150 цитат на тему «общество потребления»

Тема «общество потребления» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 150 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Сейчас мировая культура превратилась в бесконечный фастфуд. <...> Огромный поток сиропа со свиными котлетами. Где эти шедевры? <...> Нет никакого творчества давно уже! Назовите мне гениальные книги, которые потрясли мир за последние двадцать лет... Их нет! Назовите гениальные шедевры! Их нет! Их просто не существует, потому что всё усреднилось до уровня потребления, потому что потребление стало главным критерием. <...> Комфорт, на самом деле, убивает способность к творчеству. Лишения и страдания, они, на самом деле, как это ни парадоксально, они развивают способность к тому, чтобы творить что-то настоящее, потому что в этом процессе, собственно говоря, человеческая душа совершенствуется и возрастает, а комфорт, как это ни странно, он низводит к усреднённости, поэтому забито всё огромным количеством псевдокультурного мусора, который вообще никому не нужен. <...> Комфорт убивает способность к творчеству. Он даёт вам время на творчество, но творить вы уже ничего не способны...

   Сейчас мировая культура превратилась в бесконечный фастфуд. <...> Огромный поток сиропа со свиными котлетами. Где эти шедевры? <...> Нет никакого творчества давно уже! Назовите мне гениальные книги, которые потрясли мир за последние двадцать лет... Их нет! Назовите гениальные шедевры! Их нет! Их просто не существует, потому что всё усреднилось до уровня потребления, потому что потребление стало главным критерием. <...> Комфорт, на самом деле, убивает способность к творчеству. Лишения и страдания, они, на самом деле, как это ни парадоксально, они развивают способность к тому, чтобы творить что-то настоящее, потому что в этом процессе, собственно говоря, человеческая душа совершенствуется и возрастает, а комфорт, как это ни странно, он низводит к усреднённости, поэтому забито всё огромным количеством псевдокультурного мусора, который вообще никому не нужен. <...> Комфорт убивает способность к творчеству. Он даёт вам время на творчество, но творить вы уже ничего не способны...

   — Сергей Александрович Михеев
2. «

   Сытно, тепло, пьяно и скучно. Мир не то чтобы плох, мир скучен. Мир без перспектив, мир без обещаний...

   Сытно, тепло, пьяно и скучно. Мир не то чтобы плох, мир скучен. Мир без перспектив, мир без обещаний...

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.

   И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   Спектакль — это стадия, на которой товару уже удалось добиться полной оккупации общественной жизни. Оказывается видимым не просто наше отношение к товару — теперь мы только его и видим. Видимый нами мир — это мир товара.

   Спектакль — это стадия, на которой товару уже удалось добиться полной оккупации общественной жизни. Оказывается видимым не просто наше отношение к товару — теперь мы только его и видим. Видимый нами мир — это мир товара.

   — Ги Дебор · книга
5. «

   Люди платят за цифровые копии, покупают подписку на тупые онлайн-сериалы. Почему бы им не читать книги, написанные нейросетью? И вы сами говорили, что всё это всего лишь последовательности нулей и единиц.

   Люди платят за цифровые копии, покупают подписку на тупые онлайн-сериалы. Почему бы им не читать книги, написанные нейросетью? И вы сами говорили, что всё это всего лишь последовательности нулей и единиц.

   — Дмитрий Игнатов · книга
6. «

   Я отвергаю стремление к материальному благополучию, но я не настаиваю на отказе от него. Современное общество в изобилии рождает соблазны. Но оно одновременно создает возможности довольствоваться малым. Оно создает возможность иметь всё, не имея ничего. Лучше не иметь, чем терять. Надо суметь жизнь построить так, чтобы иметь не имея. Значит, надо установить, обладание чем означает одновременно отсутствие его. Надо установить, в чём можно свести потребности к минимуму и в чём развить до максимума. Причем с минимальными затратами и максимальным успехом. Учись терять. Учись оправдывать свою потерю и находить ей компенсацию. Не приобретай того, без чего можно обойтись.

