102 цитаты про «национализм» — большая подборка

102 цитаты про «национализм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда в человеке начинаешь видеть что-то плохое, то в дальнейшем почти всегда оказывается, что он ЕЩЁ И националист и ксенофоб. Редко когда бывает по-другому.

   Когда в человеке начинаешь видеть что-то плохое, то в дальнейшем почти всегда оказывается, что он ЕЩЁ И националист и ксенофоб. Редко когда бывает по-другому.
2. «

   Надо сказать, что мы вели очень большую работу по расколу ОУНовского подполья. Нам было известно, что в агрессивных планах Гитлера ОУНовская организация выходила на первое место для создания немецкого протектората на Украине. Мы заслали в эту организацию агента-украинца. Перед ним была поставлена цель — разжигание противоречий в двух кланах, сложившихся в ОУН. Один из них возглавлял Мельник, другой — Бандера. До августа 1939 года организация украинских националистов возглавлялась бывшим управляющим имением митрополита Шептицкого полковником Андреем Мельником. Мельник претендовал на роль вождя украинских националистов. Другой лидер ОУН Бандера был освобожден немцами из польской тюрьмы, где он отбывал срок за организацию убийства министра внутренних дел Польши Перацкого. Наши действия были направлены на то, чтобы вызвать между ними острый конфликт. Мельник прибыл для переговоров в Краков. Бандера предлагал ему одну из руководящих должностей в главном проводе ОУН, возглавить который намеривался сам. Но они не сговорились, поскольку Мельника это не устроило. Бандера сколотил вокруг себя группу известных националистов, которые укомплектовали батальон «Нахтигаль», выполнявший впоследствии карательные операции на Украине. Со временем Бандера обвинил Мельника в том, что он не использовал благоприятную обстановку для создания самостийной Украины в момент падения Польши, а также способствовал засорению ОУН агентами польской полиции. Так, Ярослав Барановский, постоянно сопровождавший полковника Коновальца, за опоздание в одной из поездок (воспользовавшись которым, я ликвидировал Коновальца) был объявлен агентом польской охранки и расстрелян самими бандеровцами.

   Надо сказать, что мы вели очень большую работу по расколу ОУНовского подполья. Нам было известно, что в агрессивных планах Гитлера ОУНовская организация выходила на первое место для создания немецкого протектората на Украине. Мы заслали в эту организацию агента-украинца. Перед ним была поставлена цель — разжигание противоречий в двух кланах, сложившихся в ОУН. Один из них возглавлял Мельник, другой — Бандера. До августа 1939 года организация украинских националистов возглавлялась бывшим управляющим имением митрополита Шептицкого полковником Андреем Мельником. Мельник претендовал на роль вождя украинских националистов. Другой лидер ОУН Бандера был освобожден немцами из польской тюрьмы, где он отбывал срок за организацию убийства министра внутренних дел Польши Перацкого. Наши действия были направлены на то, чтобы вызвать между ними острый конфликт. Мельник прибыл для переговоров в Краков. Бандера предлагал ему одну из руководящих должностей в главном проводе ОУН, возглавить который намеривался сам. Но они не сговорились, поскольку Мельника это не устроило. Бандера сколотил вокруг себя группу известных националистов, которые укомплектовали батальон «Нахтигаль», выполнявший впоследствии карательные операции на Украине. Со временем Бандера обвинил Мельника в том, что он не использовал благоприятную обстановку для создания самостийной Украины в момент падения Польши, а также способствовал засорению ОУН агентами польской полиции. Так, Ярослав Барановский, постоянно сопровождавший полковника Коновальца, за опоздание в одной из поездок (воспользовавшись которым, я ликвидировал Коновальца) был объявлен агентом польской охранки и расстрелян самими бандеровцами.

   — Павел Анатольевич Судоплатов · книга
3. «

   Отсутствие чувства национального достоинства так же отвратительно, как и другая крайность — национализм.

   Отсутствие чувства национального достоинства так же отвратительно, как и другая крайность — национализм.

