520 цитат про «осень» — коротко и по делу

520 цитат про «осень»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вся суть ноября — в чаше горячего чая и запахе опавших листьев.

   Вся суть ноября — в чаше горячего чая и запахе опавших листьев.
2. «

   Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

   Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

   — Генри Лайон Олди · книга
3. «

   Но эта осень сломала меня...

   Но эта осень сломала меня...
4. «

   Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья, Я родилась.

   Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья, Я родилась.

   — Марина Цветаева
5. «

   Зимний лес – гулкое, как выстрелы, карканье ворон, снег с еловой ветки, упавший за шиворот, следы, в которых не видно дна, пар от мокрых рукавиц и параллельные, то и дело пересекающиеся кривые лыжных следов; весенний лес – запах черной, еще мерзлой, земли, текущий во все стороны, захлебывающийся талой водой, ручей, тонкая белая полоска синей от холода кожи между свитером и джинсами, а на ней крупные пупырышки, которые только губами и можно растопить; летний лес – горячие капли золотистой смолы на медной коре, волосы, пахнущие шашлычным дымом, белый, в ромашках, сарафан, испачканный красным сухим вином и щекочущая сосновая иголка, которую никак не достать, если не расстегнуть две тысячи мелких, как божьи коровки, пуговиц, стремительно расползающихся под пальцами по спине и груди.

   Зимний лес – гулкое, как выстрелы, карканье ворон, снег с еловой ветки, упавший за шиворот, следы, в которых не видно дна, пар от мокрых рукавиц и параллельные, то и дело пересекающиеся кривые лыжных следов; весенний лес – запах черной, еще мерзлой, земли, текущий во все стороны, захлебывающийся талой водой, ручей, тонкая белая полоска синей от холода кожи между свитером и джинсами, а на ней крупные пупырышки, которые только губами и можно растопить; летний лес – горячие капли золотистой смолы на медной коре, волосы, пахнущие шашлычным дымом, белый, в ромашках, сарафан, испачканный красным сухим вином и щекочущая сосновая иголка, которую никак не достать, если не расстегнуть две тысячи мелких, как божьи коровки, пуговиц, стремительно расползающихся под пальцами по спине и груди.

   — Михаил Борисович Бару
6. «

   Дождь начнется точно в понедельник, Как и обещал угрюмый диктор. Мы узнаем осень за неделю, В лужах разобрав ее вердикты. Ты промочишь в них свои ботинки, Ты подхватишь легкую простуду, Победивший в этом поединке, Кашель набирает амплитуду. Ты глядишься в желтые витрины, Ты считаешь мелочь по карманам, Через дребезжание машины Слыша тихий шепот океана. Со щеки рукой стираешь капли, С запахом духов и никотина, Чувствуя, как дни твои озябли, Пропитались этим горьким дымом. Но, читая боль и веру в лицах, На плече уставшего поэта Молча ждет растрепанная птица Синего пронзительного цвета.

   Дождь начнется точно в понедельник, Как и обещал угрюмый диктор. Мы узнаем осень за неделю, В лужах разобрав ее вердикты. Ты промочишь в них свои ботинки, Ты подхватишь легкую простуду, Победивший в этом поединке, Кашель набирает амплитуду. Ты глядишься в желтые витрины, Ты считаешь мелочь по карманам, Через дребезжание машины Слыша тихий шепот океана. Со щеки рукой стираешь капли, С запахом духов и никотина, Чувствуя, как дни твои озябли, Пропитались этим горьким дымом. Но, читая боль и веру в лицах, На плече уставшего поэта Молча ждет растрепанная птица Синего пронзительного цвета.

   — Аль Квотион
7. «

   В последнюю осень ни строчки, ни вздоха. Последние песни осыпались летом. Прощальным костром догорает эпоха И мы наблюдаем за тенью и светом.

   В последнюю осень ни строчки, ни вздоха. Последние песни осыпались летом. Прощальным костром догорает эпоха И мы наблюдаем за тенью и светом.
8. «

   Медленный дождь ледяные кружки В лужах графитовых циркулем чертит. Вот и любовь не спасла от тоски.

   Медленный дождь ледяные кружки В лужах графитовых циркулем чертит. Вот и любовь не спасла от тоски.

   — Маргарита Финюкова
9. «

   Лесок и поле — словно на ладони. Все, все дорожки до конца ясны. И есть полоска там, на небосклоне, Прибереженная ещё с весны. На простеньком листе, сама простая, Повисла капля, душу бередя. Готовая замерзнуть и растаять, Пригодная для снега и дождя.

   Лесок и поле — словно на ладони. Все, все дорожки до конца ясны. И есть полоска там, на небосклоне, Прибереженная ещё с весны. На простеньком листе, сама простая, Повисла капля, душу бередя. Готовая замерзнуть и растаять, Пригодная для снега и дождя.

   — Рахиль Баумволь
10. «

    Под ноги глядя, по лесу бреду наугад. Начинается осень...

    Под ноги глядя, по лесу бреду наугад. Начинается осень...

    — Иида Дакоцу
11. «

    — Любите вы уличное пение? — обратился вдруг Раскольников к одному, уже немолодому, прохожему, ставшему рядом с ним у шарманки и имевшему вид фланера. Тот дико посмотрел и удивился. — Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе и не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают... — Не знаю-с... Извините... — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и перешел на другую сторону улицы.

    — Любите вы уличное пение? — обратился вдруг Раскольников к одному, уже немолодому, прохожему, ставшему рядом с ним у шарманки и имевшему вид фланера. Тот дико посмотрел и удивился. — Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе и не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают... — Не знаю-с... Извините... — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и перешел на другую сторону улицы.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Как перед зеркалом блудница На склоне лет горюет над собой И слезы льет над вянущей красой, - Так Осень Поздняя томится И горько плачет над Землей.

    Как перед зеркалом блудница На склоне лет горюет над собой И слезы льет над вянущей красой, - Так Осень Поздняя томится И горько плачет над Землей.

    — Александр Иванович Тиняков
13. «

    Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

    Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Межсезонье всегда на грани нервного срыва: осень срывает листья, весна – крыши.

    Межсезонье всегда на грани нервного срыва: осень срывает листья, весна – крыши.

    — Ринат Валиуллин · книга
15. «

    Autumn. What will happen to us tomorrow?

    Autumn. What will happen to us tomorrow?
16. «

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    — Наринэ Абгарян · книга
17. «

    Смешно гадать, что будет наперёд - Нежданный снег, нежданный гололёд, Лишь осень, будто рыжая дворняга, У ног моих приляжет и уснёт.

    Смешно гадать, что будет наперёд - Нежданный снег, нежданный гололёд, Лишь осень, будто рыжая дворняга, У ног моих приляжет и уснёт.

    — Эдуард Хандюков
18. «

    Зима — это гравюра, весна — акварель, лето — масляная живопись, а осень — мозаика всех трех.

    Зима — это гравюра, весна — акварель, лето — масляная живопись, а осень — мозаика всех трех.

    — Стенли Хоровиц
19. «

    Уж осень на пороге золотая, Дня через два вступает в полные права. Погонит август живо со двора, Дождями провожая, и запестрит листва, Охристыми тонами зацветая.

    Уж осень на пороге золотая, Дня через два вступает в полные права. Погонит август живо со двора, Дождями провожая, и запестрит листва, Охристыми тонами зацветая.
20. «

    это лето на камешках августа золотое мое золотое милый друг, расскажи мне пожалуйста, что за лето цепляться не стоит.

    это лето на камешках августа золотое мое золотое милый друг, расскажи мне пожалуйста, что за лето цепляться не стоит.

    — Андрей Коровин