252 цитаты про «несправедливость» для вдохновения

Собрали 252 цитаты на тему «несправедливость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Монашенки научили нас, что в жизни есть два пути: путь Естества, и путь Благодати. Надо выбирать, по какому пути пойдешь. Благодать не гонится за усладой, покорно принимает презрение, пренебрежение и ненависть, сносит оскорбления и побои. Естество тешит только себя, оно пользуется людьми для услады, оно любит властвовать людьми, все делать только по-своему. Оно предается унынию даже там, где все поет от радости, и свет любви лучится со всех сторон. Нас учили, что каждый, кто выберет путь Благодати, в счастии окончит дни свои. Я буду следовать тебе, что бы в моей жизни не случилось.

   Монашенки научили нас, что в жизни есть два пути: путь Естества, и путь Благодати. Надо выбирать, по какому пути пойдешь. Благодать не гонится за усладой, покорно принимает презрение, пренебрежение и ненависть, сносит оскорбления и побои. Естество тешит только себя, оно пользуется людьми для услады, оно любит властвовать людьми, все делать только по-своему. Оно предается унынию даже там, где все поет от радости, и свет любви лучится со всех сторон. Нас учили, что каждый, кто выберет путь Благодати, в счастии окончит дни свои. Я буду следовать тебе, что бы в моей жизни не случилось.

   — Древо жизни (The Tree of Life) · фильм
2. «

   Он вспомнил вершину, когда подъем неожиданно сменился ровной поверхностью, но затем Мерсер достиг нового склона, и начался следующий этап восхождения. Сколько раз он уже добирался до вершины? Несколько раз, но вершины слились в памяти воедино, как слились будущее и прошлое; и то, что он уже испытал, и то, что ему ещё предстоит испытать, — все переплелось так сильно, что в памяти не осталось ничего, кроме момента покоя и отдыха, во время которого он потрогал царапину на руке, оставленную брошенным осколком. — Боже, — повторил он устало. — Разве это справедливо? Почему я поднимаюсь вверх один, а надо мной кто-то постоянно издевается?

   Он вспомнил вершину, когда подъем неожиданно сменился ровной поверхностью, но затем Мерсер достиг нового склона, и начался следующий этап восхождения. Сколько раз он уже добирался до вершины? Несколько раз, но вершины слились в памяти воедино, как слились будущее и прошлое; и то, что он уже испытал, и то, что ему ещё предстоит испытать, — все переплелось так сильно, что в памяти не осталось ничего, кроме момента покоя и отдыха, во время которого он потрогал царапину на руке, оставленную брошенным осколком. — Боже, — повторил он устало. — Разве это справедливо? Почему я поднимаюсь вверх один, а надо мной кто-то постоянно издевается?

   — Филип К. Дик · книга
3. «

   Те, кто работает сидя, зарабатывают больше тех, кто работает стоя.

   Те, кто работает сидя, зарабатывают больше тех, кто работает стоя.

   — Огден Нэш
4. «

   Вито подумал, что плачущие старики — это страшная несправедливость. И большей несправедливости в мире не существует.

   Вито подумал, что плачущие старики — это страшная несправедливость. И большей несправедливости в мире не существует.

   — Маргарет Мадзантини · книга
5. «

   Видеть несправедливость и молчать — это значит самому участвовать в ней.

   Видеть несправедливость и молчать — это значит самому участвовать в ней.

   — Жан-Жак Руссо
6. «

   Нужно заглянуть в самый корень этого основного недуга Земли. Нужно клинически проследить кровавую родословную последних войн и найти их первую праматерь, имя которой Несправедливость, и убить её в её гнездовье.

   Нужно заглянуть в самый корень этого основного недуга Земли. Нужно клинически проследить кровавую родословную последних войн и найти их первую праматерь, имя которой Несправедливость, и убить её в её гнездовье.

   — Леонид Леонов
7. «

   Да, мир устроен несправедливо. Если хочешь жить в покое и безопасности, то лучше стать жалкой, никчемной, полуголой и больной уродиной. А стоит приподняться хотя бы на сотню евро, как тут же обязательно найдётся крысёныш, который захочет дать тебе по голове и забрать бумажку себе.

