«наука»: 707 цитат со смыслом

Тема «наука» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 707 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Наука — это истина, помноженная на сомнение.

   Наука — это истина, помноженная на сомнение.

   — Поль Валери
2. «

   – Запомни, Четверг: научная идея, как и любая мысль – будь то религиозная, или философская, или еще какая, – всего лишь мода, только долгоживущая. Нечто вроде рок-группы. – Научная мысль – вроде рок-группы? И как прикажешь это понимать? – Ну, группы появляются все время. Они нам нравятся, мы покупаем диски, постеры, смотрим их по телевизору, творим кумиров, пока… – …не появляется следующая рок-группа? – Именно. Аристотель – рок-группа. Очень хорошая, но всего лишь шестая или седьмая. Он оставался кумиром, пока не появился Исаак Ньютон, но и Ньютона сместила с пьедестала следующая рок-группа. Те же прически, но другие движения. – Эйнштейн, да? – Да. Улавливаешь смысл? – Значит, наш образ мыслей всего лишь каприз моды? – Именно. Трудно представить себе новый образ мыслей? Попытайся. Пропусти тридцать-сорок рок-групп после Эйнштейна. Из далекого будущего Эйнштейн покажется нам человеком, уловившим отблеск истины и написавшим одну прекрасную мелодию и семь позабытых альбомов.

   – Запомни, Четверг: научная идея, как и любая мысль – будь то религиозная, или философская, или еще какая, – всего лишь мода, только долгоживущая. Нечто вроде рок-группы. – Научная мысль – вроде рок-группы? И как прикажешь это понимать? – Ну, группы появляются все время. Они нам нравятся, мы покупаем диски, постеры, смотрим их по телевизору, творим кумиров, пока… – …не появляется следующая рок-группа? – Именно. Аристотель – рок-группа. Очень хорошая, но всего лишь шестая или седьмая. Он оставался кумиром, пока не появился Исаак Ньютон, но и Ньютона сместила с пьедестала следующая рок-группа. Те же прически, но другие движения. – Эйнштейн, да? – Да. Улавливаешь смысл? – Значит, наш образ мыслей всего лишь каприз моды? – Именно. Трудно представить себе новый образ мыслей? Попытайся. Пропусти тридцать-сорок рок-групп после Эйнштейна. Из далекого будущего Эйнштейн покажется нам человеком, уловившим отблеск истины и написавшим одну прекрасную мелодию и семь позабытых альбомов.

   — Джаспер Ффорде · книга
3. «

   Экклесиаст сказал: «Кривое не может сделаться прямым и чего нет, того нельзя сосчитать». А между тем, основоположник научного прогресса Галилей полагал иначе. Он сформулировал главный догмат учёного так: «Измерить всё, что поддаётся измерению, а что не поддаётся — сделать измеряемым».

   Экклесиаст сказал: «Кривое не может сделаться прямым и чего нет, того нельзя сосчитать». А между тем, основоположник научного прогресса Галилей полагал иначе. Он сформулировал главный догмат учёного так: «Измерить всё, что поддаётся измерению, а что не поддаётся — сделать измеряемым».

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Наука может объяснить только «как?», но не «почему?».

   Наука может объяснить только «как?», но не «почему?».

   — Дана Скалли · сериал
5. «

   — Ну что ж, приступим к голосованию. — Голосованием в науке нельзя решать, причём здесь большинство? Бездарей всегда больше, так уж природа устроена...

   — Ну что ж, приступим к голосованию. — Голосованием в науке нельзя решать, причём здесь большинство? Бездарей всегда больше, так уж природа устроена...

   — Данкевич · фильм
6. «

   Научное мировоззрение, проникнутое естествознанием и математикой, есть величайшая сила не только настоящего, но и будущего.

   Научное мировоззрение, проникнутое естествознанием и математикой, есть величайшая сила не только настоящего, но и будущего.

   — Владимир Иванович Вернадский
7. «

   Для счастья важнее то, как часто мы испытываем приятное чувство, или, как говорят психологи, «положительный аффект», а не то, насколько сильно это чувство. Иными словами, хорошая новость — это прежде всего хорошая новость; насколько она хороша, уже не так важно. Значит, чтобы жить счастливо, нужно получать свои маленькие «положительные аффекты» как можно более регулярно. Множество просто хороших новостей лучше, чем одна отличная новость.

   Для счастья важнее то, как часто мы испытываем приятное чувство, или, как говорят психологи, «положительный аффект», а не то, насколько сильно это чувство. Иными словами, хорошая новость — это прежде всего хорошая новость; насколько она хороша, уже не так важно. Значит, чтобы жить счастливо, нужно получать свои маленькие «положительные аффекты» как можно более регулярно. Множество просто хороших новостей лучше, чем одна отличная новость.

   — Нассим Николас Талеб · книга
8. «

   Удивительно, что за своими измерениями и наблюдениями можно легко пропустить саму суть объекта, обращая внимание на детали и упуская общую картину.

   Удивительно, что за своими измерениями и наблюдениями можно легко пропустить саму суть объекта, обращая внимание на детали и упуская общую картину.

   — Асылан Смагулов · книга
9. «

   Фундаментальные исследования — примерно то же самое, что пускать стрелу в воздух и там, где она упадет, рисовать мишень.

   Фундаментальные исследования — примерно то же самое, что пускать стрелу в воздух и там, где она упадет, рисовать мишень.