   Я отвергаю стремление к материальному благополучию, но я не настаиваю на отказе от него. Современное общество в изобилии рождает соблазны. Но оно одновременно создает возможности довольствоваться малым. Оно создает возможность иметь всё, не имея ничего. Лучше не иметь, чем терять. Надо суметь жизнь построить так, чтобы иметь не имея. Значит, надо установить, обладание чем означает одновременно отсутствие его. Надо установить, в чём можно свести потребности к минимуму и в чём развить до максимума. Причем с минимальными затратами и максимальным успехом. Учись терять. Учись оправдывать свою потерю и находить ей компенсацию. Не приобретай того, без чего можно обойтись.

   — Александр Александрович Зиновьев · книга
7. «

   Люди, выбравшие добровольно профессию служить другим, убеждены при этом, что судьба их обделила, сделав «слугой». И только их диктатура над теми, кому служишь, способна хоть как-то скрасить такую классовую несправедливость.

   Люди, выбравшие добровольно профессию служить другим, убеждены при этом, что судьба их обделила, сделав «слугой». И только их диктатура над теми, кому служишь, способна хоть как-то скрасить такую классовую несправедливость.

   — Елена Котова
8. «

   Когда растешь на ферме в центре гетто, то со временем начинаешь понимать истинность тех слов, что говаривал мне отец во время моих утренних дел: люди жрут то говно, что им подносят на лопате.

   Когда растешь на ферме в центре гетто, то со временем начинаешь понимать истинность тех слов, что говаривал мне отец во время моих утренних дел: люди жрут то говно, что им подносят на лопате.

   — Пол Бейти · книга
9. «

   Существуют заживо, да по надгробиям, Созданы, жили и сдохли по образу и подобию.

   Существуют заживо, да по надгробиям, Созданы, жили и сдохли по образу и подобию.
10. «

    Есть среди людей весьма безразличные. Безразличные к жизни, к себе, к тому, что происходит здесь и сейчас. Удивительное отсутствие способности к рефлексии и созиданию. Заложники пустых товаров, бессмысленных лозунгов, бесцветных трендов, фальшивых идей. Эпоха тотального потребления и тотального упрощения. Если пристально вглядеться, то впечатление, будто мир находится в эпицентре ядерной катастрофы, а человек стоит и разглядывает, какого цвета на нём тапки.

    Есть среди людей весьма безразличные. Безразличные к жизни, к себе, к тому, что происходит здесь и сейчас. Удивительное отсутствие способности к рефлексии и созиданию. Заложники пустых товаров, бессмысленных лозунгов, бесцветных трендов, фальшивых идей. Эпоха тотального потребления и тотального упрощения. Если пристально вглядеться, то впечатление, будто мир находится в эпицентре ядерной катастрофы, а человек стоит и разглядывает, какого цвета на нём тапки.
11. «

    Во время экономических кризисов те, кто потерял значительную часть своего богатства, выбрасываются из окон небоскрёбов. Их богатство и было тем, что они есть. Самоубийство на почве экономического банкротства в этой системе культурных ценностей вполне логично, оно означает банкротство личности.

    Во время экономических кризисов те, кто потерял значительную часть своего богатства, выбрасываются из окон небоскрёбов. Их богатство и было тем, что они есть. Самоубийство на почве экономического банкротства в этой системе культурных ценностей вполне логично, оно означает банкротство личности.

    — Михель Гофман
12. «

    Наши дома всё больше, а семьи всё меньше. У нас больше удобств, но меньше времени. Больше ученых степеней, но меньше здравого смысла. Больше знаний, но меньше способности к трезвому суждению. Больше специалистов, но еще больше проблем. Больше лекарств, но меньше здоровья. Мы проделали долгий путь до луны и обратно, но нам сложно перейти улицу, чтоб встретиться с новым соседом. Мы создали множество компьютеров для хранения и копирования огромных объёмов информации, но стали меньше общаться друг с другом. Мы выиграли в количестве, но проиграли в качестве. Это время быстрого питания, но медленного усвоения. Людей высокого роста, но низкой нравственности. Высоких доходов, но мелочных отношений. Это время, когда так много за окном, но ничего в комнате!

