505 цитат про «обида», которые стоит перечитать

Собрали 505 цитат на тему «обида» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Невинная ложь для веселого смеха, хотя бы и грубая, не обижает сердца человеческого. Иной и лжет-то, если хотите, из одной только дружбы, чтобы доставить тем удовольствие собеседнику; но если просвечивает неуважение, если именно, может быть, подобным неуважением хотят показать, что тяготятся связью, то человеку благородному остается лишь отвернуться и порвать связь, указав обидчику его настоящее место.

   Невинная ложь для веселого смеха, хотя бы и грубая, не обижает сердца человеческого. Иной и лжет-то, если хотите, из одной только дружбы, чтобы доставить тем удовольствие собеседнику; но если просвечивает неуважение, если именно, может быть, подобным неуважением хотят показать, что тяготятся связью, то человеку благородному остается лишь отвернуться и порвать связь, указав обидчику его настоящее место.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Обидчики приходят и уходят, не храните их в своем сердце. Прощайте и отпускайте их.

   Обидчики приходят и уходят, не храните их в своем сердце. Прощайте и отпускайте их.

   — Виталий Гиберт
3. «

   У каждого человека накоплено немало поражений, то есть проступков, когда человек обидел кого-то, кого-то осудил, обругал словесно или про себя, это не важно. Существенно то, что всякий раз, когда человек проявляет в своей жизни качества, противоположные любви, то есть гнев, злость, обман, стяжание мирских благ и т.д. , тогда эти поражения становятся для человека как бы якорями, которые подобно крючкам цепляются за сердце человеческое и не дают ему не только исполняться любовью, но даже просто спокойно биться. Живем мы с этими как бы крючками, с занозами в сердце, и не можем стать счастливыми, оттого, что боль всегда есть в сердце.

   У каждого человека накоплено немало поражений, то есть проступков, когда человек обидел кого-то, кого-то осудил, обругал словесно или про себя, это не важно. Существенно то, что всякий раз, когда человек проявляет в своей жизни качества, противоположные любви, то есть гнев, злость, обман, стяжание мирских благ и т.д. , тогда эти поражения становятся для человека как бы якорями, которые подобно крючкам цепляются за сердце человеческое и не дают ему не только исполняться любовью, но даже просто спокойно биться. Живем мы с этими как бы крючками, с занозами в сердце, и не можем стать счастливыми, оттого, что боль всегда есть в сердце.

   — Владимир Лермонтов · книга
4. «

   Он говорил, что уязвимость находится в зависимости от интеллекта, от чувства уверенности в себе. Слова «сукин сын», говорил он, могут уязвить только того, кто не уверен в своей матери.

   Он говорил, что уязвимость находится в зависимости от интеллекта, от чувства уверенности в себе. Слова «сукин сын», говорил он, могут уязвить только того, кто не уверен в своей матери.

   — Джон Стейнбек · книга
5. «

   И вдруг я обиделся на женщину, которую забыл.

   И вдруг я обиделся на женщину, которую забыл.

   — Михаил Михайлович Жванецкий
6. «

   Струится жизнь меж пальцев, как песок, И удержать её насильно невозможно… Она петляет – за витком даёт виток, Спешит, бежит… Догнать, бывает, сложно.

   Струится жизнь меж пальцев, как песок, И удержать её насильно невозможно… Она петляет – за витком даёт виток, Спешит, бежит… Догнать, бывает, сложно.
7. «

   Как только человек заболевает, ему надо поискать в своем сердце кого надо простить.

   Как только человек заболевает, ему надо поискать в своем сердце кого надо простить.

   — Луиза Хей
8. «

   Руины. Человек, на протяжении своей жизни, то идет вверх, то спускается вниз, то останавливается. Также, как узор, который должен быть закончен. Когда путник подходит к руинам, то скатывается к плохому нраву. Так же как быть в самом низу для человека не хорошо, также и быть на самой вершине для человека нехорошо. Наши ноги в любой момент могут соскользнуть. Поэтому мы всегда должны молиться, чтобы не менялось состояние наших ног и наших сердец. Плохой нрав также может быть от раны. Тот, кто ранен, тот, у кого болит душа. И тот, кто хочет избавиться от этой боли. Самое большое зло — ранить сердце. Нельзя обижать сердце. Ты не можешь знать, что за тайны хранит раненое сердце. Если Земля крутится, а у тебя все плохо и ты не можешь понять причины, вспомни об уничтоженных и раненых тобой сердцах. Ты не знаешь, может быть в раненном тобой сердце спрятался Бог. Сердце — трон Бога.

   Руины. Человек, на протяжении своей жизни, то идет вверх, то спускается вниз, то останавливается. Также, как узор, который должен быть закончен. Когда путник подходит к руинам, то скатывается к плохому нраву. Так же как быть в самом низу для человека не хорошо, также и быть на самой вершине для человека нехорошо. Наши ноги в любой момент могут соскользнуть. Поэтому мы всегда должны молиться, чтобы не менялось состояние наших ног и наших сердец. Плохой нрав также может быть от раны. Тот, кто ранен, тот, у кого болит душа. И тот, кто хочет избавиться от этой боли. Самое большое зло — ранить сердце. Нельзя обижать сердце. Ты не можешь знать, что за тайны хранит раненое сердце. Если Земля крутится, а у тебя все плохо и ты не можешь понять причины, вспомни об уничтоженных и раненых тобой сердцах. Ты не знаешь, может быть в раненном тобой сердце спрятался Бог. Сердце — трон Бога.

