259 цитат про «общественное мнение»

Тема «общественное мнение» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 259 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Вы не можете просто спросить клиентов о том, что им нужно, ведь к тому моменту пока вы это сделаете — они будут хотеть что-то новое.

   Вы не можете просто спросить клиентов о том, что им нужно, ведь к тому моменту пока вы это сделаете — они будут хотеть что-то новое.

   — Стив Джобс
2. «

   Притча о том, как отец показал сыну, что такое мнение людей.

   Притча о том, как отец показал сыну, что такое мнение людей.
3. «

   Общественное мнение – это разновидность рабства.

   Общественное мнение – это разновидность рабства.

   — Фаина Раневская · книга
4. «

   0001629. Обычный выбор общества — торжество посредственности. Несвоевременность — не проблема, проблема, что подгнившие стены современности пытаются укреплять, не замечая слабость ветхих стен.

   0001629. Обычный выбор общества — торжество посредственности. Несвоевременность — не проблема, проблема, что подгнившие стены современности пытаются укреплять, не замечая слабость ветхих стен.
5. «

   Каждый человек, конечно, личность. Но человечество всё-таки — стадо, иначе бы люди больше прислушивались к собственному мнению, чем к «общественному».

   Каждый человек, конечно, личность. Но человечество всё-таки — стадо, иначе бы люди больше прислушивались к собственному мнению, чем к «общественному».

   — Стас Янковский
6. «

   «Чтоб ты подох в устах!» — в устах врагов Звучит порой, как «Будь здоров!»

   «Чтоб ты подох в устах!» — в устах врагов Звучит порой, как «Будь здоров!»

   — Гафуров Абдурахман Гафурович
7. «

   Нет такого понятия, как хорошее или плохое, есть только общественное мнение.

   Нет такого понятия, как хорошее или плохое, есть только общественное мнение.

   — Джеффри Гоинс · фильм
8. «

   Не бойся быть собой. Гораздо страшнее утратить себя, чем лишиться чьего-то расположения.

   Не бойся быть собой. Гораздо страшнее утратить себя, чем лишиться чьего-то расположения.

   — Оксана Демченко · книга
9. «

   Общественное мнение далеко не такой тиран, как наше собственное.

   Общественное мнение далеко не такой тиран, как наше собственное.

   — Генри Дэвид Торо · книга
10. «

    Люди думают о нас то, что мы хотим им внушить.

    Люди думают о нас то, что мы хотим им внушить.

    — Теодор Драйзер · книга
11. «

    Тысячелетиями люди рождались великанами, и общество превращало их в карликов. Наше поколение — другое. Мы не откажемся от мечты из-за шума мнений окружающих. И мы не променяем творчество, поиск и дух свободы на уют сосисочно-телевизионного мирка.

    Тысячелетиями люди рождались великанами, и общество превращало их в карликов. Наше поколение — другое. Мы не откажемся от мечты из-за шума мнений окружающих. И мы не променяем творчество, поиск и дух свободы на уют сосисочно-телевизионного мирка.

    — Павел Дуров
12. «

    — Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление. — О Господи! — воскликнул я. — Кому бы в голову пришло связывать эти милые сердцу старые домики с преступлением? — Они внушают мне страх. Я уверен, Уотсон, — и уверенность эта проистекает из опыта, — что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности. — Вас прямо страшно слушать. — И причина этому совершенно очевидна. То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение. В самой жалкой трущобе крик ребенка, которого бьют, или драка, которую затеял пьяница, тотчас же вызовет участие или гнев соседей, и правосудие близко, так что единое слово жалобы приводит его механизм в движение. Значит, от преступления до скамьи подсудимых — всего один шаг. А теперь взгляните на эти уединенные дома — каждый из них отстоит от соседнего на добрую милю, они населены в большинстве своем невежественным бедняками, которые мало что смыслят в законодательстве. Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.

    — Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление. — О Господи! — воскликнул я. — Кому бы в голову пришло связывать эти милые сердцу старые домики с преступлением? — Они внушают мне страх. Я уверен, Уотсон, — и уверенность эта проистекает из опыта, — что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности. — Вас прямо страшно слушать. — И причина этому совершенно очевидна. То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение. В самой жалкой трущобе крик ребенка, которого бьют, или драка, которую затеял пьяница, тотчас же вызовет участие или гнев соседей, и правосудие близко, так что единое слово жалобы приводит его механизм в движение. Значит, от преступления до скамьи подсудимых — всего один шаг. А теперь взгляните на эти уединенные дома — каждый из них отстоит от соседнего на добрую милю, они населены в большинстве своем невежественным бедняками, которые мало что смыслят в законодательстве. Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.