   — Илья Николаевич Шевелев
4. «

   — Почему их не убивать сразу, когда они еще дети? Это же много проще! — Умерщвлять детей — это убийство. Умерщвлять взрослых — это дело национальной чести.

   — Почему их не убивать сразу, когда они еще дети? Это же много проще! — Умерщвлять детей — это убийство. Умерщвлять взрослых — это дело национальной чести.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Народы подвластны своей природе. А льстецы, жаждущие за их счет поживиться, угодливо поощряют их тщеславие. Точно это особая заслуга — родиться собакой или кошкой, брюквой или картофелем.

   Народы подвластны своей природе. А льстецы, жаждущие за их счет поживиться, угодливо поощряют их тщеславие. Точно это особая заслуга — родиться собакой или кошкой, брюквой или картофелем.

   — Франц Верфель · книга
6. «

   Очень досадно, что в большой стране лишь в кругах узких Живут по принципу — «русский помоги русскому».

   Очень досадно, что в большой стране лишь в кругах узких Живут по принципу — «русский помоги русскому».
7. «

   Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

   Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

   — Артур Шопенгауэр
8. «

   — Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась», как они там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится. За учителя-немца хвалю; но вероятнее всего, что ничего не случилось и ничего такого не зародилось, а идет всё как прежде шло, то есть под покровительством божиим. По-моему, и довольно бы для России, pour notre sainte Russie. Притом же все эти всеславянства и национальности — всё это слишком старо, чтобы быть новым. Национальность, если хотите, никогда и не являлась у нас иначе как в виде клубной барской затеи, и вдобавок еще московской.

   — Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась», как они там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится. За учителя-немца хвалю; но вероятнее всего, что ничего не случилось и ничего такого не зародилось, а идет всё как прежде шло, то есть под покровительством божиим. По-моему, и довольно бы для России, pour notre sainte Russie. Притом же все эти всеславянства и национальности — всё это слишком старо, чтобы быть новым. Национальность, если хотите, никогда и не являлась у нас иначе как в виде клубной барской затеи, и вдобавок еще московской.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Лет в двадцать я оказалась в Израиле — это была однодневная экскурсия на теплоходе во время недельного отдыха на Кипре, куда нас с мамой вывез её брат. Эти несколько часов в Иерусалиме и Вифлееме перевернули мою жизнь. Полностью. В ней появилась религия. Не вера. Она была и раньше, в виде интуитивного ощущения, предчувствия и даже понимания. Но все это было какое-то... языческое, что ли. А там обожгло. Этого заряда хватает до сих пор. Все воспоминания свежи и даже осязаемы. Ещё находясь в Вифлиеме я сказала, что пройду в Москве все обряды. И дядя, тогда нам очень финансово помогавший, в одном из местных ювелирных магазинов купил мне ту самую золотую цепочку, которая на мне всегда. Вернувшись в Москву я покрестилась. С тех пор я православная, в том смысле, что стараюсь ею быть. На тыльной стороне моего маленького крестика, который был куплен в арабской лавке и который со мной всегда, написано «Иерусалим».

   Лет в двадцать я оказалась в Израиле — это была однодневная экскурсия на теплоходе во время недельного отдыха на Кипре, куда нас с мамой вывез её брат. Эти несколько часов в Иерусалиме и Вифлееме перевернули мою жизнь. Полностью. В ней появилась религия. Не вера. Она была и раньше, в виде интуитивного ощущения, предчувствия и даже понимания. Но все это было какое-то... языческое, что ли. А там обожгло. Этого заряда хватает до сих пор. Все воспоминания свежи и даже осязаемы. Ещё находясь в Вифлиеме я сказала, что пройду в Москве все обряды. И дядя, тогда нам очень финансово помогавший, в одном из местных ювелирных магазинов купил мне ту самую золотую цепочку, которая на мне всегда. Вернувшись в Москву я покрестилась. С тех пор я православная, в том смысле, что стараюсь ею быть. На тыльной стороне моего маленького крестика, который был куплен в арабской лавке и который со мной всегда, написано «Иерусалим».

