193 цитаты на тему «несправедливость» — читать онлайн

Собрали 193 цитаты на тему «несправедливость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В юности, когда так хочется верить всему высокому и прекрасному, несправедливость людей поражает сильно и наводит на душу невыразимое уныние.

   В юности, когда так хочется верить всему высокому и прекрасному, несправедливость людей поражает сильно и наводит на душу невыразимое уныние.

   — Владимир Одоевский · книга
2. «

   Товарищи! Пришло время выступить против всех, кто поработил нас! Да познают они мужество русского народа! Мы все проливали кровь за Родину! Мы ответили на её зов без сомнения! Мы отдали свою молодость, свои сердца, свои души ради её спасения! Мы сражались бок о бок против фашистов! Мы ползли по кровавой грязи, по безводным пескам ради нашей победы! Не ради наград! Не ради славы! Ради правого дела! Мы жаждали мести! Когда Берлин пал — чем отплатили нам вожди? Вместо благодарности нас ждали подозрения и преследования! В глазах наших вождей мы были поражены капиталистической заразой! Нас оторвали от любимых и бросили сюда! Сюда — в это ужасное место! Здесь мы томились, не надеясь на спасение, не надеясь на справедливость! Мы трудились в шахтах Драговича, пока плоть не начала облезать с костей! Мы смотрели, как наши товарищи умирали от болезней! Мы голодали! Нас избивали! Но не сломали! Сегодня наши жестокие, бесчестные вожди получат наше послание! Не жить им больше за счёт страданий и трудов народа! Не купить им души добрых людей! Они падут! О нас не забудут! Сегодня, товарищи, Воркуту охватит ПЛАМЯ!!!

   Товарищи! Пришло время выступить против всех, кто поработил нас! Да познают они мужество русского народа! Мы все проливали кровь за Родину! Мы ответили на её зов без сомнения! Мы отдали свою молодость, свои сердца, свои души ради её спасения! Мы сражались бок о бок против фашистов! Мы ползли по кровавой грязи, по безводным пескам ради нашей победы! Не ради наград! Не ради славы! Ради правого дела! Мы жаждали мести! Когда Берлин пал — чем отплатили нам вожди? Вместо благодарности нас ждали подозрения и преследования! В глазах наших вождей мы были поражены капиталистической заразой! Нас оторвали от любимых и бросили сюда! Сюда — в это ужасное место! Здесь мы томились, не надеясь на спасение, не надеясь на справедливость! Мы трудились в шахтах Драговича, пока плоть не начала облезать с костей! Мы смотрели, как наши товарищи умирали от болезней! Мы голодали! Нас избивали! Но не сломали! Сегодня наши жестокие, бесчестные вожди получат наше послание! Не жить им больше за счёт страданий и трудов народа! Не купить им души добрых людей! Они падут! О нас не забудут! Сегодня, товарищи, Воркуту охватит ПЛАМЯ!!!

   — Виктор Резнов · игра
3. «

   Кто принимает решение, не выслушав обе стороны, поступает несправедливо, хотя бы решение это и было справедливое.

   Кто принимает решение, не выслушав обе стороны, поступает несправедливо, хотя бы решение это и было справедливое.

   — Луций Анней Сенека
4. «

   Он вспомнил вершину, когда подъем неожиданно сменился ровной поверхностью, но затем Мерсер достиг нового склона, и начался следующий этап восхождения. Сколько раз он уже добирался до вершины? Несколько раз, но вершины слились в памяти воедино, как слились будущее и прошлое; и то, что он уже испытал, и то, что ему ещё предстоит испытать, — все переплелось так сильно, что в памяти не осталось ничего, кроме момента покоя и отдыха, во время которого он потрогал царапину на руке, оставленную брошенным осколком. — Боже, — повторил он устало. — Разве это справедливо? Почему я поднимаюсь вверх один, а надо мной кто-то постоянно издевается?

   Он вспомнил вершину, когда подъем неожиданно сменился ровной поверхностью, но затем Мерсер достиг нового склона, и начался следующий этап восхождения. Сколько раз он уже добирался до вершины? Несколько раз, но вершины слились в памяти воедино, как слились будущее и прошлое; и то, что он уже испытал, и то, что ему ещё предстоит испытать, — все переплелось так сильно, что в памяти не осталось ничего, кроме момента покоя и отдыха, во время которого он потрогал царапину на руке, оставленную брошенным осколком. — Боже, — повторил он устало. — Разве это справедливо? Почему я поднимаюсь вверх один, а надо мной кто-то постоянно издевается?

   — Филип К. Дик · книга
5. «

   Несправедливость к кому бы то ни было — это несправедливость к себе.

