Топ-401 цитата: «отцы и дети»

401 цитата про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я твой отец. Я всегда буду волноваться.

   Я твой отец. Я всегда буду волноваться.

   — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
2. «

   — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

   — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

   — Харпер Ли · книга
3. «

   Мне снова шесть лет, родители передают через меня сообщения друг другу.

   Мне снова шесть лет, родители передают через меня сообщения друг другу.

   — Джек (рассказчик) · фильм
4. «

   Родители лезут в жизни своих детей, думая, что помогают им, но на самом деле они лишь мешают, ломают, а то и убивают своих детей. Родители, решающие за своих детей, повелевающие ими, в итоге просто рушат их жизни, коверкают судьбы.

   Родители лезут в жизни своих детей, думая, что помогают им, но на самом деле они лишь мешают, ломают, а то и убивают своих детей. Родители, решающие за своих детей, повелевающие ими, в итоге просто рушат их жизни, коверкают судьбы.

   — Анастасия Головачева · книга
5. «

   Если мама вам купила В магазине только мячик И не хочет остальное, Все что видит, покупать, Станьте прямо, пятки вместе, Руки в стороны расставьте, Открывайте рот пошире, И кричите букву: — А! И когда, роняя сумки, С воплем: — Граждане! Тревога! Покупатели помчатся С продавщицей во главе, К вам директор магазина Подойдет и скажет маме: — Забирайте все бесплатно, Пусть он только не кричит!

   Если мама вам купила В магазине только мячик И не хочет остальное, Все что видит, покупать, Станьте прямо, пятки вместе, Руки в стороны расставьте, Открывайте рот пошире, И кричите букву: — А! И когда, роняя сумки, С воплем: — Граждане! Тревога! Покупатели помчатся С продавщицей во главе, К вам директор магазина Подойдет и скажет маме: — Забирайте все бесплатно, Пусть он только не кричит!

   — Григорий Остер · книга
6. «

   Первым действием нашим должны быть сознание и исповедание согрешений наших, оставление греховной жизни, вступление в жизнь по евангельским заповедям. Душой молитв наших и прочих благочестивых подвигов должно быть чувство покаяния. От полноты убеждения мы должны считать себя недостойными любви, недостойными имени сынов и дщерей Божиих. «Сотвори мя», – говорит кающийся блудный сын, – «яко единого от наемник твоих», трудящихся на ниве покаяния, под надзором грозного приставника – страха. Не будем искать того, приобретение чего зависит не от нас, для чего мы еще не созрели. Доколе, подобно упоминаемому в Евангелии сотнику, находимся «под властию»; доколе нами преобладают грех и падшие духи, будем свидетельствовать и исповедовать с благоразумным сотником: «Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши, но токмо рцы слово, и исцелеет отрок мой»(Мф. 8, 8). Ты пречист и пресвят, почиваешь в одних чистых и святых; но я, оскверненный, «несмь достоин, да внидеши под кров мой».

   Первым действием нашим должны быть сознание и исповедание согрешений наших, оставление греховной жизни, вступление в жизнь по евангельским заповедям. Душой молитв наших и прочих благочестивых подвигов должно быть чувство покаяния. От полноты убеждения мы должны считать себя недостойными любви, недостойными имени сынов и дщерей Божиих. «Сотвори мя», – говорит кающийся блудный сын, – «яко единого от наемник твоих», трудящихся на ниве покаяния, под надзором грозного приставника – страха. Не будем искать того, приобретение чего зависит не от нас, для чего мы еще не созрели. Доколе, подобно упоминаемому в Евангелии сотнику, находимся «под властию»; доколе нами преобладают грех и падшие духи, будем свидетельствовать и исповедовать с благоразумным сотником: «Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши, но токмо рцы слово, и исцелеет отрок мой»(Мф. 8, 8). Ты пречист и пресвят, почиваешь в одних чистых и святых; но я, оскверненный, «несмь достоин, да внидеши под кров мой».

   — Святитель Игнатий (Брянчанинов) · книга
7. «

   Ох уж эти подростки! Ещё и со мной потом намучаешься...

   Ох уж эти подростки! Ещё и со мной потом намучаешься...

   — Арина Васильева · сериал
8. «

   ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

   ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

   — Юрий Визбор · книга
9. «

   — Ты расскажешь папе? — Я его мама. Я не обязана ему ничего говорить.

   — Ты расскажешь папе? — Я его мама. Я не обязана ему ничего говорить.

   — Тала · мультфильм
10. «

    Мне было пять лет, когда мой отец отправил меня с какой-то запиской к начальнику полицейского участка, — тот прочел записку и запер меня в камере минут на пять, а потом открыл дверь и сказал: «Вот так мы поступаем с непослушными маленькими мальчиками». С тех пор мне так и не удалось избавиться от ужаса перед полицейскими.

    Мне было пять лет, когда мой отец отправил меня с какой-то запиской к начальнику полицейского участка, — тот прочел записку и запер меня в камере минут на пять, а потом открыл дверь и сказал: «Вот так мы поступаем с непослушными маленькими мальчиками». С тех пор мне так и не удалось избавиться от ужаса перед полицейскими.

