380 фраз на тему «наказание», которые цепляют

Тема «наказание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 380 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Приличные люди живут любящими семьями. Каждый день они приходят с работы домой, и включают новости. И что они видят? Они видят насильников, убийц, растлителей детей. Видят, как их выпускают из тюрем. Мафиози задерживают с двадцатью килограммами кокаина и отпускают, блядь, под залог в тот же день. И все думают об одном и том же — кто-нибудь должен перестрелять этих пидорасов. Убить всех. Признай, даже ты об этом думал.

   Приличные люди живут любящими семьями. Каждый день они приходят с работы домой, и включают новости. И что они видят? Они видят насильников, убийц, растлителей детей. Видят, как их выпускают из тюрем. Мафиози задерживают с двадцатью килограммами кокаина и отпускают, блядь, под залог в тот же день. И все думают об одном и том же — кто-нибудь должен перестрелять этих пидорасов. Убить всех. Признай, даже ты об этом думал.

   — Святые из Бундока / Святые из трущоб (The Boondock Saints) · фильм
2. «

   Собаку палкой не учат.

   Собаку палкой не учат.

   — Русские пословицы и поговорки
3. «

   Лишать дня рождения, Рождества и Нового года ребенка нельзя! Просто нельзя — и все, даже если он очень плохо себя вел. День рождения, Рождество и Новый год — не награда за хорошие поступки, это просто праздник для всех, на который все имеют право. День рождения — это когда все радуются, что ты есть на свете. Новый год — когда все празднуют новый год жизни. Рождество — это для всех людей в мире. Отнимать эти праздники все равно что отнимать право жить и радоваться жизни.

   Лишать дня рождения, Рождества и Нового года ребенка нельзя! Просто нельзя — и все, даже если он очень плохо себя вел. День рождения, Рождество и Новый год — не награда за хорошие поступки, это просто праздник для всех, на который все имеют право. День рождения — это когда все радуются, что ты есть на свете. Новый год — когда все празднуют новый год жизни. Рождество — это для всех людей в мире. Отнимать эти праздники все равно что отнимать право жить и радоваться жизни.

   — Ирина Лукьянова · книга
4. «

   Так Мироздание дало мне пощёчину, которой я добивалась. Хотела склеить чужое разбитое сердце, а в итоге своё разбила.

   Так Мироздание дало мне пощёчину, которой я добивалась. Хотела склеить чужое разбитое сердце, а в итоге своё разбила.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Самое страшное в усилении наказания то, что этому поистине нет предела. Поиски такого наказания, которое было бы действенным, не встречается у обезьян и слонов, но занимает людей во все времена, известные истории, а может быть, даже и с доисторических времен.

   Самое страшное в усилении наказания то, что этому поистине нет предела. Поиски такого наказания, которое было бы действенным, не встречается у обезьян и слонов, но занимает людей во все времена, известные истории, а может быть, даже и с доисторических времен.

   — Карен Прайор · книга
6. «

   Скидок на юность Волкодав не понимал никогда. Напакостил — отвечай.

   Скидок на юность Волкодав не понимал никогда. Напакостил — отвечай.

   — Мария Семенова · книга
7. «

   Мне ничего от тебя не нужно, ничего, слышишь? Только вернись, я прошу тебя. Вернись и скажи, что не оставил меня. Что это было наказанием. Я уже достаточно наказан, Чонгук. Скажи мне в глаза, что ненавидишь меня за всё, что тебе по моей вине пришлось вынести. Ударь, выстрели мне в сердце, сбрось с этого обрыва. Я готов стерпеть что угодно, только окажись, пожалуйста, живым, самым живым из всех, потому что я… Я без тебя не могу…

   Мне ничего от тебя не нужно, ничего, слышишь? Только вернись, я прошу тебя. Вернись и скажи, что не оставил меня. Что это было наказанием. Я уже достаточно наказан, Чонгук. Скажи мне в глаза, что ненавидишь меня за всё, что тебе по моей вине пришлось вынести. Ударь, выстрели мне в сердце, сбрось с этого обрыва. Я готов стерпеть что угодно, только окажись, пожалуйста, живым, самым живым из всех, потому что я… Я без тебя не могу…

   — Анна Элис · книга
8. «

   Сколь не бился ты, милок, – не попал Федот в силок! Об тебе уже составлен фицияльный некролог. Только надобно решить, как верней тебя решить: Оглоушить канделябром аль подушкой задушить?..