    — Артур Конан Дойл · книга
13. «

    Общественное мнение в городах имеет даже большее значение, чем закон.

    Общественное мнение в городах имеет даже большее значение, чем закон.

    — Артур Конан Дойл · книга
14. «

    Каждый — себе господин, своему лишь сердцу послушен, Но сочетает свой бег все-таки с общим путем.

    Каждый — себе господин, своему лишь сердцу послушен, Но сочетает свой бег все-таки с общим путем.

    — Фридрих Шиллер
15. «

    Мнение врагов и дураков не должно значить для тебя ровным счетом ничего. Тут к умным друзьям не успеваешь прислушиваться.

    Мнение врагов и дураков не должно значить для тебя ровным счетом ничего. Тут к умным друзьям не успеваешь прислушиваться.

    — Ольга Громыко · книга
16. «

    Даже если всем вокруг неприятно, даже если меня за это ненавидят, мне всё равно это нравится. Прости, что я не могу быть милой.

    Даже если всем вокруг неприятно, даже если меня за это ненавидят, мне всё равно это нравится. Прости, что я не могу быть милой.

    — Сунако · аниме
17. «

    – Мы и сами не всегда можем понять, что есть зло, а что добро. Вот, допустим, самый простой вопрос с неоднозначным ответом. Ты знаешь, что этот ребенок с чистым взглядом и невинной улыбкой в будущем станет тираном, который уничтожит тысячи людей. Убьешь ли ты ребенка, чтобы не дать свершиться будущим убийствам, или нет? Причем учитывай такое обстоятельство. То, что сделает этот ребенок, даст толчок к развитию твоего государства, и потом оно будет процветать на радость жителям. Если ты посчитаешь, что ребенок достоин жизни ради своей страны, то усложни изначальный вопрос: а если среди уничтоженных им будут твои дети? – Я поняла, – сказала Карина. – Не существует абсолютного зла и абсолютного добра. – Более того, – добавил я, – сами понятия добра и зла могут меняться местами и зависят от точки зрения и социальной структуры общества. Где-то живут, например, каннибалы, которые едят своих же соплеменников. Зло? Вроде бы да. С другой стороны, пищи там мало и подобные действия ведут к сохранению популяции, народа. Это утрированный пример, но вполне жизнеспособный. – И что же делать? Как поступать? – Откуда я знаю? – удивился я. Что я, проповедник, что ли? – Вы можете считать как вам угодно, поступать как считаете правильным, но это будет ваша правда. Всегда найдется тот, кто посчитает, что он правее.

    – Мы и сами не всегда можем понять, что есть зло, а что добро. Вот, допустим, самый простой вопрос с неоднозначным ответом. Ты знаешь, что этот ребенок с чистым взглядом и невинной улыбкой в будущем станет тираном, который уничтожит тысячи людей. Убьешь ли ты ребенка, чтобы не дать свершиться будущим убийствам, или нет? Причем учитывай такое обстоятельство. То, что сделает этот ребенок, даст толчок к развитию твоего государства, и потом оно будет процветать на радость жителям. Если ты посчитаешь, что ребенок достоин жизни ради своей страны, то усложни изначальный вопрос: а если среди уничтоженных им будут твои дети? – Я поняла, – сказала Карина. – Не существует абсолютного зла и абсолютного добра. – Более того, – добавил я, – сами понятия добра и зла могут меняться местами и зависят от точки зрения и социальной структуры общества. Где-то живут, например, каннибалы, которые едят своих же соплеменников. Зло? Вроде бы да. С другой стороны, пищи там мало и подобные действия ведут к сохранению популяции, народа. Это утрированный пример, но вполне жизнеспособный. – И что же делать? Как поступать? – Откуда я знаю? – удивился я. Что я, проповедник, что ли? – Вы можете считать как вам угодно, поступать как считаете правильным, но это будет ваша правда. Всегда найдется тот, кто посчитает, что он правее.

