601 афоризмов на тему «наказание»

Тема «наказание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 601 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — О-о-о! Это второе предупреждение! Третьего лучше не получать. — А что будет после третьего? — ... четвертое!

   — О-о-о! Это второе предупреждение! Третьего лучше не получать. — А что будет после третьего? — ... четвертое!

   — фей Трэйси · фильм
2. «

   Верука жадиной была В помойке место обрела! Спускаясь в мусоропровод, Она друзей себе найдет! <...> А кто ее избаловал? Кто всем капризам потакал? Кто мог ее так воспитать? Кого виновным посчитать? Так кто же это, наконец? Родная мать, родной отец!

   Верука жадиной была В помойке место обрела! Спускаясь в мусоропровод, Она друзей себе найдет! <...> А кто ее избаловал? Кто всем капризам потакал? Кто мог ее так воспитать? Кого виновным посчитать? Так кто же это, наконец? Родная мать, родной отец!

   — Умпа-лумпы · фильм
3. «

   Даже за самым крошечным лепестком скрывается кто-то, кто может рассказать о преступлении и наказать преступника.

   Даже за самым крошечным лепестком скрывается кто-то, кто может рассказать о преступлении и наказать преступника.

   — Ганс Кристиан Андерсен · книга
4. «

   Каждый индивидуум должен пережить то, что пережили другие в результате решений, некогда принятых им.

   Каждый индивидуум должен пережить то, что пережили другие в результате решений, некогда принятых им.

   — Эдгар Кейси
5. «

   Люди жаждут осуждения. Весьма сильно. Позволь сказать — когда на сердце тяжкий груз, самым тяжёлым наказанием является снисхождение.

   Люди жаждут осуждения. Весьма сильно. Позволь сказать — когда на сердце тяжкий груз, самым тяжёлым наказанием является снисхождение.

   — Осирис · сериал
6. «

   Наказание — один из самых сложных методов воспитания, применить его правильно очень сложно. К тому же эффективность наказания довольно низкая, и часто оно учит ребёнка не столько вести себя правильно, сколько скрывать свои неправильные поступки.

   Наказание — один из самых сложных методов воспитания, применить его правильно очень сложно. К тому же эффективность наказания довольно низкая, и часто оно учит ребёнка не столько вести себя правильно, сколько скрывать свои неправильные поступки.

   — Елизавета Филоненко · книга
7. «

   Да, пусть меня назовут чудовищем! Пусть по моему приказу расстреляют... или хотя бы пошлют на каторгу юнца, который всего лишь отнял сумочку у старушки. Но зато по всей России перестанут нападать на беспомощных старух и стариков.

   Да, пусть меня назовут чудовищем! Пусть по моему приказу расстреляют... или хотя бы пошлют на каторгу юнца, который всего лишь отнял сумочку у старушки. Но зато по всей России перестанут нападать на беспомощных старух и стариков.

   — Юрий Никитин · книга
8. «

   Бессмысленно блокировать интернет-пользователей, повинных в «пиратстве». Мне кажется, штрафа вполне достаточно, а отключать целую семью от интернета не следует — это все равно что посадить в тюрьму.

   Бессмысленно блокировать интернет-пользователей, повинных в «пиратстве». Мне кажется, штрафа вполне достаточно, а отключать целую семью от интернета не следует — это все равно что посадить в тюрьму.

   — Тимоти Джон Бернерс-Ли
9. «

   Все методы воспитания можно свести в три группы: поощрение, наказание, включение в деятельность. Ничего другого человечество не придумало.

   Все методы воспитания можно свести в три группы: поощрение, наказание, включение в деятельность. Ничего другого человечество не придумало.

   — Александр Сергеевич Запесоцкий
10. «

    — У вас просто идеальное государство какое-то, — удивленно сказал я. — Все довольны. А что у вас с преступлениями, воровством например? — У нас нет воровства. — Как это? — Вот так. Наши законы довольно суровы. К примеру, наказание за убийство — смерть. За нападение на вампира — смерть, за разбой на дорогах — смерть, за воровство… — Дай-ка я догадаюсь — смерть? — Именно, — подмигнул вампир. — Видишь, как, оказывается, просто убедить людей соблюдать все законы.