   — Салих · сериал
9. «

   Робеть, зная, что ты придёшь. Достать из сердца застрявший нож И раны горькие заживить.

   Робеть, зная, что ты придёшь. Достать из сердца застрявший нож И раны горькие заживить.
10. «

    По законам жанра я сейчас должен был бы вскочить, с грохотом уронить стул и, униженный и оскорбленный, с топотом ускакать в ночь. Но за стеной спит Кузнечик, поэтому грохот отменяется.

    По законам жанра я сейчас должен был бы вскочить, с грохотом уронить стул и, униженный и оскорбленный, с топотом ускакать в ночь. Но за стеной спит Кузнечик, поэтому грохот отменяется.

    — Анна Ольховская · книга
11. «

    И пусть ветер развевает память, И пусть сердце в пламени обиды. Я не в силах сейчас всё оставить, Ты навеки моя Атлантида.

    И пусть ветер развевает память, И пусть сердце в пламени обиды. Я не в силах сейчас всё оставить, Ты навеки моя Атлантида.
12. «

    Логично обижаться, когда тебя не понимают, игнорируют или даже оскорбляют, но ты не обязан оскорбляться — считаешь это шуткой, и тем оно и становится.

    Логично обижаться, когда тебя не понимают, игнорируют или даже оскорбляют, но ты не обязан оскорбляться — считаешь это шуткой, и тем оно и становится.

    — таксист
13. «

    Что ковырять коровью лепёшку, перешагнуть её или с дороги убрать.

    Что ковырять коровью лепёшку, перешагнуть её или с дороги убрать.

    — Мария Семенова · книга
14. «

    Уязвлённая мужская гордость очень часто побеждает хваленный мужской разум

    Уязвлённая мужская гордость очень часто побеждает хваленный мужской разум
15. «

    Я уверен, что в душе его все ныло и перевертывалось в эту минуту, глядя на слезы и страх своей бедной подруги; я уверен, что ему было гораздо больнее, чем ей; но он не мог удержаться. Так бывает иногда с добрейшими, но слабонервными людьми, которые, несмотря на всю свою доброту, увлекаются до самонаслаждения собственным горем и гневом, ища высказаться во что бы то ни стало, даже до обиды другому, невиноватому и преимущественно всегда ближнему к себе человеку. У женщины, например, бывает иногда потребность чувствовать себя несчастною, обиженною, хотя бы не было ни обид, ни несчастий. Есть много мужчин, похожих в этом случае на женщин, и даже мужчин не слабых, в которых вовсе не так много женственного.

    Я уверен, что в душе его все ныло и перевертывалось в эту минуту, глядя на слезы и страх своей бедной подруги; я уверен, что ему было гораздо больнее, чем ей; но он не мог удержаться. Так бывает иногда с добрейшими, но слабонервными людьми, которые, несмотря на всю свою доброту, увлекаются до самонаслаждения собственным горем и гневом, ища высказаться во что бы то ни стало, даже до обиды другому, невиноватому и преимущественно всегда ближнему к себе человеку. У женщины, например, бывает иногда потребность чувствовать себя несчастною, обиженною, хотя бы не было ни обид, ни несчастий. Есть много мужчин, похожих в этом случае на женщин, и даже мужчин не слабых, в которых вовсе не так много женственного.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Мы настолько сильны, чтобы обидеться, и совершенно слабы, чтобы простить.

    Мы настолько сильны, чтобы обидеться, и совершенно слабы, чтобы простить.

    — Анна Сомова · сериал
17. «

    Ерш спорил отрывисто и неспокойно. Это — рыба нервная, которая, по-видимому, помнит немало обид. Накипело у нее на сердце... ах, накипело! До ненависти покуда еще не дошло, но веры и наивности уже и впомине нет. Вместо мирного жития она повсюду распрю видит; вместо прогресса — всеобщую одичалость. И утверждает, что тот, кто имеет претензию жить, должен все это в расчет принимать.

    Ерш спорил отрывисто и неспокойно. Это — рыба нервная, которая, по-видимому, помнит немало обид. Накипело у нее на сердце... ах, накипело! До ненависти покуда еще не дошло, но веры и наивности уже и впомине нет. Вместо мирного жития она повсюду распрю видит; вместо прогресса — всеобщую одичалость. И утверждает, что тот, кто имеет претензию жить, должен все это в расчет принимать.

    — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
18. «

    Он обозвал её ведьмой, а она, на миг оторопев, вспомнила, что нигде спалиться не могла, и сделала вид, что очень сильно обиделась.

    Он обозвал её ведьмой, а она, на миг оторопев, вспомнила, что нигде спалиться не могла, и сделала вид, что очень сильно обиделась.
19. «

    При всем моем к вам уважении, личные обиды губят хорошие дела.

    При всем моем к вам уважении, личные обиды губят хорошие дела.

    — Роман Пирс · фильм
20. «

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Помнишь, как он бил меня? До синяков. Обе руки были в синяках от самого плеча; в синих синяках, черных в крапинку, каких-то странных желтых. Ударит и убежит, таков он был, этот Ральф, ударит и убежит... — И, однако, ты любил его? — Да, как мальчики любят мальчиков, когда мальчикам восемь, десять, двенадцать, и мир невинен, а мальчики злее злого, ибо не ведают, что творят, но творят все равно. И, видно, где-то в потаенных глубинах души мне было обязательно нужно, чтобы мне причиняли боль. Мы, закадычные друзья, нуждались друг в друге. Ему нужно было бить. Мне — быть битым. Мои шрамы были эмблемой нашей любви.

    — Рэй Брэдбери · книга