Когда американцы приезжают в те страны, где еще сохранилась культура и традиции, они очень удивляются, что их не обслуживают в обеденный перерыв. Потому что те деньги, которые продавец заработает на покупателях, лишив себя обеда и послеобеденного перерыва, ему придется потратить на лекарства. Американцы демонстрируют всему миру, как не надо жить. Это их величайшая миссия. Американская идея круглосуточного образа жизни, работа без обеда и выходных — очень пагубна. Это развращает культуру. Человек может в любое время суток пойти в магазин и купить пищу, принять алкоголь.
Мне всегда хочется здесь надышаться — чувствуете, как здесь пахнет? Как этот запах воска, которым натерт пол, и слабый привкус скипидара вместе с красным деревом, промытыми листьями растений и всем прочим создают благоухание, создают высшее выражение мещанской чистоты, тщательности и точности, исполнения долга и верности в малом. Не знаю, кто здесь живет, но за этой стеклянной дверью должен быть рай чистоты, мещанства без единой пылинки, рай порядка и боязливо-трогательной преданности маленьким привычкам и обязанностям.
Никому не нужен тот, кто не нужен самому себе. А тот, кто принимает себя таким, какой он есть, живет вкусной, полноценной жизнью, несмотря на все возможные житейские проблемы.
— Блэйк, ты спишь? — Да. — Как думаешь, почему он [Ублек] спрашивал нас о том, что значит быть охотницами? В смысле, что он этим хотел сказать? — Может, ему было просто любопытно? — Думаешь? — Неа. — Вайсс, ты спишь? — Конечно, нет! Вы обе — такие шумные! — Так ты... — Знаете... Когда я сказала, что хочу отстоять имя своей семьи, я именно это и имела ввиду. Но это не то, о чём вы подумали. Я не глупая. Я осознаю, что мой отец сделал с П. К. Ш... С тех пор, как он встал у руля, наш бизнес развивался в обход морали. — И это ещё мягко сказано. — Потому-то я и хочу поступать правильно! Пошла бы я на работу в Атласе — ничего бы не изменилось. Не мой отец основал нашу династию, но уж я-то не дам ему оборвать её. — Ну а я всю свою жизнь сражалась за то, что считала правильным. У меня был напарник, зовут Адам. Фактически, мне он был больше, чем напарник. Он всегда заверял меня: то, что мы делаем — во благо мира. Разумеется. его видение идеального будущего оказалось неидеальным для каждого. Я поступила в академию, потому что охотники и охотницы считаются самыми благородными воинами в мире. Всегда сражаются за добро. Но я никогда не подумала бы так в прошлом. Когда я попыталась сбежать, чем я... Как я могу искупить столько лет ненависти? — Думаю, однажды ты это узнаешь сама. Ты не из тех, кто пасует перед трудностями, Блэйк. — Но я такая! Я всё время так делаю! Когда вы поняли, что я — фавн, я не знала, что делать. И я сбежала. Когда я поняла, что мой напарник — монстр в душе, я сбежала. Даже моё проявление — я родилась со способностью оставлять вместо себя свою тень: пустые копии, принимающие на себя удар, пока я убегаю... По крайней мере, у вас обоих есть что-то, что держит вас на плаву. — А я всегда плыву по течению. И это нормально, понимаете? То есть, я такая и есть. Но сколь ещё я смогу так протянуть? Я хочу быть охотницей, но не потому что это сравнимо с героизмом. Потому что я хочу приключений. Я хочу жизнь, в которой я не знаю, что преподнесёт мне следующий день. И это было бы здорово. А жизнь охотницы как раз этим и располагает.
Зимой надо отдыхать и лениться. Весной строить планы. Летом пахать. Осенью собирать плоды и замедляться. Когда живешь по заведённым тысячелетиями ритмам, не бывает простоев и перепадов. Смазанное мудростью колесо жизни крутится мягко.
В мире так много места, но тут меньше времени, ведь время приходиться размазывать по всем местам тонким слоем, как масло. Поэтому все говорят: поторопись. Давай быстрее. Не отставай. Заканчивай скорее.
Для животных естественно образовывать группы, хищникам присуща жестокая иерархия. Тот, кому не удалось стать вожаком, обречён страдать до самой смерти. Травоядные же постоянно вынуждены сталкиваться с дилеммой: погибнуть самому или пожертвовать товарищем. В нашем мире образование групп не даёт никакого преимущества отдельно взятому индивидууму, потому я и выбрал для себя модель поведения медведей. Медведь — самодостаточное животное, живущее в одиночестве без всяких тревог, к тому же зимой впадает в спячку. Чего ещё можно желать? В следующей жизни я непременно хочу стать медведем.
— Я полагаю, и городской, и деревенский образ жизни готовят людям свои испытания и свои соблазны. Жителю города трудно быть терпеливым и спокойным, а деревенский житель редко бывает активным и готовым к необычным и непредвиденным случаям. И тем и другим трудно думать о будущем: горожанам − потому что настоящее полно беспокойства и суеты, селянам − потому что все располагает их к простому существованию, где нет места мечтам и чаяниям. − Таким образом, и беспрестанная суета, и глупое довольство настоящим приведут к одному и тому же неутешительному итогу.
Реальность стала для нее гибкой: она имела возможность видеть только то, что хотела, и не видеть того, чего не хотела, с легкостью могла, не думая об опасности, вести какой-то особый образ жизни, образ жизни, за который когда-нибудь ей придется дорого заплатить.
Открытие, которое я сделал, заключалось в том, что единственной вещью, истинно важной в этом материальном мире, является образ нашей жизни и то, как мы относимся к другим людям. Наши жизненные обстоятельства и положение не имеют никакого значения по сравнению с нашим состраданием и принятием других.
Вечно идя куда-то, не разбирая дороги, люди перемещаются по каким-то заранее расписанным местам, вооруженные ложью. Всегда ждут, когда попадут туда, откуда только что вернулись, или сожалеют о вещах, которых еще не совершили.
Внешний вид во многом зависит от образа жизни. Я никогда не курила и не злоупотребляла ни алкоголем, ни наркотиками. Всё это с годами отражается на лице.