    — У вас просто идеальное государство какое-то, — удивленно сказал я. — Все довольны. А что у вас с преступлениями, воровством например? — У нас нет воровства. — Как это? — Вот так. Наши законы довольно суровы. К примеру, наказание за убийство — смерть. За нападение на вампира — смерть, за разбой на дорогах — смерть, за воровство… — Дай-ка я догадаюсь — смерть? — Именно, — подмигнул вампир. — Видишь, как, оказывается, просто убедить людей соблюдать все законы.

    — Алекс Кош · книга
11. «

    ... Бунт отличается от революции следующим: чтобы утихомирить бунт, нужно повесить пятьдесят человек, а чтобы утихомирить революцию, нужно повесить пять тысяч.

    ... Бунт отличается от революции следующим: чтобы утихомирить бунт, нужно повесить пятьдесят человек, а чтобы утихомирить революцию, нужно повесить пять тысяч.

    — Юлия Латынина · книга
12. «

    Тюрьма — место наказаний и воздаяний. Поэт уверяет нас, что «каменные стены еще не делают тюрьмы», но сочетание каменных стен, политических назначенцев и моралистов-нравоучителей – отнюдь не домик-пряник.

    Тюрьма — место наказаний и воздаяний. Поэт уверяет нас, что «каменные стены еще не делают тюрьмы», но сочетание каменных стен, политических назначенцев и моралистов-нравоучителей – отнюдь не домик-пряник.

    — Амброз Бирс · книга
13. «

    Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нём, и всегда будет напоминать о себе... и с этим жить...

    Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нём, и всегда будет напоминать о себе... и с этим жить...

    — Сергей Садов · книга
14. «

    И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой? Ибо пред очами Господа пути человека, и Он измеряет все стези его.

    И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой? Ибо пред очами Господа пути человека, и Он измеряет все стези его.

    — Соломон · книга
15. «

    Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах. Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим, бережет и не бросает его, а держит его в устах своих, то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его. Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его.

    Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах. Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим, бережет и не бросает его, а держит его в устах своих, то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его. Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга Иова · книга
16. «

    Хватит играть в подставление щек... Я уже не этот..., который возлюбливает врага своего. Хрен я его буду возлюбливать!

    Хватит играть в подставление щек... Я уже не этот..., который возлюбливает врага своего. Хрен я его буду возлюбливать!

    — Юрий Никитин · книга
17. «

    Мне пришло раз на мысль, что если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, так что самый страшный убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило бы только придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмыслицы. <...> Разумеется, такое наказание обратилось бы в пытку, в мщение и было бы бессмысленно, потому что не достигало бы никакой разумной цели. Но так как часть такой пытки, бессмыслицы, унижения и стыда есть непременно и во всякой вынужденной работе, то и каторжная работа несравненно мучительнее всякой вольной, именно тем, что вынужденная.

    Мне пришло раз на мысль, что если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, так что самый страшный убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило бы только придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмыслицы. <...> Разумеется, такое наказание обратилось бы в пытку, в мщение и было бы бессмысленно, потому что не достигало бы никакой разумной цели. Но так как часть такой пытки, бессмыслицы, унижения и стыда есть непременно и во всякой вынужденной работе, то и каторжная работа несравненно мучительнее всякой вольной, именно тем, что вынужденная.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Ее наказание станет моим искуплением.

    Ее наказание станет моим искуплением.

    — Сидни Шелдон · книга
19. «

    Убила собственную мать? Ммм, неплохо. В девятый круг!

    Убила собственную мать? Ммм, неплохо. В девятый круг!

    — Привратник (Gatekepeer) · игра
20. «

    Самое страшное в усилении наказания то, что этому поистине нет предела. Поиски такого наказания, которое было бы действенным, не встречается у обезьян и слонов, но занимает людей во все времена, известные истории, а может быть, даже и с доисторических времен.

    Самое страшное в усилении наказания то, что этому поистине нет предела. Поиски такого наказания, которое было бы действенным, не встречается у обезьян и слонов, но занимает людей во все времена, известные истории, а может быть, даже и с доисторических времен.

    — Карен Прайор · книга