    Наши дома всё больше, а семьи всё меньше. У нас больше удобств, но меньше времени. Больше ученых степеней, но меньше здравого смысла. Больше знаний, но меньше способности к трезвому суждению. Больше специалистов, но еще больше проблем. Больше лекарств, но меньше здоровья. Мы проделали долгий путь до луны и обратно, но нам сложно перейти улицу, чтоб встретиться с новым соседом. Мы создали множество компьютеров для хранения и копирования огромных объёмов информации, но стали меньше общаться друг с другом. Мы выиграли в количестве, но проиграли в качестве. Это время быстрого питания, но медленного усвоения. Людей высокого роста, но низкой нравственности. Высоких доходов, но мелочных отношений. Это время, когда так много за окном, но ничего в комнате!

    — Боб Мурхед
13. «

    Потребительское счастье было разоблачено бунтом шестидесятых, как жизнь, при которой индивид может себя потерять. Образ потребительского счастья — это дом, перед которым стоит автомобиль, и, в то же время, и ощущение духовной пустоты, которое появляется из-за соблюдения принципов, переставших быть предметом веры. Опасность, которую несёт в себе потребительское счастье — это угроза жить не своей жизнью. Поэтому «потребительское счастье» имеет мало общего с собственно счастьем.

    Потребительское счастье было разоблачено бунтом шестидесятых, как жизнь, при которой индивид может себя потерять. Образ потребительского счастья — это дом, перед которым стоит автомобиль, и, в то же время, и ощущение духовной пустоты, которое появляется из-за соблюдения принципов, переставших быть предметом веры. Опасность, которую несёт в себе потребительское счастье — это угроза жить не своей жизнью. Поэтому «потребительское счастье» имеет мало общего с собственно счастьем.

    — Малгожата Яцино · книга
14. «

    Музыку ведь редко воспринимают серьёзно. Моё глубокое убеждение, что средний человек боится музыки. Музыка — разрушитель его обыденного мироощущения. Она бесплотна, но способна воздействовать. Она не обязательна, поскольку создается искусственно, но в то же время всегда присутствует везде — в шумах, в ритмике. Это тайна, которая разрушает линейный мир причинно-следственных связей. Попробуйте поставить обычному человеку серьёзную музыку и заставьте его её слышать (а не слушать), то есть чтобы она звучала не просто как фон. Вы увидите, как ему будет неуютно. Именно поэтому он нуждается в таком количестве как бы «стёртой» музыки, которая создавала бы впечатление, что музыка есть, но в то же время убивала бы её сущность. Огромным количеством такой музыки, звучащей вокруг, современный человек загораживается от тайны музыки настоящей. То есть музыка звучит, чтобы её не слышать.

    Музыку ведь редко воспринимают серьёзно. Моё глубокое убеждение, что средний человек боится музыки. Музыка — разрушитель его обыденного мироощущения. Она бесплотна, но способна воздействовать. Она не обязательна, поскольку создается искусственно, но в то же время всегда присутствует везде — в шумах, в ритмике. Это тайна, которая разрушает линейный мир причинно-следственных связей. Попробуйте поставить обычному человеку серьёзную музыку и заставьте его её слышать (а не слушать), то есть чтобы она звучала не просто как фон. Вы увидите, как ему будет неуютно. Именно поэтому он нуждается в таком количестве как бы «стёртой» музыки, которая создавала бы впечатление, что музыка есть, но в то же время убивала бы её сущность. Огромным количеством такой музыки, звучащей вокруг, современный человек загораживается от тайны музыки настоящей. То есть музыка звучит, чтобы её не слышать.

    — Илья Кормильцев
15. «

    Красота спасет мир! Но гламур погубит эту красоту.

    Красота спасет мир! Но гламур погубит эту красоту.
16. «

    Границы стираются. Границы допустимого, дозволенного, нужного. Пропаганда искусства пофигизма. Все продают инструменты счастливой жизни. Эгоистичной жизни. Обесценивание простых вещей, людей, человеческих отношений, пугает с каждым днем все больше. Марафоны множатся, как тараканы, и люди несутся, сломя голову, не задумываясь, что новоявленные инфоцыгане просто цинично делают деньги на их комплексах. Ничего личного. Это бизнес, детка.

