132 глубоких цитаты про «отчаяние»

132 цитаты про «отчаяние»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сила любви одного существа к другому, растворяет страх, отчаяние и любую боль, примиряет с чем угодно, ломает устои и сокрушает принципы.

   Сила любви одного существа к другому, растворяет страх, отчаяние и любую боль, примиряет с чем угодно, ломает устои и сокрушает принципы.

   — Наталья Солнцева · книга
2. «

   Ни одной, даже самой маленькой катастрофы. Когда тебе плохо — катастрофы помогают. Землятресение помогает понять, что у тебя все не так уж и плохо.

   Ни одной, даже самой маленькой катастрофы. Когда тебе плохо — катастрофы помогают. Землятресение помогает понять, что у тебя все не так уж и плохо.

   — Кора Хюбш · фильм
3. «

   Мы с тобой теперь будто палачи... Кто уже готов рубануть с плеча? Выживать без травм ну-ка научись, чтоб смотреть вперёд без отчаяния...

   Мы с тобой теперь будто палачи... Кто уже готов рубануть с плеча? Выживать без травм ну-ка научись, чтоб смотреть вперёд без отчаяния...
4. «

   Есть те, кто обладает неповторимым богатством и властью. Есть те, кто сжимаются и плачут от отчаяния. Есть те, кому приказано допрашивать детей. Говоря жестоким, взрослым языком: так устроен мир.

   Есть те, кто обладает неповторимым богатством и властью. Есть те, кто сжимаются и плачут от отчаяния. Есть те, кому приказано допрашивать детей. Говоря жестоким, взрослым языком: так устроен мир.

   — Джон Стейнбек
5. «

   В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

   В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Это немое отчаяние было невыносимо, потому что всегда легче излить горе словами или слезами, чем таить его в себе.

   Это немое отчаяние было невыносимо, потому что всегда легче излить горе словами или слезами, чем таить его в себе.

   — Даниель Дефо · книга
8. «

   Когда на меня нападает отчаяние, когда я чувствую себя одиноким и заброшенным, я утешаюсь молчаливым присутствием других людей, которым пришлось претерпеть большие страдания и которые сумели их пережить.

   Когда на меня нападает отчаяние, когда я чувствую себя одиноким и заброшенным, я утешаюсь молчаливым присутствием других людей, которым пришлось претерпеть большие страдания и которые сумели их пережить.

   — Стивен Каллахэн · книга
9. «

   Великое отчаяние порождает великую силу.

   Великое отчаяние порождает великую силу.

   — Стефан Цвейг
10. «

    Ты позволил себе согнуться под грузом этих бед. В конце концов ты сделал то, что и другие: ты опустил оружие, полагая, что смирение – единственное средство для понимания смысла жизни. Но на самом деле ты просто перестал бороться.

    Ты позволил себе согнуться под грузом этих бед. В конце концов ты сделал то, что и другие: ты опустил оружие, полагая, что смирение – единственное средство для понимания смысла жизни. Но на самом деле ты просто перестал бороться.

    — Лючия Тройси · книга
11. «

    Вот оно каково, отчаяние, подумала Мидж. Оно леденит, оно – холод и бесконечное одиночество. До этой минуты она никогда не понимала, что отчаяние холодное; она воображала его обжигающим, пылким, бурным. Но нет. Отчаяние – это бездонная пропасть ледяной черноты, невыносимого одиночества. И грех отчаяния, о котором говорят священники, это грех холодный, состоящий в обрубании живых, горячих человеческих контактов.

    Вот оно каково, отчаяние, подумала Мидж. Оно леденит, оно – холод и бесконечное одиночество. До этой минуты она никогда не понимала, что отчаяние холодное; она воображала его обжигающим, пылким, бурным. Но нет. Отчаяние – это бездонная пропасть ледяной черноты, невыносимого одиночества. И грех отчаяния, о котором говорят священники, это грех холодный, состоящий в обрубании живых, горячих человеческих контактов.

    — Мишель Уэльбек · книга
12. «

    У отчаяния есть одна особенность: оно не заставляет плакать. Можно всплакнуть, когда отчаяние настигает, но ещё не веришь, что это действительно отчаяние. Иногда человек плачет и потом, когда поймёт, что надо начинать новую жизнь, но увидит, что не в состоянии это сделать. Но в самом апогее отчаяния не заплачешь, даже если захочешь...

    У отчаяния есть одна особенность: оно не заставляет плакать. Можно всплакнуть, когда отчаяние настигает, но ещё не веришь, что это действительно отчаяние. Иногда человек плачет и потом, когда поймёт, что надо начинать новую жизнь, но увидит, что не в состоянии это сделать. Но в самом апогее отчаяния не заплачешь, даже если захочешь...

    — Росс Макдональд · книга
13. «

    Волки, загнанные в угол, дерутся отчаянно, унося с собой жизни опрометчивых охотников.

    Волки, загнанные в угол, дерутся отчаянно, унося с собой жизни опрометчивых охотников.

    — Галина Краснова · книга
14. «

    Чтобы серьёзно изменить свою жизнь, необходимо испытать либо вдохновение, либо отчаяние.

    Чтобы серьёзно изменить свою жизнь, необходимо испытать либо вдохновение, либо отчаяние.

    — Энтони Роббинс
15. «

    И все-таки даже у отчаяния есть плюсы: оно заставляет по-новому взглянуть на мир.

    И все-таки даже у отчаяния есть плюсы: оно заставляет по-новому взглянуть на мир.

    — Бет О'Лири · книга
16. «

    Тот, кто никогда не надеялся, не может отчаяться.

    Тот, кто никогда не надеялся, не может отчаяться.

    — Джордж Бернард Шоу
17. «

    Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

    Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

    — Августо Кури · книга
18. «

    Я села и взялась руками за голову. Мне хотелось её отвинтить, положить перед собой на пол и точным ударом ноги отправить ее как можно дальше. Так далеко, чтобы её больше никто и никогда не нашел. Но я и по мячу-то бить не умею. Наверняка бы промахнулась.

    Я села и взялась руками за голову. Мне хотелось её отвинтить, положить перед собой на пол и точным ударом ноги отправить ее как можно дальше. Так далеко, чтобы её больше никто и никогда не нашел. Но я и по мячу-то бить не умею. Наверняка бы промахнулась.

    — Анна Гавальда · книга
19. «

    Капля устала искать океан и решила, что его и вовсе нет.

    Капля устала искать океан и решила, что его и вовсе нет.

    — Би Дорси Орли
20. «

    Отчаяние я превратил в философию. Всё, что не было трагическим, безнадёжным, душераздерающим, было абсурдно. Абсурдом, например, было есть, чистить зубы, проветривать комнату.

    Отчаяние я превратил в философию. Всё, что не было трагическим, безнадёжным, душераздерающим, было абсурдно. Абсурдом, например, было есть, чистить зубы, проветривать комнату.

    — Януш Леон Вишневский · книга