[Брайан просматривает газету с объявлениями] — Ищут коровьих пастухов... — Да мы ни бельмеса не понимаем в животных. — Стрелочников? — Этим и дома можно было бы заниматься. — Могли бы стать солдатами... Отправиться на Филиппины. — Смерть меня ни разу не прельщает. — Понимаешь, братец, в поезд я сел с намерением сбежать от этого — жизни-каторги... Цель в том, чтобы достичь вершины и не опускаться до лжи, которой так много в пути на нее. На вершине нужно и начинать! Стать предпринимателями!
Шеллингу принадлежит контрреволюционная мысль о перерождении акта доброй воли в свою противоположность, вынесеная из опыта французской революции и положенная в основу политологии. В воле действующего, в самой природе этой воли, пишет Шеллинг, заложена не сознаваемая человеком необходимость результата, обратного задуманному. Вот почему все попытки доброй воли установить лучший моральный порядок явно обнаружили свою порочность и привели к полной противоположности своим замыслам — к деспотизму в той его самой ужасной форме, которая является самым непосредственным следствием «добрых намерений».
— Это не твоя вина, Джудай. — Нет, Юбель — это демон, который я создал. — Не бери на себя все Джудай. Ничего из этого не делает тебя виноватым, но ты единственный кто может спасти нас с твоими силами. — Нету у меня никаких сил. — Но Юбель знает, что ты ими обладаешь, поэтому она пыталась пробудить Верховного Короля в тебе, чтобы управлять тобой — Верховный Король? Верховного Короля больше нет. Это сила не принадлежит мне. — Нет Верховный Король Джудай и тот кто ты сейчас — это две стороны одной монеты. Все люди имеет хорошие и плохие стороны. — Но. — Проснись уже! Ты не спасешь людей одними лишь хорошими намерениями. Хорошего можно добиться только поняв, как управлять силой Верховного Короля. — Силой Верховного Короля? Управлять силой тьмы? Незачто!! — Подумай сам! Разве не должен человек со сверхспособностями сражаться ради тех, кто рассчитывает на него? — Время перестать бояться своей же силы.
— Мэл, Мэл, дочка... Всё, что я хочу — это чтобы ты была счастлива. Только это. Всё, что я делаю — я делаю для твоего счастья. — И что, я счастлива? — Нет. — Значит, ты делаешь что-то не так. — Мэл! — Если бы ты захотела — я действительно была бы счастлива. Ты единственный человек в мире, который может сделать меня счастливым, только захотеть. Но ты не хочешь. Ты хочешь доказать, что ты права. А это другое.
Возможно, самым сложным для понимания в мире было не намерение врага, а искреннее намерение возлюбленного, которое иногда все же могло заставить человека чувствовать себя неуверенно.
— У вас добрые намерения, Лаура, — сказал он хрипло и пошатнулся. — И у меня тоже всегда были добрые намерения. Мы оба люди добрых намерений. — Он рассмеялся. — Но сделать мы ничего не можем.
Впрочем, я не говорил, что Дориан женится. Я сказал только, что он собирается жениться. Это далеко не одно и то же. Я, например, явно помню, что женился, но совершенно не припоминаю, чтобы я собирался это сделать. И склонен думать, что такого намерения у меня никогда не было.
— ... Кажется, у вас двоих дела идут не очень хорошо. — Сэр, что если она [Вайсс] права? Что, если вы и правда ошиблись на счёт меня? — Поживём — увидим. — Что вы имеете ввиду? — Я хочу сказать, что прошёл только один день. Руби, я совершил больше ошибок, чем кто-либо другой в нашем мире. Но ваше назначение в лидеры — явно не из их числа. В конце концов, лидер исполняет свой долг не только во время боя — им нужно быть всегда. Если ты поступаешь не всегда правильно, то чего ради остальные обязаны следовать за тобой? Вы обременены большой ответственностью, Руби — советую вам некоторое время поразмыслить над тем, как под ней не прогнуться.