Ах, мне бы достать безотказную связку отвычек И память, делённую днями, раскрыть наизнанку, Как майку, чтоб скрыть от прохожих в блаженном безличьи Тернистую суть, зачерствевшую мудрость пацанки!
Ведь ни один самолет, ни один пароход, ничто на свете не может увезти человека от него самого, от его прошлого, и выражение «искать счастья» никоим образом не означает поисков этого самого счастья где-то в пространстве. Счастье или несчастье в тебе самом, и ты можешь возить их с собой, как багаж, куда угодно, хоть на край света, но от этого их не убудет и не прибудет.
Пекарь, который пек отличный хлеб, был несчастлив. Тогда он пошел к монаху и спросил его: «Что нужно сделать, чтобы быть счастливым?» Монах сказал: «Возвращайся в пекарню, испеки хлеб. Когда испечешь — сядь, и съешь его сам».
Когда я в депрессии, я поступаю так: сижу тихо и неподвижно и говорю себе: все люди в этом мире так же несчастны и безуспешны, как я, просто они это лучше скрывают.
Но жизнь не так устроена — рядом со счастьем постоянно подстерегает, вламывается в душу, в жизнь несчастье, неотлучно следующее за тобой, извечное, неотступное.
В разгаре обрушившихся на человека невзгод наступает такая пора, когда будущее рисуется столь ужасным, что даже самые энергические натуры, не решаясь взглянуть прямо в лицо своим бедам, закрывают глаза и стараются обмануть себя безрассудными иллюзиями.
Со всем тем надобно тебе знать, Панса, — заметил Дон Кихот, — что нет такого несчастья, которого не изгладило бы из памяти время, и нет такой боли, которой не прекратила бы смерть.