   Сколь не бился ты, милок, – не попал Федот в силок! Об тебе уже составлен фицияльный некролог. Только надобно решить, как верней тебя решить: Оглоушить канделябром аль подушкой задушить?..

   — Леонид Филатов · книга
9. «

   — Тебе обязательно быть такой огромной занозой в заднице, Хакумен? Говорила же — не лезть мне поперёк... — А я ведь тоже предупреждал, что подчиняться тебе не намерен. [Хакумен пытается освободиться.] — М? Всё ещё дёргаешься? Да уж, от силы твоей категории меньшего ожидать не приходится. Но чёрта с два ты отсюда выберешься — этот барьер самовосстанавливающийся. — Сотворила нечто грандиозное — только чтобы удержать меня, драная кошка? — Сбросить бы тебя обратно во мрак Рубежа, чтоб ты там гнил себе и дальше — да вот только мне нужно твоё тело, звено Сусаноо. — Ездишь по ушам прямо как твоя мать. Сразу видно, что у вас это семейное. — Завали хлебало.

   — Тебе обязательно быть такой огромной занозой в заднице, Хакумен? Говорила же — не лезть мне поперёк... — А я ведь тоже предупреждал, что подчиняться тебе не намерен. [Хакумен пытается освободиться.] — М? Всё ещё дёргаешься? Да уж, от силы твоей категории меньшего ожидать не приходится. Но чёрта с два ты отсюда выберешься — этот барьер самовосстанавливающийся. — Сотворила нечто грандиозное — только чтобы удержать меня, драная кошка? — Сбросить бы тебя обратно во мрак Рубежа, чтоб ты там гнил себе и дальше — да вот только мне нужно твоё тело, звено Сусаноо. — Ездишь по ушам прямо как твоя мать. Сразу видно, что у вас это семейное. — Завали хлебало.

   — Коконоэ Меркури (Kokonoe Mercury) · аниме
10. «

    Награды не означают благосклонности, наказание не означает немилости.

    Награды не означают благосклонности, наказание не означает немилости.
11. «

    ...кроме лишения свободы, кроме вынужденной работы, в каторжной жизни есть еще одна мука, чуть ли не сильнейшая, чем все другие. Это: вынужденное общее сожительство. Общее сожительство, конечно, есть и в других местах; но в острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними, и я уверен, что всякий каторжный чувствовал эту муку, хотя, конечно, большею частью бессознательно.

    ...кроме лишения свободы, кроме вынужденной работы, в каторжной жизни есть еще одна мука, чуть ли не сильнейшая, чем все другие. Это: вынужденное общее сожительство. Общее сожительство, конечно, есть и в других местах; но в острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними, и я уверен, что всякий каторжный чувствовал эту муку, хотя, конечно, большею частью бессознательно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Он заслуживает страданий. Они – его наказание.

    Он заслуживает страданий. Они – его наказание.

    — Анна Элис · книга
13. «

    Раз зимою ехали по реке извозчики. Одна лошадь заартачилась и бросилась с дороги в сторону. Извозчик тотчас погнался за нею и только хотел ударить кнутом, как она попала в прорубь и пошла под лед со всем возом. — Ну, скажи спасибо, что ушла, — закричал мужик, — а то я бы нахлестал тебе бока-то!

    Раз зимою ехали по реке извозчики. Одна лошадь заартачилась и бросилась с дороги в сторону. Извозчик тотчас погнался за нею и только хотел ударить кнутом, как она попала в прорубь и пошла под лед со всем возом. — Ну, скажи спасибо, что ушла, — закричал мужик, — а то я бы нахлестал тебе бока-то!
14. «

    По обломкам дней да по трупам друзей, Мы идем вперед – эх, скорей бы, скорей! Мы идем вперед, не считая дни, Лучше пулю в лоб, чем в затылок свои.

    По обломкам дней да по трупам друзей, Мы идем вперед – эх, скорей бы, скорей! Мы идем вперед, не считая дни, Лучше пулю в лоб, чем в затылок свои.
15. «

    Промысел Божий нам непостижим, потому попущает тебе быть больным, конечно, или к наказанию, или к испытанию, а может быть, и предупреждению от каких-либо грехопадений и удержанию в границе смирения.