   — Мария Захарова
10. «

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

    — Говард Филлипс Лавкрафт
11. «

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    — Юлиан Семенов · книга
12. «

    У каждого националиста должен быть свой скорбный день — геноцида, голодомора, депортации.

    У каждого националиста должен быть свой скорбный день — геноцида, голодомора, депортации.

    — Константин Семин
13. «

    В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.

    В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.

    — Карен Шахназаров
14. «

    Национализм — это жажда власти, приправленная самообманом. Каждый националист способен на самую вопиющую бесчестность, но в то же время (поскольку считает, что служит чему-то большему, чем он сам) он непоколебимо уверен в своей правоте.

    Национализм — это жажда власти, приправленная самообманом. Каждый националист способен на самую вопиющую бесчестность, но в то же время (поскольку считает, что служит чему-то большему, чем он сам) он непоколебимо уверен в своей правоте.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    Что такое нацизм, что такое ксенофобия — это тупое желание стада оставаться стадом. Не эволюционировать, не осознавать большее, не понимать других лучше — не открываться миру. А наоборот: зажаться, сидеть и бояться всего, что заставляет отупевший медленный мозг хоть чуть-чуть шевелиться. Обрабатывать информацию, которая для него нова.

    Что такое нацизм, что такое ксенофобия — это тупое желание стада оставаться стадом. Не эволюционировать, не осознавать большее, не понимать других лучше — не открываться миру. А наоборот: зажаться, сидеть и бояться всего, что заставляет отупевший медленный мозг хоть чуть-чуть шевелиться. Обрабатывать информацию, которая для него нова.
16. «

    Национальность, раса, пол, религия, возраст — это ограничения, которые не имеют значения, ведь каждый из нас должен стремиться к полному освобождению. Тот, кто нас разделяет, нами и властвует. Посмотрите выше себя и увидите целую бескрайнюю Вселенную, посмотрите вокруг и увидите серые и «безопасные» стены: штамп в паспорте, цифры рождения и музыкальный вкус.

    Национальность, раса, пол, религия, возраст — это ограничения, которые не имеют значения, ведь каждый из нас должен стремиться к полному освобождению. Тот, кто нас разделяет, нами и властвует. Посмотрите выше себя и увидите целую бескрайнюю Вселенную, посмотрите вокруг и увидите серые и «безопасные» стены: штамп в паспорте, цифры рождения и музыкальный вкус.

    — Асылан Смагулов · книга
17. «

    Национализм — это война, я это знаю, я родом из региона [Амьена], который полон кладбищ.

    Национализм — это война, я это знаю, я родом из региона [Амьена], который полон кладбищ.

    — Эммануэль Макрон
18. «

    Человек, ненавидящий другой народ, не любит и собственный.

    Человек, ненавидящий другой народ, не любит и собственный.

    — Николай Александрович Добролюбов
19. «

    Патриотизм — это полная противоположность национализма. Национализм — предательство патриотизма. Говоря «наши интересы превыше всего, что бы ни случилось с остальными», вы уничтожаете самое ценное, что может быть у нации, что делает её живой, великой, а самое главное — уничтожаете её моральные ценности. Старые демоны воскресают. Иногда история угрожает снова вернуться к своему трагическому курсу и поставить под угрозу нашу надежду на мир. Да здравствуют свободные нации всего мира! Да здравствует дружба между народами! Да здравствует Франция!

    Патриотизм — это полная противоположность национализма. Национализм — предательство патриотизма. Говоря «наши интересы превыше всего, что бы ни случилось с остальными», вы уничтожаете самое ценное, что может быть у нации, что делает её живой, великой, а самое главное — уничтожаете её моральные ценности. Старые демоны воскресают. Иногда история угрожает снова вернуться к своему трагическому курсу и поставить под угрозу нашу надежду на мир. Да здравствуют свободные нации всего мира! Да здравствует дружба между народами! Да здравствует Франция!

    — Эммануэль Макрон
20. «

    Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов.

    Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов.

    — Георгий Димитров