    — Анджей Ясинский · книга
18. «

    Раз в год в царстве лягушек устраивали соревнование, и каждый раз оно отличалось от предыдущего. В этот год предстояло забраться на вершину старой башни. Ни одна из лягушек, живших в пруду, не упустила возможности побывать на таком важном мероприятии. Дали старт. Лягушки-зрительницы, оценив высоту башни, решили, что никто не доберется до вершины. Со всех сторон слышались комментарии: «Это невозможно, они сойдут с середины дистанции!» «Их физические данные таковы, что вряд ли они доберутся до финиша!» «Их кожа потрескается от жары, пока они будут соревноваться!» Слушая их, участницы соревнования одна за другой теряли мужество. За исключением нескольких бесстрашных лягушек, продолжавших карабкаться наверх, тогда как все остальные выбыли из соревнования. А зрительницы тем временем продолжали обмениваться репликами: «Не стоило и труда!» «Никто не дойдет до финиша!» «Смотри, уже почти никого и нет!» Но вот последние участницы состязания признали себя побежденными, осталась только одна. Вопреки всему и всем, она продолжала восхождение. И в полном одиночестве, ценой невероятных усилий она таки поднялась на вершину башни. Изумленные, лягушки решили узнать, как это у нее получилось. Одна из них подошла к победительнице и спросила, как ей удалось выдержать все это. И тут оказалось, что победительница… глухая!

    Раз в год в царстве лягушек устраивали соревнование, и каждый раз оно отличалось от предыдущего. В этот год предстояло забраться на вершину старой башни. Ни одна из лягушек, живших в пруду, не упустила возможности побывать на таком важном мероприятии. Дали старт. Лягушки-зрительницы, оценив высоту башни, решили, что никто не доберется до вершины. Со всех сторон слышались комментарии: «Это невозможно, они сойдут с середины дистанции!» «Их физические данные таковы, что вряд ли они доберутся до финиша!» «Их кожа потрескается от жары, пока они будут соревноваться!» Слушая их, участницы соревнования одна за другой теряли мужество. За исключением нескольких бесстрашных лягушек, продолжавших карабкаться наверх, тогда как все остальные выбыли из соревнования. А зрительницы тем временем продолжали обмениваться репликами: «Не стоило и труда!» «Никто не дойдет до финиша!» «Смотри, уже почти никого и нет!» Но вот последние участницы состязания признали себя побежденными, осталась только одна. Вопреки всему и всем, она продолжала восхождение. И в полном одиночестве, ценой невероятных усилий она таки поднялась на вершину башни. Изумленные, лягушки решили узнать, как это у нее получилось. Одна из них подошла к победительнице и спросила, как ей удалось выдержать все это. И тут оказалось, что победительница… глухая!
19. «

    Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

    Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

    — Колин Маккалоу · книга
20. «

    Людям всегда кажется, что они знают человека, но они всегда ошибаются. Даже родители толком своих детей не знают. Моим до меня дела нет, потому что целый день торчу у себя в комнате. Раздетый, иногда в одном «петушином кольце». Это иногда меня достаёт до печёнок... Все думают, что знают каким надо быть. А кому какое дело, до того каким я должен быть? Улавливаете?! Кому какое дело... Может в реальной жизни, я тот сморчок занюханный, который сидит рядом с тобой в химическом кабинете и глядит на тебя, зенки вылупив. А когда ты оборачиваешься, пытается улыбнуться. Но вместо улыбки только гримаса выходит. Или сидит в ланч на ступеньках лестницы и жуёт жвачку «Big Gan», заполняя идиотский тест на совместимость. Если ты думаешь, что он с печки упал, то он тебе вслед не пойдёт и никогда уже не глянет. Ну и что... Кому есть до этого дело? Никому — это мой девиз.

    Людям всегда кажется, что они знают человека, но они всегда ошибаются. Даже родители толком своих детей не знают. Моим до меня дела нет, потому что целый день торчу у себя в комнате. Раздетый, иногда в одном «петушином кольце». Это иногда меня достаёт до печёнок... Все думают, что знают каким надо быть. А кому какое дело, до того каким я должен быть? Улавливаете?! Кому какое дело... Может в реальной жизни, я тот сморчок занюханный, который сидит рядом с тобой в химическом кабинете и глядит на тебя, зенки вылупив. А когда ты оборачиваешься, пытается улыбнуться. Но вместо улыбки только гримаса выходит. Или сидит в ланч на ступеньках лестницы и жуёт жвачку «Big Gan», заполняя идиотский тест на совместимость. Если ты думаешь, что он с печки упал, то он тебе вслед не пойдёт и никогда уже не глянет. Ну и что... Кому есть до этого дело? Никому — это мой девиз.

    — Марк Хантер «Крутой Гарри» · фильм