    — Альфред Хичкок
11. «

    Когда ваши дети вырастают и обзаводятся своими детьми, то их проблемы — уже не ваши проблемы, и чем меньше вы будете вмешиваться, тем лучше.

    Когда ваши дети вырастают и обзаводятся своими детьми, то их проблемы — уже не ваши проблемы, и чем меньше вы будете вмешиваться, тем лучше.

    — Анна Элеонора Рузвельт
12. «

    Вырастут из нас военные, Вырастут из нас ученые, Космонавты и колхозники Токари и кузнецы Мы, как папы, вдохновенные Мы, как папы, одаренные Вырастем мы обязательно Тоже будем молодцы! Отцы!

    Вырастут из нас военные, Вырастут из нас ученые, Космонавты и колхозники Токари и кузнецы Мы, как папы, вдохновенные Мы, как папы, одаренные Вырастем мы обязательно Тоже будем молодцы! Отцы!
13. «

    Вик: Есть новости? Марк: Я не буду о деле. Уже говорил, почему. Вик: Это не мой пистолет. Марк: Пап. Хватит. Вик: И я не брал... Марк: Я уйду, и ты поговоришь с адвокатом. Я ей доверяю, и ты доверяй. Разговаривай с ней, это я и пришёл сказать. А ещё это: ты лжёшь себе. Всегда лгал. Берёшь истории и убеждаешь себя в их правдивости. Переписываешь под себя. Остановись. Расскажи правду. Вик: Вот, зачем ты пришёл. Позлорадствовать. Думаешь, я виновен? Ну конечно, надеешься, что это был я, всегда этого хотел! Смотришь свысока, чтобы чувствовать себя лучше. Ты жалкий, подлый кусок!... Ты никогда не был рядом со мной. Тебе нравится, нравится, что я здесь [в тюрьме], твоя мечта исполнилась! И ты сам знаешь правду: ты слабый, всегда был слабым. Прятался за свою мать, за свою «важную» работу... Марк: Ага, а у тебя здесь миленько. Сам всё украсил? Вик: Боже, помоги. Как бы я тебе вмазал, чтоб ты не встал! Слушайте, заберите лучше его, его прогоняйте!

    Вик: Есть новости? Марк: Я не буду о деле. Уже говорил, почему. Вик: Это не мой пистолет. Марк: Пап. Хватит. Вик: И я не брал... Марк: Я уйду, и ты поговоришь с адвокатом. Я ей доверяю, и ты доверяй. Разговаривай с ней, это я и пришёл сказать. А ещё это: ты лжёшь себе. Всегда лгал. Берёшь истории и убеждаешь себя в их правдивости. Переписываешь под себя. Остановись. Расскажи правду. Вик: Вот, зачем ты пришёл. Позлорадствовать. Думаешь, я виновен? Ну конечно, надеешься, что это был я, всегда этого хотел! Смотришь свысока, чтобы чувствовать себя лучше. Ты жалкий, подлый кусок!... Ты никогда не был рядом со мной. Тебе нравится, нравится, что я здесь [в тюрьме], твоя мечта исполнилась! И ты сам знаешь правду: ты слабый, всегда был слабым. Прятался за свою мать, за свою «важную» работу... Марк: Ага, а у тебя здесь миленько. Сам всё украсил? Вик: Боже, помоги. Как бы я тебе вмазал, чтоб ты не встал! Слушайте, заберите лучше его, его прогоняйте!

    — Вик Каллен (Vic Callan) · сериал
14. «

    Как нам удалось дать жизнь столь прекрасному существу?

    Как нам удалось дать жизнь столь прекрасному существу?

    — Росс Полдарк · сериал
15. «

    Ах, для детей своих мы все слабы душою! Отцовской нежности, как все, я не лишен, Когда подумаю, что мною ты рожден.

    Ах, для детей своих мы все слабы душою! Отцовской нежности, как все, я не лишен, Когда подумаю, что мною ты рожден.

    — Жан-Батист Мольер · книга
16. «

    Кто виноват, что с нашими детьми Трудней, чем с незнакомыми людьми?

    Кто виноват, что с нашими детьми Трудней, чем с незнакомыми людьми?

    — Григорий Гаш · книга
17. «

    Я перестал судить своих детей за то, что они выросли такими, какие есть.

    Я перестал судить своих детей за то, что они выросли такими, какие есть.

    — Грэм Джойс · книга
18. «

    Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.

    Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.

    — Василий Осипович Ключевский
19. «

    Мои родители любили меня, как любят произведение искусства: предмет, который держат дома и восхищаются им в надежде, что когда-нибудь он станет ценным.

    Мои родители любили меня, как любят произведение искусства: предмет, который держат дома и восхищаются им в надежде, что когда-нибудь он станет ценным.

    — Эмма Скотт · книга
20. «

    Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

    Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

    — Фредерик Бегбедер · книга