707 цитат на тему «общество»

707 цитат про «общество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Не делайте поспешных выводов о добродетелях и недостатках людей и не спешите поделиться своим мнением. Малейшая ошибка в ваших умозаключениях или суждениях может причинить обществу немалый вред.

   Не делайте поспешных выводов о добродетелях и недостатках людей и не спешите поделиться своим мнением. Малейшая ошибка в ваших умозаключениях или суждениях может причинить обществу немалый вред.

   — Шри Шри Анандамурти · книга
2. «

   Если мы снимем фильм о современной культуре и покажем его людям будущего, это будет фильм ужасов.

   Если мы снимем фильм о современной культуре и покажем его людям будущего, это будет фильм ужасов.

   — Жак Фреско
3. «

   – Душа больна, – пожаловался рабби Ури, и его любимый ученик Ицик Магид вздрогнул. – Больное время – больные души, – мягко, почти льстиво возразил учителю Ицик. – Надо, ребе, лечить время. – Надо лечить себя, – тихо сказал рабби Ури. <...> Нет, время неизлечимо. Каждый должен лечить себя, и, может, только тогда выздоровеет и время.

   – Душа больна, – пожаловался рабби Ури, и его любимый ученик Ицик Магид вздрогнул. – Больное время – больные души, – мягко, почти льстиво возразил учителю Ицик. – Надо, ребе, лечить время. – Надо лечить себя, – тихо сказал рабби Ури. <...> Нет, время неизлечимо. Каждый должен лечить себя, и, может, только тогда выздоровеет и время.

   — Григорий Канович · книга
4. «

   Мы гордимся тем, что мы гомосексуалисты, но боимся сказать об этом родителям.

   Мы гордимся тем, что мы гомосексуалисты, но боимся сказать об этом родителям.

   — Почему не я? (Pourquoi pas moi?) · фильм
5. «

   Почему нужно вставать, когда времени много? Почему мы используем такие странные фразы? И, что ещё страннее, понимаем их так, как положено, а не так, как они звучат. Интересно, взрослые знают, почему? Хотя, нет. Они точно о таких вещах не думают. Им нужно много работать. Они говорят, что для нас, для детей. А дети – это их смысл жизни. Почему? Почему другой человек должен быть смыслом их жизни? И именно человек. И именно смыслом. А дети их детей станут жить ради своих детей. Не эгоисты же. И вот так тысячи лет.

   Почему нужно вставать, когда времени много? Почему мы используем такие странные фразы? И, что ещё страннее, понимаем их так, как положено, а не так, как они звучат. Интересно, взрослые знают, почему? Хотя, нет. Они точно о таких вещах не думают. Им нужно много работать. Они говорят, что для нас, для детей. А дети – это их смысл жизни. Почему? Почему другой человек должен быть смыслом их жизни? И именно человек. И именно смыслом. А дети их детей станут жить ради своих детей. Не эгоисты же. И вот так тысячи лет.

   — Александра Бакши · книга
6. «

   Люди, которые отчаянно пытаются убежать от так называемой «серой массы», сами рискуют стать ею.

   Люди, которые отчаянно пытаются убежать от так называемой «серой массы», сами рискуют стать ею.
7. «

   Общество — это маскарад, где каждый прячет свое лицо под маской, тем самым выдавая себя...

   Общество — это маскарад, где каждый прячет свое лицо под маской, тем самым выдавая себя...

   — Лукас Скотт · сериал
8. «

   Кто сказал, что в этом мире всем положено шагать строем, плечо к плечу? Должны быть и такие люди — пусть их немного — кто глубоко задумывается о вещах, напрямую не связанных с общественной пользой.

   Кто сказал, что в этом мире всем положено шагать строем, плечо к плечу? Должны быть и такие люди — пусть их немного — кто глубоко задумывается о вещах, напрямую не связанных с общественной пользой.

   — Харуки Мураками · книга
9. «

   Расизм и национализм очень похожи, только по-разному. Один вблизи, другой — подальше.

   Расизм и национализм очень похожи, только по-разному. Один вблизи, другой — подальше.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
10. «

    Тот, кто озаряет жизнь других, никогда не останется сам без света.

    Тот, кто озаряет жизнь других, никогда не останется сам без света.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
11. «

    — А как один повесился — это чистая хохма. Мужик по-черному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче — завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит — шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит — висит мужик… — Ужас, — сказала Белла. — Старуха железная оказалась. Не то что в обморок… Подошла к мужику, стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха — раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит — такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берет трубку, звонит: «Вася, у меня дома — тыща и одна ночь… Зато я теперь свободна. Приезжай…» А муж и говорит: «Я ему приеду… Я ему, пидору, глаз выколю…» Тут и жена отключилась. И тоже с концами…

    — А как один повесился — это чистая хохма. Мужик по-черному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче — завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит — шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит — висит мужик… — Ужас, — сказала Белла. — Старуха железная оказалась. Не то что в обморок… Подошла к мужику, стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха — раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит — такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берет трубку, звонит: «Вася, у меня дома — тыща и одна ночь… Зато я теперь свободна. Приезжай…» А муж и говорит: «Я ему приеду… Я ему, пидору, глаз выколю…» Тут и жена отключилась. И тоже с концами…

    — Сергей Довлатов · книга
12. «

    Больше всего публика превозносит того, кто является одновременно объектом восхищения, уважения и сострадания.

