51 мудрых цитата про «отчаяние»

51 цитата про «отчаяние»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

   Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   У отчаяния есть одна особенность: оно не заставляет плакать. Можно всплакнуть, когда отчаяние настигает, но ещё не веришь, что это действительно отчаяние. Иногда человек плачет и потом, когда поймёт, что надо начинать новую жизнь, но увидит, что не в состоянии это сделать. Но в самом апогее отчаяния не заплачешь, даже если захочешь...

   У отчаяния есть одна особенность: оно не заставляет плакать. Можно всплакнуть, когда отчаяние настигает, но ещё не веришь, что это действительно отчаяние. Иногда человек плачет и потом, когда поймёт, что надо начинать новую жизнь, но увидит, что не в состоянии это сделать. Но в самом апогее отчаяния не заплачешь, даже если захочешь...

   — Росс Макдональд · книга
3. «

   — Мне кажется, для нашего возраста у нас слишком большой опыт отчаяния. Давай забудем о нем. — И слишком большой опыт забвения.

   — Мне кажется, для нашего возраста у нас слишком большой опыт отчаяния. Давай забудем о нем. — И слишком большой опыт забвения.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Я села и взялась руками за голову. Мне хотелось её отвинтить, положить перед собой на пол и точным ударом ноги отправить ее как можно дальше. Так далеко, чтобы её больше никто и никогда не нашел. Но я и по мячу-то бить не умею. Наверняка бы промахнулась.

   Я села и взялась руками за голову. Мне хотелось её отвинтить, положить перед собой на пол и точным ударом ноги отправить ее как можно дальше. Так далеко, чтобы её больше никто и никогда не нашел. Но я и по мячу-то бить не умею. Наверняка бы промахнулась.

   — Анна Гавальда · книга
5. «

   Не молчи, откликнись, отзовись, Глаз не закрывай на то, что было. Отзовись, коль даже не любила, Голосом бессмертья обернись.

   Не молчи, откликнись, отзовись, Глаз не закрывай на то, что было. Отзовись, коль даже не любила, Голосом бессмертья обернись.

   — Виктор Васильевич Тарасов
6. «

   Отныне настоящее для меня важнее всего. А вовсе не будущее! Я больше не желаю ждать его. Не хочу, чтобы кто-то прислал мне SMS, признался в любви, написал, что хочет прожить со мной всю оставшуюся жизнь, а потом оказалось бы, что он ошибся номером.

   Отныне настоящее для меня важнее всего. А вовсе не будущее! Я больше не желаю ждать его. Не хочу, чтобы кто-то прислал мне SMS, признался в любви, написал, что хочет прожить со мной всю оставшуюся жизнь, а потом оказалось бы, что он ошибся номером.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   — Что, если бы я сказала тебе, что Клауса можно убить? Не временно кинжалом, а по-настоящему. — Я бы сказал, что ты отчаялась и лжешь… или пьяна. Или напившись отчаянно лжешь.

   — Что, если бы я сказала тебе, что Клауса можно убить? Не временно кинжалом, а по-настоящему. — Я бы сказал, что ты отчаялась и лжешь… или пьяна. Или напившись отчаянно лжешь.

   — Дэймон Сальваторе · сериал
8. «

   Юности свойственно отчаиваться... Кажется, что для тебя больше не будет тепла и света, но это не правда. Никто в этом мире не будет обделен любовью. Нужно только уметь вовремя разглядеть ее.

   Юности свойственно отчаиваться... Кажется, что для тебя больше не будет тепла и света, но это не правда. Никто в этом мире не будет обделен любовью. Нужно только уметь вовремя разглядеть ее.
9. «

   В минуты Отчаянья сойдёт за вечность час…

   В минуты Отчаянья сойдёт за вечность час…

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Боль — иллюзия чувств, отчаяние — иллюзия разума.

    Боль — иллюзия чувств, отчаяние — иллюзия разума.
11. «

    Чтобы показать тебе свою силу, я уничтожу твою гордость. Так что ты умрёшь в отчаянии.

    Чтобы показать тебе свою силу, я уничтожу твою гордость. Так что ты умрёшь в отчаянии.
12. «

    И все-таки даже у отчаяния есть плюсы: оно заставляет по-новому взглянуть на мир.

    И все-таки даже у отчаяния есть плюсы: оно заставляет по-новому взглянуть на мир.

    — Бет О'Лири · книга
13. «

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Сьюзен Коллинз · книга
14. «

    Волки, загнанные в угол, дерутся отчаянно, унося с собой жизни опрометчивых охотников.

    Волки, загнанные в угол, дерутся отчаянно, унося с собой жизни опрометчивых охотников.

    — Галина Краснова · книга
15. «

    — Ты выглядишь на редкость спокойной. — О! Нет, нет! Я в отчаянии! Но то есть в душе. Там, где тушь не течет!

    — Ты выглядишь на редкость спокойной. — О! Нет, нет! Я в отчаянии! Но то есть в душе. Там, где тушь не течет!

    — Габриэль Солис · сериал
16. «

    Отчаяние я превратил в философию. Всё, что не было трагическим, безнадёжным, душераздерающим, было абсурдно. Абсурдом, например, было есть, чистить зубы, проветривать комнату.

    Отчаяние я превратил в философию. Всё, что не было трагическим, безнадёжным, душераздерающим, было абсурдно. Абсурдом, например, было есть, чистить зубы, проветривать комнату.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Люди подвержены соблазну. Когда они стоят на краю адской пропасти отчаяния, они готовы встать на любую дорогу, открывающуюся перед ними — неважно, в какую сеть они попадут или кем они являются.

    Люди подвержены соблазну. Когда они стоят на краю адской пропасти отчаяния, они готовы встать на любую дорогу, открывающуюся перед ними — неважно, в какую сеть они попадут или кем они являются.

    — Себастьян Михаэлис · аниме
18. «

    Кто действительно пропал, тот молчит.

    Кто действительно пропал, тот молчит.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
20. «

    Уверенность в себе и энергия — вот что нужно, а отчаяние ведет к тому, чтобы ничего не делать.

    Уверенность в себе и энергия — вот что нужно, а отчаяние ведет к тому, чтобы ничего не делать.

    — Николай Платонович Огарев