   Да, мир устроен несправедливо. Если хочешь жить в покое и безопасности, то лучше стать жалкой, никчемной, полуголой и больной уродиной. А стоит приподняться хотя бы на сотню евро, как тут же обязательно найдётся крысёныш, который захочет дать тебе по голове и забрать бумажку себе.

   — Александр Прозоров · книга
8. «

   Таким образом, с какой стороны ни отнестись к этому народному движению, а миновать основной причины нельзя, и если мы не хотим довести народ до отчаяния, мы должны честно, строго, откинув в сторону всякое доктринерство, посмотреть положению прямо в глаза, приступить к разрешению самой задачи об устранении еврейского гнета. Это теперь необходимее, чем прежде, безотлагательно необходимо. Сеченье и тому подобные экзекуции, усердно практикуемые теперь над провинившимся христианским населением, усмиряют, но не образумливают, не успокаивают его нравственно, не разрешают его недоумения. Они только заставляют его терять последнее упование на заступничество власти, приводят его в уныние, и вкупе с нахальным торжеством и усилившимся задором евреев, может быть, только пуще раздражают, – кладут семена новых бесчинств и расправ!

   Таким образом, с какой стороны ни отнестись к этому народному движению, а миновать основной причины нельзя, и если мы не хотим довести народ до отчаяния, мы должны честно, строго, откинув в сторону всякое доктринерство, посмотреть положению прямо в глаза, приступить к разрешению самой задачи об устранении еврейского гнета. Это теперь необходимее, чем прежде, безотлагательно необходимо. Сеченье и тому подобные экзекуции, усердно практикуемые теперь над провинившимся христианским населением, усмиряют, но не образумливают, не успокаивают его нравственно, не разрешают его недоумения. Они только заставляют его терять последнее упование на заступничество власти, приводят его в уныние, и вкупе с нахальным торжеством и усилившимся задором евреев, может быть, только пуще раздражают, – кладут семена новых бесчинств и расправ!

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
9. «

   любви не существует в природе — это раз, счастья в мире не бывает — это два, справедливости ты тут не найдешь — это три, замри и умри, замри и умри, замри и умри!

   любви не существует в природе — это раз, счастья в мире не бывает — это два, справедливости ты тут не найдешь — это три, замри и умри, замри и умри, замри и умри!
10. «

    Что бы не случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и моём сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении.

    Что бы не случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и моём сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении.

    — Питирим Сорокин
11. «

    Всегда так было и всегда так будет, что время и мир, деньги и власть принадлежит мелким и плоским, а другим, действительно людям, ничего не принадлежит. Ничего, кроме смерти.

    Всегда так было и всегда так будет, что время и мир, деньги и власть принадлежит мелким и плоским, а другим, действительно людям, ничего не принадлежит. Ничего, кроме смерти.

    — Герман Гессе · книга
12. «

    «Моё сердце чуть не выскочило из груди, я едва удержал слёзы. Стыд и беспомощность в этой несправедливости, как туман, затмили мой рассудок. Идти перед отцом, в наручниках, как преступник. Этого я не мог перенести. Он смотрел на меня с огромной любовью, но губы его дрожали, готовые мне что-то сказать, но, не сумев вымолвить ни одного слова»

    «Моё сердце чуть не выскочило из груди, я едва удержал слёзы. Стыд и беспомощность в этой несправедливости, как туман, затмили мой рассудок. Идти перед отцом, в наручниках, как преступник. Этого я не мог перенести. Он смотрел на меня с огромной любовью, но губы его дрожали, готовые мне что-то сказать, но, не сумев вымолвить ни одного слова»

    — Владимир Болтунов · книга
13. «

    Самое страшное — поплатиться ни за что.

    Самое страшное — поплатиться ни за что.
14. «

    Можно лишь пожалеть того человека и тот народ, что опускает руки и проливает слезы, потому что жизнь оказалась не такой, какой хотелось бы.

    Можно лишь пожалеть того человека и тот народ, что опускает руки и проливает слезы, потому что жизнь оказалась не такой, какой хотелось бы.

