61 фраза про «Красивые цитаты про осень» с глубоким смыслом

Собрали 61 цитата на тему «Красивые цитаты про осень» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Октябрь, — со страстью в голосе произнес он. — Боже, это мой любимый месяц, готов его поедать, вдыхать, втягивать запахи. Ах, этот мятежный и печальный месяц. Смотри, как от встречи с ним зарделась листва. В октябре мир объят пламенем...

   — Октябрь, — со страстью в голосе произнес он. — Боже, это мой любимый месяц, готов его поедать, вдыхать, втягивать запахи. Ах, этот мятежный и печальный месяц. Смотри, как от встречи с ним зарделась листва. В октябре мир объят пламенем...

   — Рэй Брэдбери · книга
2. «

   Быть может, то осень сквозь ставни ко мне проникла? Качнулось пламя свечи…

   Быть может, то осень сквозь ставни ко мне проникла? Качнулось пламя свечи…

   — Кониси Райдзан
3. «

   Спи, красавица природа, Спи до первых дней весны. Пусть тебе до их прихода Снятся сладостные сны.

   Спи, красавица природа, Спи до первых дней весны. Пусть тебе до их прихода Снятся сладостные сны.

   — Шандор Петёфи
4. «

   — Ты не мог бы закрыть окно? — Мне казалось, что ты любишь свежий воздух. — Люблю! Просто... осень, она всегда пахнет несбывшимися мечтами.

   — Ты не мог бы закрыть окно? — Мне казалось, что ты любишь свежий воздух. — Люблю! Просто... осень, она всегда пахнет несбывшимися мечтами.

   — Олег Тищенков · книга
5. «

   Какая осень! Дали далеки. Струится небо, землю отражая. Везут медленноходые быки тяжелые телеги урожая.

   Какая осень! Дали далеки. Струится небо, землю отражая. Везут медленноходые быки тяжелые телеги урожая.

   — Маргарита Иосифовна Алигер
6. «

   Лист осенний срывается вновь за окном И летит, петербургским ветрам покоряясь. Я же слышу не ветер, а лишь баритон, А потом вдруг фальцет… И опять восхищаюсь! Есть у осени имя в текущем году: Вы как будто бы весь растворен в листопаде. И я снова легко улыбаюсь дождю, Вдохновение с запахом листьев вдыхаю.

   Лист осенний срывается вновь за окном И летит, петербургским ветрам покоряясь. Я же слышу не ветер, а лишь баритон, А потом вдруг фальцет… И опять восхищаюсь! Есть у осени имя в текущем году: Вы как будто бы весь растворен в листопаде. И я снова легко улыбаюсь дождю, Вдохновение с запахом листьев вдыхаю.
7. «

   Август пролетел как сон. Накануне первого сентября они легли спать в полночь. Бездельничавший целый месяц будильник Антуана был заведён на восемь часов. Антуан неподвижно лежал на спине, рука с зажжённой сигаретой свесилась с кровати. Начался дождь. Тяжёлые капли лениво спускались с небес и плюхались на асфальт. Антуану почему-то казалось, что дождь тёплый, а может, и солёный, как слёзы Люсиль, тихо скатывавшиеся из её глаз ему на щеку. Было бессмысленно спрашивать о причине этих слёз — что у облаков, что у Люсиль. Кончилось лето. Он знал, прошло самое прекрасное лето в их жизни.

   Август пролетел как сон. Накануне первого сентября они легли спать в полночь. Бездельничавший целый месяц будильник Антуана был заведён на восемь часов. Антуан неподвижно лежал на спине, рука с зажжённой сигаретой свесилась с кровати. Начался дождь. Тяжёлые капли лениво спускались с небес и плюхались на асфальт. Антуану почему-то казалось, что дождь тёплый, а может, и солёный, как слёзы Люсиль, тихо скатывавшиеся из её глаз ему на щеку. Было бессмысленно спрашивать о причине этих слёз — что у облаков, что у Люсиль. Кончилось лето. Он знал, прошло самое прекрасное лето в их жизни.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Запах пены морской и горящей листвы, И цыганские взоры ворон привокзальных. Это осень, мой друг! Это волны молвы О вещах шерстяных и простудах банальных.

   Запах пены морской и горящей листвы, И цыганские взоры ворон привокзальных. Это осень, мой друг! Это волны молвы О вещах шерстяных и простудах банальных.

   — Юнна Мориц
9. «

   Осенняя свежесть пленяет своим октябрём и некая нежность в сей яркости огненно пышной. Насыщены кроны оттенками мёда и вишни, и высланы в парке тропинки злачёным ковром. Хоть рано совсем вечереет, но поздно сижу, Укутавшись пледом и балуюсь рифмой и чаем. И в мыслях картинки свои паутинки вяжу, И под аромат бергамота тихонько скучаю. Нет бабьему лету покоя, ласкает теплом. И кажется, будет отрадно и сладко навечно. Есть в образе осени тихая грусть человечья, Поэтому мы её грустной порою зовём.