   — Хоумер Адкинз
10. «

    Древним грекам нравились и званые ужины. За афинским ужином следовал симпосий — буквально «совместное питие». Бражники, хлебая разбавленное вино, обсуждали философию, пели песни, пересказывали анекдоты и играли в шарады. Не преуспевших в разгадывании шарад или болтавших ерунду ожидало наказание — плясать нагишом по зале, например. Увеселенья греков смахивают на студенческие, это верно, однако такова же была и их сосредоточенность на постижении. Греки ценили пытливость.

    Древним грекам нравились и званые ужины. За афинским ужином следовал симпосий — буквально «совместное питие». Бражники, хлебая разбавленное вино, обсуждали философию, пели песни, пересказывали анекдоты и играли в шарады. Не преуспевших в разгадывании шарад или болтавших ерунду ожидало наказание — плясать нагишом по зале, например. Увеселенья греков смахивают на студенческие, это верно, однако такова же была и их сосредоточенность на постижении. Греки ценили пытливость.

    — Леонард Млодинов · книга
11. «

    Наука давно растворила Бога-творца в своих пробирках, дотла сожгла его в огне электрической дуги, а человек только выиграл.

    Наука давно растворила Бога-творца в своих пробирках, дотла сожгла его в огне электрической дуги, а человек только выиграл.

    — Александр Лазаревич Полещук · книга
12. «

    При глубоком проникновении в тайны науки, ты изумляешься сложности, стройности и гармонии изучаемого предмета. И ты вдруг начинаешь слабо ощущать Великую руку, расставившую правильно эти кубики, и говоришь: «Господи, ты что ли? Господи, прости, я залез в твою лабораторию.» Кто такой ученый? Это человек. котрому дали гриф допуска в лабораторию Господа Бога, и он чуть-чуть больше, чем мы (на две комнаты дальше) залез посмотреть планы Божьи.

    При глубоком проникновении в тайны науки, ты изумляешься сложности, стройности и гармонии изучаемого предмета. И ты вдруг начинаешь слабо ощущать Великую руку, расставившую правильно эти кубики, и говоришь: «Господи, ты что ли? Господи, прости, я залез в твою лабораторию.» Кто такой ученый? Это человек. котрому дали гриф допуска в лабораторию Господа Бога, и он чуть-чуть больше, чем мы (на две комнаты дальше) залез посмотреть планы Божьи.

    — Протоиерей Андрей Ткачев
13. «

    Наука помогает религии очиститься от ошибок и суеверий; религия помогает науке освободиться от идолопоклонства и претензий на абсолютный характер найденных ею истин. Так они выводят друг друга в более широкий мир, где только и возможно их взаимное процветание.

    Наука помогает религии очиститься от ошибок и суеверий; религия помогает науке освободиться от идолопоклонства и претензий на абсолютный характер найденных ею истин. Так они выводят друг друга в более широкий мир, где только и возможно их взаимное процветание.

    — Иоанн Павел II
14. «

    Науки нет, есть только науки.

    Науки нет, есть только науки.

    — Николай Александрович Бердяев
15. «

    Пределы наук походят на горизонт: чем ближе подходят к ним, тем более они отодвигаются.

    Пределы наук походят на горизонт: чем ближе подходят к ним, тем более они отодвигаются.

    — Пьер Буаст
16. «

    Однажды на корабль грамматик сел ученый, И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:

    Однажды на корабль грамматик сел ученый, И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:

    — Руми
17. «

    Полна сарказма, в страхе нас держа, Наука предпочла бы точно знать, Как мы отсюда думаем бежать? С ней, нас подведшей к пропасти, дружа, Уж не её ли станем мы просить Нам указать, как можно до звезды Космические проложить мосты И световые годы отменить? Хотя при чём Наука здесь? — Любой Укажет нам любитель путь прямой. Путь тот же, что мильоны лет назад, Когда пришли сюда мы наугад - Конечно, если помнит кто-нибудь, Я, например, не помню, вот в чем суть.

    Полна сарказма, в страхе нас держа, Наука предпочла бы точно знать, Как мы отсюда думаем бежать? С ней, нас подведшей к пропасти, дружа, Уж не её ли станем мы просить Нам указать, как можно до звезды Космические проложить мосты И световые годы отменить? Хотя при чём Наука здесь? — Любой Укажет нам любитель путь прямой. Путь тот же, что мильоны лет назад, Когда пришли сюда мы наугад - Конечно, если помнит кто-нибудь, Я, например, не помню, вот в чем суть.

    — Роберт Фрост
18. «

    Наука вынуждена полагаться на религиозные и идеологические убеждения — в них она черпает оправдания, благодаря им получает финансирование.

    Наука вынуждена полагаться на религиозные и идеологические убеждения — в них она черпает оправдания, благодаря им получает финансирование.

    — Юваль Ной Харари · книга
19. «

    Науку может всякий изучить — один с большим, другой с меньшим трудом. Но от искусства получает каждый столько, сколько он сам в состоянии дать.

    Науку может всякий изучить — один с большим, другой с меньшим трудом. Но от искусства получает каждый столько, сколько он сам в состоянии дать.

    — Артур Шопенгауэр
20. «

    Я говорил и повторяю снова и снова: мы можем приблизиться к чуду только с помощью чисел. Ужасную бесконечность, отделяющую нас от потустороннего мира, преодолели лишь Спаситель и геометрическая кривая; жутковатая мысль, но что если они — одно?..

    Я говорил и повторяю снова и снова: мы можем приблизиться к чуду только с помощью чисел. Ужасную бесконечность, отделяющую нас от потустороннего мира, преодолели лишь Спаситель и геометрическая кривая; жутковатая мысль, но что если они — одно?..

    — Даниэль Кельман · книга