вселенной звучит повсюду. Когда вы одни, просто закройте глаза и вы услышите её – музыку в своей голове. Потому что каждый из вас музыкант, у каждого есть душа. У каждого из вас.

    Просто помните: музыка – это не только оркестры и поп-звезды, альбомы и концерты. Это вы. Потому что музыка Вселенной звучит повсюду. Когда вы одни, просто закройте глаза и вы услышите её – музыку в своей голове. Потому что каждый из вас музыкант, у каждого есть душа. У каждого из вас.

    — 10 Доктор · сериал
11. «

    Музыка: через душу в тело. — Через тело в душу: любовь.

    Музыка: через душу в тело. — Через тело в душу: любовь.

    — Марина Цветаева
12. «

    Ведь бывают гитары, Они зазвучат, И большие оркестры Покорно молчат!

    Ведь бывают гитары, Они зазвучат, И большие оркестры Покорно молчат!
13. «

    ... .оставалась еще Марна — природный защитный рубеж, здесь все должно было остановиться, как на фермате во второй части скерцо си минор Шопена, и после этого немцы в том же бешеном темпе восьмых долей, в каком они наступали, будут вынуждены отступать до своих границ, а потом и дальше, вплоть до заключительного победного аккорда союзников.

    ... .оставалась еще Марна — природный защитный рубеж, здесь все должно было остановиться, как на фермате во второй части скерцо си минор Шопена, и после этого немцы в том же бешеном темпе восьмых долей, в каком они наступали, будут вынуждены отступать до своих границ, а потом и дальше, вплоть до заключительного победного аккорда союзников.

    — Владислав Шпильман · книга
14. «

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    Пусть над нами, словно ласточка, Удача промелькнёт, И кому-то счастье встретится, А кого-то обойдёт. Отзовётся на печаль она, Откликнется на смех Эта светлая мелодия, Эта музыка для всех.

    Пусть над нами, словно ласточка, Удача промелькнёт, И кому-то счастье встретится, А кого-то обойдёт. Отзовётся на печаль она, Откликнется на смех Эта светлая мелодия, Эта музыка для всех.
16. «

    Простор, открывающийся музыканту, — это не жалкая мелодия из семи нот — это необозримая клавиатура, почти вся еще неведомая клавиатура, из миллионов клавиш которой лишь очень немногие, разделенные густым, неприглядным мраком, — клавиши нежности, страсти, отваги, спокойствия, столь же непохожие между собой, как одна вселенная непохожа на другую, — были открыты великими артистами, будящими в нас отклик найденной ими теме и этим облегчающими нам обнаружение того богатства, того разнообразия, какое таит в себе великая, непроницаемая и удручающая ночь нашей души, которую мы принимаем за пустоту и небытие.

    Простор, открывающийся музыканту, — это не жалкая мелодия из семи нот — это необозримая клавиатура, почти вся еще неведомая клавиатура, из миллионов клавиш которой лишь очень немногие, разделенные густым, неприглядным мраком, — клавиши нежности, страсти, отваги, спокойствия, столь же непохожие между собой, как одна вселенная непохожа на другую, — были открыты великими артистами, будящими в нас отклик найденной ими теме и этим облегчающими нам обнаружение того богатства, того разнообразия, какое таит в себе великая, непроницаемая и удручающая ночь нашей души, которую мы принимаем за пустоту и небытие.

    — Марсель Пруст · книга
17. «

    Говорят, что он слышал мир, как мы слышим музыку, говорят, он видел в людях систему нот.

    Говорят, что он слышал мир, как мы слышим музыку, говорят, он видел в людях систему нот.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Сджазуй мне блюз.

    Сджазуй мне блюз.

    — Хулио Кортасар · книга
19. «

    Вместо того чтобы придумывать к музыке слова, тело придумывает к ней чувства.

    Вместо того чтобы придумывать к музыке слова, тело придумывает к ней чувства.

    — Дуглас Коупленд · книга
20. «

    Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

    Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

    — Джонатан Кэрролл · книга