Подборка «осень» — 578 цитат

578 цитат про «осень»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   А осень я не люблю, когда нахожусь в ожидании. В ожидании человека, без которого моя осень блекнет.

   А осень я не люблю, когда нахожусь в ожидании. В ожидании человека, без которого моя осень блекнет.

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   — Харуки Мураками · книга
3. «

   Сквозь кедры ветерок Благоуханный тёк, Помедлив у висков моих небрежно, В игривости своей Подобный ласке дней, Когда меня любовь коснулась нежно.

   Сквозь кедры ветерок Благоуханный тёк, Помедлив у висков моих небрежно, В игривости своей Подобный ласке дней, Когда меня любовь коснулась нежно.

   — Джордж Арнольд
4. «

   — Знаете, я полтора семестра проучился в колледже. Я понимаю Фрейда, знаком с концепцией терапии. Но в моём мире такие вещи не прокатывают! Могу я быть счастливей? Да. Наверное. Все могут. — У вас депрессия? Вы чувствуете себя подавленным? — Ну... с тех пор, как улетели утки... Наверное.

   — Знаете, я полтора семестра проучился в колледже. Я понимаю Фрейда, знаком с концепцией терапии. Но в моём мире такие вещи не прокатывают! Могу я быть счастливей? Да. Наверное. Все могут. — У вас депрессия? Вы чувствуете себя подавленным? — Ну... с тех пор, как улетели утки... Наверное.

   — Энтони «Тони» Сопрано · сериал
5. «

   Ах, осени туман — он не проходит, Стоит недвижно, а в душе, Где нет и проблеска, Все замерло в тоске, И даже небо дум — не хмурится в заботе.

   Ах, осени туман — он не проходит, Стоит недвижно, а в душе, Где нет и проблеска, Все замерло в тоске, И даже небо дум — не хмурится в заботе.

   — Осикоти-но Мицунэ
6. «

   После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

   После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

   — Донна Тартт · книга
7. «

   — Любите вы уличное пение? — обратился вдруг Раскольников к одному, уже немолодому, прохожему, ставшему рядом с ним у шарманки и имевшему вид фланера. Тот дико посмотрел и удивился. — Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе и не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают... — Не знаю-с... Извините... — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и перешел на другую сторону улицы.

   — Любите вы уличное пение? — обратился вдруг Раскольников к одному, уже немолодому, прохожему, ставшему рядом с ним у шарманки и имевшему вид фланера. Тот дико посмотрел и удивился. — Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе и не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают... — Не знаю-с... Извините... — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и перешел на другую сторону улицы.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Облетают последние маки, Журавли улетают, трубя, И природа в болезненном мраке Не похожа сама на себя.

   Облетают последние маки, Журавли улетают, трубя, И природа в болезненном мраке Не похожа сама на себя.

   — Николай Алексеевич Заболоцкий
9. «

   Осень, действительно, это была ее осень. Она не знала весны и лета и никогда уже не узнает их.

   Осень, действительно, это была ее осень. Она не знала весны и лета и никогда уже не узнает их.

   — Агата Кристи · книга
10. «

    Ring out the bells again Like we did when spring began Wake me up when September ends

    Ring out the bells again Like we did when spring began Wake me up when September ends
11. «

    Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

    Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

    — Генри Лайон Олди · книга
12. «

    В последнюю осень ни строчки, ни вздоха. Последние песни осыпались летом. Прощальным костром догорает эпоха И мы наблюдаем за тенью и светом.

    В последнюю осень ни строчки, ни вздоха. Последние песни осыпались летом. Прощальным костром догорает эпоха И мы наблюдаем за тенью и светом.
13. «

    Осень, с тобою мы всегда понимали друг друга.

    Осень, с тобою мы всегда понимали друг друга.
14. «

    Привет, сентябрь. Рано ложись, рано вставай, учись, не болей, не пей.

    Привет, сентябрь. Рано ложись, рано вставай, учись, не болей, не пей.
15. «

    Я так хочу вернуться в мой май, но только наступила осень.

    Я так хочу вернуться в мой май, но только наступила осень.
16. «

    Московская осень, московская осень, Последние листья клён нехотя сбросит. И память меня, словно ветер, уносит В другую такую же точно московскую осень.

    Московская осень, московская осень, Последние листья клён нехотя сбросит. И память меня, словно ветер, уносит В другую такую же точно московскую осень.
17. «

    Завывает ветер осени сырой На горе и в поле, в поле под горой. По душе мне осень, я люблю, когда Умирает лето, веют холода.

    Завывает ветер осени сырой На горе и в поле, в поле под горой. По душе мне осень, я люблю, когда Умирает лето, веют холода.

    — Шандор Петёфи
18. «

    Спичку зажгу — только тем утолю печали бесприютной души, что встречает вечер осенний и во мглу уходит тоскливо...

    Спичку зажгу — только тем утолю печали бесприютной души, что встречает вечер осенний и во мглу уходит тоскливо...

    — Маэда Югурэ
19. «

    Близится промозглый ноябрь-мой старинный собутыльник И всё явственнее чувствуется запах вина и слышится хриплый голос аккордеона Я буду сидеть за столиком в кафе и пить, думать, писать стихи и письма Одна. Да, одна. А что? Неплохо. Быть холодной, недосягаемой, просветлённо-печальной Быть собой И не надо никого. Вот ещё, голову всякой чушью забивать Так только, разрешить себе всплакнуть среди ночи, но не более Я говорю, что счастлива. Говорю, что привыкла. Говорю, что грустно и пусто. А на самом деле, мне никак. Глубоко безразлично. Да будет так. В такт блюзу сердце, дождь и стук каблуков Длинные ресницы и слегка надутые губы Всё правильно Все идеально.

    Близится промозглый ноябрь-мой старинный собутыльник И всё явственнее чувствуется запах вина и слышится хриплый голос аккордеона Я буду сидеть за столиком в кафе и пить, думать, писать стихи и письма Одна. Да, одна. А что? Неплохо. Быть холодной, недосягаемой, просветлённо-печальной Быть собой И не надо никого. Вот ещё, голову всякой чушью забивать Так только, разрешить себе всплакнуть среди ночи, но не более Я говорю, что счастлива. Говорю, что привыкла. Говорю, что грустно и пусто. А на самом деле, мне никак. Глубоко безразлично. Да будет так. В такт блюзу сердце, дождь и стук каблуков Длинные ресницы и слегка надутые губы Всё правильно Все идеально.
20. «

    Всё прозрачней делаются дали. Роща тополиная нага. Мир ясней, а мы яснее ль стали С облетевшею листвой в ногах?

    Всё прозрачней делаются дали. Роща тополиная нага. Мир ясней, а мы яснее ль стали С облетевшею листвой в ногах?

    — Владимир Важдаев