    Больше всего публика превозносит того, кто является одновременно объектом восхищения, уважения и сострадания.

    — Томас Бабингтон Маколей
13. «

    — Вращаясь в обществе, мы данники приличий, Которых требуют и нравы и обычай.

    — Вращаясь в обществе, мы данники приличий, Которых требуют и нравы и обычай.

    — Жан-Батист Мольер · книга
14. «

    Если тебя считают верблюдом, плюй на всех.

    Если тебя считают верблюдом, плюй на всех.
15. «

    Ум и образование, не сочетающиеся с человеческой любовью, ничего не стоят.

    Ум и образование, не сочетающиеся с человеческой любовью, ничего не стоят.

    — Дэниел Киз · книга
16. «

    Быть женщиной очень выгодно. Когда угодно — ты слабая. Когда понадобится — сильная.

    Быть женщиной очень выгодно. Когда угодно — ты слабая. Когда понадобится — сильная.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Как ни тяжело бывает иной раз среди людей, но нужно с ними жить, потому что без них никак нельзя.

    Как ни тяжело бывает иной раз среди людей, но нужно с ними жить, потому что без них никак нельзя.

    — Павел Архипович Загребельный · книга
18. «

    Вот ведь как можно дискредитировать, извратить прекрасное слово, как и само понятие, — демократия. Уверен, самое страшное, самое разрушительное, что произошло в истекшие десятилетия, — даже не разрушенное хозяйство и экономика (хотя это само по себе ужасно), а падение веры, особенно юных, только входящих в жизнь молодых людей, переворот в их сознании с нравственных основ на меркантильные интересы. На наших глазах выросло поколение, которое стопроцентно отвечает идеологии потребительства. Оно уже сформировалось, это молодое поколение, вкусившее прелести перестройки. Они поняли, что честным трудом много не заработаешь, не достигнешь желаемого благополучия. Обогащение осуществляется иными путями, и наглядно видно какими. Разве могли мы раньше услышать с экрана телевизора признания ребёнка, едва научившегося говорить: «Я буду миллионером»? Раньше мальчишки хотели быть лётчиками, моряками, потом космонавтами. Теперь миллионерами, бизнесменами, на худой конец — киллерами.

    Вот ведь как можно дискредитировать, извратить прекрасное слово, как и само понятие, — демократия. Уверен, самое страшное, самое разрушительное, что произошло в истекшие десятилетия, — даже не разрушенное хозяйство и экономика (хотя это само по себе ужасно), а падение веры, особенно юных, только входящих в жизнь молодых людей, переворот в их сознании с нравственных основ на меркантильные интересы. На наших глазах выросло поколение, которое стопроцентно отвечает идеологии потребительства. Оно уже сформировалось, это молодое поколение, вкусившее прелести перестройки. Они поняли, что честным трудом много не заработаешь, не достигнешь желаемого благополучия. Обогащение осуществляется иными путями, и наглядно видно какими. Разве могли мы раньше услышать с экрана телевизора признания ребёнка, едва научившегося говорить: «Я буду миллионером»? Раньше мальчишки хотели быть лётчиками, моряками, потом космонавтами. Теперь миллионерами, бизнесменами, на худой конец — киллерами.

    — Василий Лановой
19. «

    Большая толпа — это маленькие люди.

    Большая толпа — это маленькие люди.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    Основная трагедия русской политической и общественной жизни заключается в колоссальном неуважении человека к человеку. В общем, если угодно, в презрении. Это обосновано до известной степени теми десятилетиями, если не столетиями, всеобщего унижения, когда на другого человека смотришь как на вполне заменимую и случайную вещь. То есть он может быть тебе дорог, но, в конце концов, у тебя такое глубоко внутри запрятанное ощущение — «Да кто он такой?» и так далее, и так далее.

    Основная трагедия русской политической и общественной жизни заключается в колоссальном неуважении человека к человеку. В общем, если угодно, в презрении. Это обосновано до известной степени теми десятилетиями, если не столетиями, всеобщего унижения, когда на другого человека смотришь как на вполне заменимую и случайную вещь. То есть он может быть тебе дорог, но, в конце концов, у тебя такое глубоко внутри запрятанное ощущение — «Да кто он такой?» и так далее, и так далее.

    — Иосиф Александрович Бродский