   Осенняя свежесть пленяет своим октябрём и некая нежность в сей яркости огненно пышной. Насыщены кроны оттенками мёда и вишни, и высланы в парке тропинки злачёным ковром. Хоть рано совсем вечереет, но поздно сижу, Укутавшись пледом и балуюсь рифмой и чаем. И в мыслях картинки свои паутинки вяжу, И под аромат бергамота тихонько скучаю. Нет бабьему лету покоя, ласкает теплом. И кажется, будет отрадно и сладко навечно. Есть в образе осени тихая грусть человечья, Поэтому мы её грустной порою зовём.
10. «

    В раздумьях грустных, Рвётся мыслей беглых вереница... Ах, в каком убранстве пышном Вышла осень на берег реки Намида, Где листья слёзных клёнов рдеют...

    В раздумьях грустных, Рвётся мыслей беглых вереница... Ах, в каком убранстве пышном Вышла осень на берег реки Намида, Где листья слёзных клёнов рдеют...

    — Киёвара Фукаябу
11. «

    Осень только взялась за работу, только вынула кисть и резец, положила кой-где позолоту, кое-где уронила багрец, и замешкалась, будто решая, приниматься ей этак иль так? То отчается, краски мешая, и в смущенье отступит на шаг... То зайдётся от злости и в клочья всё порвёт беспощадной рукой... И внезапно, мучительной ночью, обретёт величавый покой. И тогда уж, собрав воедино все усилья, раздумья, пути, нарисует такую картину, что не сможем мы глаз отвести.

    Осень только взялась за работу, только вынула кисть и резец, положила кой-где позолоту, кое-где уронила багрец, и замешкалась, будто решая, приниматься ей этак иль так? То отчается, краски мешая, и в смущенье отступит на шаг... То зайдётся от злости и в клочья всё порвёт беспощадной рукой... И внезапно, мучительной ночью, обретёт величавый покой. И тогда уж, собрав воедино все усилья, раздумья, пути, нарисует такую картину, что не сможем мы глаз отвести.

    — Маргарита Иосифовна Алигер
12. «

    Лазурью осени прощальной Я озарен. Не шелехнут Дубы. Застывший и зеркальный Деревья отражает пруд.

    Лазурью осени прощальной Я озарен. Не шелехнут Дубы. Застывший и зеркальный Деревья отражает пруд.

    — Сергей Соловьев
13. «

    C'était l'automne, Un automne où il faisait beau Une saison qui n'existe que dans le Nord de l'Amérique Là-bas on l'appelle l'été indien Mais c'était tout simplement un automne Avec ta robe longue tu ressemblais A une aquarelle de Marie Laurencоn Et je me souviens, je me souviens très bien De ce que je t'ai dit ce matin-là Il y a un an, y a un siècle, y a une éternité

    C'était l'automne, Un automne où il faisait beau Une saison qui n'existe que dans le Nord de l'Amérique Là-bas on l'appelle l'été indien Mais c'était tout simplement un automne Avec ta robe longue tu ressemblais A une aquarelle de Marie Laurencоn Et je me souviens, je me souviens très bien De ce que je t'ai dit ce matin-là Il y a un an, y a un siècle, y a une éternité
14. «

    Осень — последняя, самая восхитительная улыбка года.

    Осень — последняя, самая восхитительная улыбка года.

    — Уильям Каллен Брайант
15. «

    Долгий дождь, разбросанные листья. Вот и мы не можем вместе быть. Открывать не стоит старых истин. Разойтись – не значит разлюбить.

    Долгий дождь, разбросанные листья. Вот и мы не можем вместе быть. Открывать не стоит старых истин. Разойтись – не значит разлюбить.

    — Лариса Алексеевна Рубальская
16. «

    По-русски осень, как и женщина, зовется она — это и есть женщина, выполнившая все свои обеты и потому спокойная в ясности предзимнего ожидания, синеглазая до боли, пристальная во всех своих затаенных чувствах вдовы, которая вспоминает прошлое, одиноко ложась в холодную, пробитую пушистым инеем постель.

    По-русски осень, как и женщина, зовется она — это и есть женщина, выполнившая все свои обеты и потому спокойная в ясности предзимнего ожидания, синеглазая до боли, пристальная во всех своих затаенных чувствах вдовы, которая вспоминает прошлое, одиноко ложась в холодную, пробитую пушистым инеем постель.

    — Анатолий Ким · книга
17. «

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Октябрь выдался удивительный. В прохладном воздухе витала острая горчинка, ощущался аромат сухой опавшей листвы. По улицам тихо и уверенно, как кошка, шла осень. Небо было высоким, прозрачно-голубым. Однако солнце с каждым днем остывало все больше, и город мало-помалу смирялся с приближением неизбежных холодов.

    Октябрь выдался удивительный. В прохладном воздухе витала острая горчинка, ощущался аромат сухой опавшей листвы. По улицам тихо и уверенно, как кошка, шла осень. Небо было высоким, прозрачно-голубым. Однако солнце с каждым днем остывало все больше, и город мало-помалу смирялся с приближением неизбежных холодов.

    — Марина Ефиминюк · книга
19. «

    У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

    У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

    — Наринэ Абгарян · книга
20. «

    Вокруг сыро и прохладно, словно сегодня лету пришёл конец. Уже запахло плохо освещёнными тротуарами, зябко вздёрнутыми плечами и мокрым капюшоном на голове.

    Вокруг сыро и прохладно, словно сегодня лету пришёл конец. Уже запахло плохо освещёнными тротуарами, зябко вздёрнутыми плечами и мокрым капюшоном на голове.

    — Юли Цее · книга