Подборка «несправедливость» — 190 цитат

Собрали 190 цитат на тему «несправедливость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
2. «

   — Мастер Тито, мне хотелось бы умереть, глядя в небо — головой вверх. — Это невозможно — это привилегия дворян. — Да как же? Перед смертью все равны. Со склоненной головой должны жить, с ней же и умирать. Это называется справедливость? Справедливость вечного города?

   — Мастер Тито, мне хотелось бы умереть, глядя в небо — головой вверх. — Это невозможно — это привилегия дворян. — Да как же? Перед смертью все равны. Со склоненной головой должны жить, с ней же и умирать. Это называется справедливость? Справедливость вечного города?

   — Мастер Тито · сериал
3. «

   Несправедливость неисчислима: исправляя одну, рискуешь совершить другую.

   Несправедливость неисчислима: исправляя одну, рискуешь совершить другую.

   — Ромен Роллан
4. «

   Больше всего ранит мелкая, а вовсе не большая несправедливость.

   Больше всего ранит мелкая, а вовсе не большая несправедливость.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Те, кто работает сидя, зарабатывают больше тех, кто работает стоя.

   Те, кто работает сидя, зарабатывают больше тех, кто работает стоя.

   — Огден Нэш
6. «

   — Даже не знаю, что пугает меня больше, — сказала она. — Бесчинство, которое творят с людьми, или то, что они воспринимают это как должное.

   — Даже не знаю, что пугает меня больше, — сказала она. — Бесчинство, которое творят с людьми, или то, что они воспринимают это как должное.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
7. «

   …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

   …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Режим случайным образом выбирает случайных жертв. И это — самое обидное. Но говорить о том, что каждый, кто идёт на митинг, в опасности, нельзя. Мы придумали какую-то ерунду: нас всех побьют и посадят. Убить и посадить всех невозможно.

   Режим случайным образом выбирает случайных жертв. И это — самое обидное. Но говорить о том, что каждый, кто идёт на митинг, в опасности, нельзя. Мы придумали какую-то ерунду: нас всех побьют и посадят. Убить и посадить всех невозможно.

   — Алексей Навальный
9. «

   Это страшно, когда от боли, от несправедливости кричат те, кто привык встречать любую беду молча.

   Это страшно, когда от боли, от несправедливости кричат те, кто привык встречать любую беду молча.

   — Вера Камша · книга
10. «

    Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость.

    Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость.

    — Владимир Цветков
11. «

    Страх — вот главное средство приручения. Каждый случай несправедливого отношения усиливает страх. Чувство несправедливости — это нож, оставляющий раны в эмоциональном теле. Эмоциональный яд, в свою очередь, — это наша реакция на то, что мы считаем несправедливостью. Одни раны заживают, но другие заражаются ядом, причем яд этот накапливается. Когда эмоционального яда становится слишком много, возникает потребность избавиться от него, — и мы делаем это, «передавая» отраву кому-то другому. Как именно это происходит? Прежде всего, мы завладеваем чужим вниманием.

    Страх — вот главное средство приручения. Каждый случай несправедливого отношения усиливает страх. Чувство несправедливости — это нож, оставляющий раны в эмоциональном теле. Эмоциональный яд, в свою очередь, — это наша реакция на то, что мы считаем несправедливостью. Одни раны заживают, но другие заражаются ядом, причем яд этот накапливается. Когда эмоционального яда становится слишком много, возникает потребность избавиться от него, — и мы делаем это, «передавая» отраву кому-то другому. Как именно это происходит? Прежде всего, мы завладеваем чужим вниманием.

    — Мигель Руис · книга
12. «

    Люди вечно заблуждаются и будут заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и несправедливым.

    Люди вечно заблуждаются и будут заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и несправедливым.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
13. «

    Что бы не случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и моём сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении.

    Что бы не случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и моём сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении.