    Промысел Божий нам непостижим, потому попущает тебе быть больным, конечно, или к наказанию, или к испытанию, а может быть, и предупреждению от каких-либо грехопадений и удержанию в границе смирения.

    — Макарий Оптинский
16. «

    Из поротых не граждане вырастают, а холопы.

    Из поротых не граждане вырастают, а холопы.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Но, как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

    Но, как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
18. «

    Ты когда-нибудь слышал, как мы с твоим отцом спорили, как лучше дрессировать собаку? Я считал, что кнутом. Ведь боль — единственное, что помнит псина. Но именно твой отец научил меня, что собака помнит и те моменты, когда ты не наказываешь её. И если собака поймёт, что ты проявляешь милосердие, она твоя по гроб жизни. Однако есть такие шавки, которые принимают милосердие за слабость. И, дав слабину однажды, их больше ничему не научишь. И тогда иного выхода нет, кроме как пристрелить её.

    Ты когда-нибудь слышал, как мы с твоим отцом спорили, как лучше дрессировать собаку? Я считал, что кнутом. Ведь боль — единственное, что помнит псина. Но именно твой отец научил меня, что собака помнит и те моменты, когда ты не наказываешь её. И если собака поймёт, что ты проявляешь милосердие, она твоя по гроб жизни. Однако есть такие шавки, которые принимают милосердие за слабость. И, дав слабину однажды, их больше ничему не научишь. И тогда иного выхода нет, кроме как пристрелить её.

    — Элстин Лаймхаус · сериал
19. «

    — Не смерть будет ему наказанием. — А что же, что? — Вечное мучительное существование.

    — Не смерть будет ему наказанием. — А что же, что? — Вечное мучительное существование.

    — Фокус-покус (Hocus Pocus) · фильм
20. «

    Возьмем же «око за око» и «подставь ланиту ударившему тебя». «Око за око» есть основание онтологической справедливости наказания. Без «око за око» — быстъ преступление и несть наказания. А «наказание» даже в упреке совести (и в нем сильнее, чем в физике) — оно есть и оно онтологично миру, то есть однопространственно и одновременно миру, в душе его лежит. И оттого, что оно так положено в мире; положено Отцом небесным, — Христова «ланита», в противоположность Отцовскому (как и везде) милосердию, — довела человечество до мук отчаяния, до мыслей о самоубийстве, или — до бесконечности обезобразила и охаотила мир. <...> Как и везде в Евангелии, при «пустяках» ланиты, делая пустое облегчение человеку, — Христос на самом деле невыносимо отяготил человеческую жизнь, усеял её «терниями и волчцами» колючек, чего-то рыхлого, чего — то несбыточного. На самом деле, «справедливость» и «наказание» есть то «обыкновенное» и то «нормальное» земного бытия человеческого, без чего это бытие потеряло бы уравновешенность. Это есть то ясное, простое и вечное, что именно характеризует «полноту» отца и его вечную основательность, — кончающую короткое коротким, — на место чего стали слезы, истерика и сантиментальность.

    Возьмем же «око за око» и «подставь ланиту ударившему тебя». «Око за око» есть основание онтологической справедливости наказания. Без «око за око» — быстъ преступление и несть наказания. А «наказание» даже в упреке совести (и в нем сильнее, чем в физике) — оно есть и оно онтологично миру, то есть однопространственно и одновременно миру, в душе его лежит. И оттого, что оно так положено в мире; положено Отцом небесным, — Христова «ланита», в противоположность Отцовскому (как и везде) милосердию, — довела человечество до мук отчаяния, до мыслей о самоубийстве, или — до бесконечности обезобразила и охаотила мир. <...> Как и везде в Евангелии, при «пустяках» ланиты, делая пустое облегчение человеку, — Христос на самом деле невыносимо отяготил человеческую жизнь, усеял её «терниями и волчцами» колючек, чего-то рыхлого, чего — то несбыточного. На самом деле, «справедливость» и «наказание» есть то «обыкновенное» и то «нормальное» земного бытия человеческого, без чего это бытие потеряло бы уравновешенность. Это есть то ясное, простое и вечное, что именно характеризует «полноту» отца и его вечную основательность, — кончающую короткое коротким, — на место чего стали слезы, истерика и сантиментальность.

    — Василий Розанов · книга