    — Маргарет Митчелл · книга
15. «

    Добро пожаловать ***атую реальность, Гузман. Когда женщина заявляет на мужчину, это Её слово против Его. Самое вероятное то, что ей не поверят.

    Добро пожаловать ***атую реальность, Гузман. Когда женщина заявляет на мужчину, это Её слово против Его. Самое вероятное то, что ей не поверят.

    — Карла Розон Калеруега · сериал
16. «

    — Как будто вселенная показала мне большущий фак! — Нужен ты вселенной… — «Почему я?» Всю жизнь убеждал пациентов: «Не мучьтесь, это вопрос без ответа». — Мудро. — Жестоко! Они просто пытались понять, что происходит, а я им: «Плевать! Забейте!» Нет бы, прожить жизнь как ты, прагматичной, эгоцентричной, самовлюблённой скотиной, которая отравляет жизнь всем и вся. — У тебя всё равно был бы рак. — Да! Но я бы хоть знал, что заслужил его.

    — Как будто вселенная показала мне большущий фак! — Нужен ты вселенной… — «Почему я?» Всю жизнь убеждал пациентов: «Не мучьтесь, это вопрос без ответа». — Мудро. — Жестоко! Они просто пытались понять, что происходит, а я им: «Плевать! Забейте!» Нет бы, прожить жизнь как ты, прагматичной, эгоцентричной, самовлюблённой скотиной, которая отравляет жизнь всем и вся. — У тебя всё равно был бы рак. — Да! Но я бы хоть знал, что заслужил его.

    — Доктор Джеймс Уилсон · сериал
17. «

    Кровосос всегда самый милый, А донор всегда самый крайний!

    Кровосос всегда самый милый, А донор всегда самый крайний!
18. «

    Вместо того чтобы в роще играть со сверстниками, Сидит мой маленький сын, склонившись над книгами. При этом, всего охотней читает он О мошенничествах, совершаемых богачами, И о бойнях, затеянных генералами. Когда он читает о том, что наши законы Одинаково запрещают богатым и бедным спать под мостами, Я слышу, как он хохочет счастливо. Когда становится ясно ему, что автор книги подкуплен, Лицо его юное вмиг озаряется светом.

    Вместо того чтобы в роще играть со сверстниками, Сидит мой маленький сын, склонившись над книгами. При этом, всего охотней читает он О мошенничествах, совершаемых богачами, И о бойнях, затеянных генералами. Когда он читает о том, что наши законы Одинаково запрещают богатым и бедным спать под мостами, Я слышу, как он хохочет счастливо. Когда становится ясно ему, что автор книги подкуплен, Лицо его юное вмиг озаряется светом.

    — Бертольд Брехт
19. «

    ...в нашем обществе бедная, некрасивая да еще и умная женщина обречена на незавидное существование, к которому полезно привыкать как можно раньше. Красоте прощается все, даже тупость. А если к ней приложен и ум, то он уже не справедливая компенсация, которую природа, восстанавливая равновесие, дарует самым обделенным из своих детей, а безделушка, роскошь, побочный довесок к сокровищу. Уродство же всегда виновно, и мне выпала злая участь, а тем, что я не дура, она лишь усугублялась.

    ...в нашем обществе бедная, некрасивая да еще и умная женщина обречена на незавидное существование, к которому полезно привыкать как можно раньше. Красоте прощается все, даже тупость. А если к ней приложен и ум, то он уже не справедливая компенсация, которую природа, восстанавливая равновесие, дарует самым обделенным из своих детей, а безделушка, роскошь, побочный довесок к сокровищу. Уродство же всегда виновно, и мне выпала злая участь, а тем, что я не дура, она лишь усугублялась.

    — Мюриель Барбери · книга
20. «

    Чаще всего мы относимся к людям так, как они относятся к нам. Мы склонны не то чтобы прощать, а просто не замечать несправедливости человека по отношению к другим, если к нам он благосклонен и справедлив.

    Чаще всего мы относимся к людям так, как они относятся к нам. Мы склонны не то чтобы прощать, а просто не замечать несправедливости человека по отношению к другим, если к нам он благосклонен и справедлив.

    — Анатолий Алексин · книга