47 цитат про «ностальгия», которые стоит перечитать

47 цитат про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

   Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

   — Константин Ивлев
2. «

   В моё детство, где дорога? Как же мне её найти? Как вернуть хоть ненадолго беззаботные те дни...

   В моё детство, где дорога? Как же мне её найти? Как вернуть хоть ненадолго беззаботные те дни...
3. «

   — Что с вами, шеф? — А... Старые родные стены... Здесь я получил путевку в жизнь... — Вы работали здесь? На оружейном заводе? — Да, после ПТУ. Долгих двадцать дней... Ой, здесь я впервые собрал и вынес с завода свой первый пистолет.

   — Что с вами, шеф? — А... Старые родные стены... Здесь я получил путевку в жизнь... — Вы работали здесь? На оружейном заводе? — Да, после ПТУ. Долгих двадцать дней... Ой, здесь я впервые собрал и вынес с завода свой первый пистолет.

   — Помощник Моти · фильм
4. «

   Нельзя поддаваться ностальгии, иначе утонешь в зыбучих песках прошлого.

   Нельзя поддаваться ностальгии, иначе утонешь в зыбучих песках прошлого.

   — Элли Гриффитс · книга
5. «

   Ностальгия – это наркотик. Искажает реальность, а это опасно для всех нас.

   Ностальгия – это наркотик. Искажает реальность, а это опасно для всех нас.

   — Шейн Уолш · сериал
6. «

   Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

   Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

   — Джейн Моррис · книга
7. «

   Лежит наш красный флаг в Измайлове врастяг. За доллары его толкают наудачу. Я Зимнего не брал. Не штурмовал рейхстаг. Я – не из «коммуняк». Но глажу флаг и плачу...

   Лежит наш красный флаг в Измайлове врастяг. За доллары его толкают наудачу. Я Зимнего не брал. Не штурмовал рейхстаг. Я – не из «коммуняк». Но глажу флаг и плачу...

   — Евгений Евтушенко
8. «

   Детство — это ностальгия и западня.

   Детство — это ностальгия и западня.

   — Карсон Уэлш · фильм
9. «

   Мечты — это когда думаешь, что будет лучше, чем будет. Ностальгия — это когда думаешь, что было лучше, чем было. Реальность — это когда есть, что есть. А счастье — это когда не думаешь, что есть, что было, и что будет.

   Мечты — это когда думаешь, что будет лучше, чем будет. Ностальгия — это когда думаешь, что было лучше, чем было. Реальность — это когда есть, что есть. А счастье — это когда не думаешь, что есть, что было, и что будет.

   — Стас Янковский
10. «

    Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

    Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

    — Тимур Батрутдинов
11. «

    Та жизнь ушла. Так и должно быть, не надо жалеть. Можно только оборачиваться, иногда совершая путешествия в прошлое. А жить нужно только настоящим и будущим. Ностальгия — удел никчёмных и слабых людей, а сентиментальность вообще недопустима.

    Та жизнь ушла. Так и должно быть, не надо жалеть. Можно только оборачиваться, иногда совершая путешествия в прошлое. А жить нужно только настоящим и будущим. Ностальгия — удел никчёмных и слабых людей, а сентиментальность вообще недопустима.

    — Борис Пугачев · книга
12. «

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    — Дино Буццати · книга
13. «

    Поймете ль вы, чужие страны, Меня в безумии моем?.. Ведь это Юность из тумана Мне машет белым рукавом!..

    Поймете ль вы, чужие страны, Меня в безумии моем?.. Ведь это Юность из тумана Мне машет белым рукавом!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
14. «

    За все эти годы я накопил много воспоминаний. Так много, что иногда даже путаюсь, было ли это всё на самом деле или это лишь игра моего воображения.

    За все эти годы я накопил много воспоминаний. Так много, что иногда даже путаюсь, было ли это всё на самом деле или это лишь игра моего воображения.

    — Анджело Аллигьери · фильм
15. «

    Наша жизнь мне тогда казалась самым обычным делом, а теперь, просеянная сквозь сито воспоминаний, представляется просто невероятной и удивительной. Это, должно быть, ностальгия и тоска.

    Наша жизнь мне тогда казалась самым обычным делом, а теперь, просеянная сквозь сито воспоминаний, представляется просто невероятной и удивительной. Это, должно быть, ностальгия и тоска.

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    Я скучаю по себе...той...жизнерадостной, яркой, искренней. Прошло всего пара лет, а всё вокруг так быстро поменялось, загнав меня в угол несвоевременной старости. Я слишком много пережила...

    Я скучаю по себе...той...жизнерадостной, яркой, искренней. Прошло всего пара лет, а всё вокруг так быстро поменялось, загнав меня в угол несвоевременной старости. Я слишком много пережила...
17. «

    Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

    Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

    — Амели Нотомб · книга
18. «

    Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

    Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

    — Мацуо Басё
19. «

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    — Юрий Меркеев · книга
20. «

    Я подвела ее к кровати, и, едва коснувшись одеяла, она повалилась навзничь и тут же заснула. Я стояла и смотрела на нее, и в моем сердце проснулась тоска по университету, по нашей прежней жизни. Нынешние времена сулили много увлекательного, но они уже никогда не будут такими беззаботными. Никогда.

    Я подвела ее к кровати, и, едва коснувшись одеяла, она повалилась навзничь и тут же заснула. Я стояла и смотрела на нее, и в моем сердце проснулась тоска по университету, по нашей прежней жизни. Нынешние времена сулили много увлекательного, но они уже никогда не будут такими беззаботными. Никогда.

    — Лорен Вайсбергер · книга