   Несправедливость к кому бы то ни было — это несправедливость к себе.

   — Дэвид Айк
6. «

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Чувство совершённой несправедливости живет дольше, чем ощущение сломанной конечности... Несправедливость — точно крошечный обломок, навсегда застрявший в душе и не дающий ране зажить.

   Чувство совершённой несправедливости живет дольше, чем ощущение сломанной конечности... Несправедливость — точно крошечный обломок, навсегда застрявший в душе и не дающий ране зажить.

   — Джоанн Харрис · книга
8. «

   В этом мире есть слишком много людей, которых не накажут, даже если они сделают что-то не так. Это странно, правда ведь? Это несправедливо.

   В этом мире есть слишком много людей, которых не накажут, даже если они сделают что-то не так. Это странно, правда ведь? Это несправедливо.

   — Кан Ю Чжон · сериал
9. «

   Всем нравятся пьяные женщины, подумала она. Это несправедливо.

   Всем нравятся пьяные женщины, подумала она. Это несправедливо.

   — Филипп Майер · книга
10. «

    Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину...

    Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину...

    — Вальтер Скотт · книга
11. «

    Жил-был когда-то мальчик. Он жил в самой несправедливой стране на свете. Ею правили существа, которых по всем человеческим меркам следовало признать выродками. Чего, однако, не произошло.

    Жил-был когда-то мальчик. Он жил в самой несправедливой стране на свете. Ею правили существа, которых по всем человеческим меркам следовало признать выродками. Чего, однако, не произошло.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
12. «

    — Ты призываешь к мятежу? — Разве сражаться с бесчестьем, что творится вокруг — это мятеж? Или давать отпор несправедливому вокруг? Быть может, мы с тобой не такие уж и разные... Мир изменится к лучшему, хотя мы это не увидим.

    — Ты призываешь к мятежу? — Разве сражаться с бесчестьем, что творится вокруг — это мятеж? Или давать отпор несправедливому вокруг? Быть может, мы с тобой не такие уж и разные... Мир изменится к лучшему, хотя мы это не увидим.

    — Д'Артаньян · сериал
13. «

    Зло побеждает, когда хорошие люди ничего не делают.

    Зло побеждает, когда хорошие люди ничего не делают.

    — Рембрандт Ли Браун (Rembrandt Lee Brown) · сериал
14. «

    Только представьте... Это здание пережило революцию, гражданскую войну, блокаду. А вы с вашим казино оказались опаснее любого бедствия. Вы из года в год наживаетесь на обычных людях, но запомните одну простую вещь!... Карман к гробу не пришьёшь. Подумайте об этом на досуге, когда будете пересчитывать свои миллиарды.

    Только представьте... Это здание пережило революцию, гражданскую войну, блокаду. А вы с вашим казино оказались опаснее любого бедствия. Вы из года в год наживаетесь на обычных людях, но запомните одну простую вещь!... Карман к гробу не пришьёшь. Подумайте об этом на досуге, когда будете пересчитывать свои миллиарды.

    — Сергей Разумовский · фильм
15. «

    Одним дано очень много, а другим — совсем мало. В мире царит несправедливость, и благами она одаряет лишь немногих, а вот горе отмеряет щедрой рукой.

    Одним дано очень много, а другим — совсем мало. В мире царит несправедливость, и благами она одаряет лишь немногих, а вот горе отмеряет щедрой рукой.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Если долго не замечать несправедливость, она сама тебя заметит, и уж будь уверен – по головке не погладит, а накажет по всей строгости закона несправедливости.

    Если долго не замечать несправедливость, она сама тебя заметит, и уж будь уверен – по головке не погладит, а накажет по всей строгости закона несправедливости.
17. «

    Уверен, привлекательные люди думают, что мир более вежлив, чем он есть на самом деле.

    Уверен, привлекательные люди думают, что мир более вежлив, чем он есть на самом деле.

    — Валерий Корнеев (Ли Кей)
18. «

    Когда несправедливость становится законом, сопротивление становится долгом.

    Когда несправедливость становится законом, сопротивление становится долгом.
19. «

    Этот мир несправедлив, ибо то, что позволено мужчине, для женщины запретно.

    Этот мир несправедлив, ибо то, что позволено мужчине, для женщины запретно.

    — Карен Харпер · книга
20. «

    Суд: место, где Иисус Христос и Иуда Искариот находились бы в равном положении, с небольшим перевесом в пользу Иуды.

    Суд: место, где Иисус Христос и Иуда Искариот находились бы в равном положении, с небольшим перевесом в пользу Иуды.

    — Генри Луис Менкен