    — Питирим Сорокин
14. «

    Да, законы несправедливы и несовершенны. Да, их нарушают и ими злоупотребляют. Да, есть коррупция. Да, есть несправедливость. Да, меня тоже часто не устраивает работа правоохранительных органов. Но что случится, если от них избавиться совсем? Рай на земле настанет? Всеобщее счастье и любовь? Ну, если ты так думаешь, тогда ты тупой дегенерат! Благодаря бездарной работе тех, кого ты так ненавидишь, ты наблюдаешь лишь жалкий процент всей той несправедливости, боли и зла, что существуют на нашей земле. Если ни законов, ни тех, кто его защищает не станет, то она задохнется в хаосе, насилии и беспределе. И это должен понимать каждый, у кого больше одной извилины в голове.

    Да, законы несправедливы и несовершенны. Да, их нарушают и ими злоупотребляют. Да, есть коррупция. Да, есть несправедливость. Да, меня тоже часто не устраивает работа правоохранительных органов. Но что случится, если от них избавиться совсем? Рай на земле настанет? Всеобщее счастье и любовь? Ну, если ты так думаешь, тогда ты тупой дегенерат! Благодаря бездарной работе тех, кого ты так ненавидишь, ты наблюдаешь лишь жалкий процент всей той несправедливости, боли и зла, что существуют на нашей земле. Если ни законов, ни тех, кто его защищает не станет, то она задохнется в хаосе, насилии и беспределе. И это должен понимать каждый, у кого больше одной извилины в голове.
15. «

    — Боюсь, такова судьба правителей: иногда совершать несправедливые поступки. Важно действовать из благих побуждений. — Какое утешение для погибших!

    — Боюсь, такова судьба правителей: иногда совершать несправедливые поступки. Важно действовать из благих побуждений. — Какое утешение для погибших!

    — Бернхард Хеннен · книга
16. «

    Нежный звук упавшей слезы на стол. Капля за каплей, они не хотят останавливаться, как бы я не старалась. Мой взгляд устремлен в самое сердце этого мира, полного отвратительной несправедливости и жестокости. И я стою на краю, охваченная ураганом эмоций, в полном безумии, не в силах удержать стон, слетевший с моих губ. Опрокинув голову, я выпускаю накопившееся негодование и горечь в пронзительный, хриплый крик, прорезающий тишину и несущий единственный вечный вопрос, ответ на который искали и будут искать, до меня и после, перед началом и после конца, всегда на протяжении человеческой жизни. «Почему?»

    Нежный звук упавшей слезы на стол. Капля за каплей, они не хотят останавливаться, как бы я не старалась. Мой взгляд устремлен в самое сердце этого мира, полного отвратительной несправедливости и жестокости. И я стою на краю, охваченная ураганом эмоций, в полном безумии, не в силах удержать стон, слетевший с моих губ. Опрокинув голову, я выпускаю накопившееся негодование и горечь в пронзительный, хриплый крик, прорезающий тишину и несущий единственный вечный вопрос, ответ на который искали и будут искать, до меня и после, перед началом и после конца, всегда на протяжении человеческой жизни. «Почему?»
17. «

    Некто сказал: — При несправедливом царе государство быстро приходит в упадок, а при справедливом — стоит незыблемо, ибо несправедливый правитель все разрушает, а справедливый — созидает. Но разрушение совершается быстро, а результаты созидания видны лишь по истечении большого времени.

    Некто сказал: — При несправедливом царе государство быстро приходит в упадок, а при справедливом — стоит незыблемо, ибо несправедливый правитель все разрушает, а справедливый — созидает. Но разрушение совершается быстро, а результаты созидания видны лишь по истечении большого времени.

    — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
18. «

    В наше время большинство людей знает это на собственной шкуре: всегда хочешь именно того, чего не можешь получить, а вещи, на которые тебе начхать, сами попадают тебе в руки на тарелочке с голубой каёмочкой.

    В наше время большинство людей знает это на собственной шкуре: всегда хочешь именно того, чего не можешь получить, а вещи, на которые тебе начхать, сами попадают тебе в руки на тарелочке с голубой каёмочкой.

    — Ирвин Уэлш · книга
19. «

    Сильнейшие заберут все у тех, кто слабее. Так все устроено в этом мире.

    Сильнейшие заберут все у тех, кто слабее. Так все устроено в этом мире.
20. «

    Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

    Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

    — Георг Кристоф Лихтенберг