    Границы стираются. Границы допустимого, дозволенного, нужного. Пропаганда искусства пофигизма. Все продают инструменты счастливой жизни. Эгоистичной жизни. Обесценивание простых вещей, людей, человеческих отношений, пугает с каждым днем все больше. Марафоны множатся, как тараканы, и люди несутся, сломя голову, не задумываясь, что новоявленные инфоцыгане просто цинично делают деньги на их комплексах. Ничего личного. Это бизнес, детка.

    — Александра Макарова · книга
17. «

    Культура вообще учит «не поддаваться», а мир потребления, наоборот, соблазняет слоганами: «ты этого достойна», «позволь себе все»...

    Культура вообще учит «не поддаваться», а мир потребления, наоборот, соблазняет слоганами: «ты этого достойна», «позволь себе все»...

    — Кшиштоф Занусси · книга
18. «

    Если нет запретов, не с чем бороться; а как тогда реализуется контроль? Путём отвлечения: тело в неолиберальном обществе окружено неперевариваемым количеством возможностей и соблазнов: большинство из них ведут в направлениях выгодной режиму нормы, другие уводят в сторону от чего-то действительно важного, но в конечном итоге – да, просто оставляют тела высосанными.

    Если нет запретов, не с чем бороться; а как тогда реализуется контроль? Путём отвлечения: тело в неолиберальном обществе окружено неперевариваемым количеством возможностей и соблазнов: большинство из них ведут в направлениях выгодной режиму нормы, другие уводят в сторону от чего-то действительно важного, но в конечном итоге – да, просто оставляют тела высосанными.

    — Виктор Вилисов · книга
19. «

    После 1989 года интеллектуальные кампании, становившиеся все более и более яростными, разоблачали фатальные следствия объединения идеи прав человека с идеей свободы индивидуального выбора. Социологи, политические философы и моралисты один за другим объясняли нам, что права человека, как это хорошо понимал Маркс, суть права эгоистичного буржуазного индивида, права потребителя товаров, и что сегодня они подталкивают потребителя к разрушению всего, что ставило преграды его увлечению, то есть к уничтожению всех традиционных видов власти, которые ограничивали возможности рынка: школы, религии и семьи. Именно в этом, по их словам, состоит действительный смысл слова «демократия»: это закон индивида, озабоченного лишь удовлетворением своих желаний. Демократические индивиды хотят равенства. Но это равенство между продавцом и покупателем товара. А значит, они хотят триумфа рынка в человеческих взаимоотношениях.

    После 1989 года интеллектуальные кампании, становившиеся все более и более яростными, разоблачали фатальные следствия объединения идеи прав человека с идеей свободы индивидуального выбора. Социологи, политические философы и моралисты один за другим объясняли нам, что права человека, как это хорошо понимал Маркс, суть права эгоистичного буржуазного индивида, права потребителя товаров, и что сегодня они подталкивают потребителя к разрушению всего, что ставило преграды его увлечению, то есть к уничтожению всех традиционных видов власти, которые ограничивали возможности рынка: школы, религии и семьи. Именно в этом, по их словам, состоит действительный смысл слова «демократия»: это закон индивида, озабоченного лишь удовлетворением своих желаний. Демократические индивиды хотят равенства. Но это равенство между продавцом и покупателем товара. А значит, они хотят триумфа рынка в человеческих взаимоотношениях.

    — Жак Рансьер · книга
20. «

    Современное общество состоит из «атомов» (если воспользоваться греческим эквивалентом слова «индивид») — мельчайших, отделенных друг от друга частиц, удерживаемых вместе эгоистическими интересами и необходимостью использовать друг друга.

    Современное общество состоит из «атомов» (если воспользоваться греческим эквивалентом слова «индивид») — мельчайших, отделенных друг от друга частиц, удерживаемых вместе эгоистическими интересами и необходимостью использовать друг друга.

    — Эрих Фромм · книга