32 цитаты «палачи» для статуса

Тема «палачи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 32 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я — и рана и меч. И палач, и тот, с кого он снимает кожу.

   Я — и рана и меч. И палач, и тот, с кого он снимает кожу.

   — Похоронная процессия роз (Bara no sôretsu) · фильм
2. «

   Вежлив бывает и палач.

   Вежлив бывает и палач.

   — Александр Васильевич Суворов
3. «

   Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке. Но не равно развиваются звериные свойства человека. Если же в ком-нибудь они пересиливают в своем развитии все другие его свойства, то такой человек, конечно, становится ужасным и безобразным. Палачи бывают двух родов: одни бывают добровольные, другие – подневольные, обязанные. Добровольный палач, конечно, во всех отношениях ниже подневольного, которым, однако, так гнушается народ, гнушается до ужаса, до гадливости, до безотчетного, чуть не мистического страха.

   Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке. Но не равно развиваются звериные свойства человека. Если же в ком-нибудь они пересиливают в своем развитии все другие его свойства, то такой человек, конечно, становится ужасным и безобразным. Палачи бывают двух родов: одни бывают добровольные, другие – подневольные, обязанные. Добровольный палач, конечно, во всех отношениях ниже подневольного, которым, однако, так гнушается народ, гнушается до ужаса, до гадливости, до безотчетного, чуть не мистического страха.

   — Владимир Владимирович Личутин · книга
4. «

   Палачи — что те, во времена инквизиции, что нынешние, — они хорошо знают: не давай человеку возможности уйти в себя, ни на миг не оставляй в уединении, не выключай свет ни днем ни ночью, лиши его сна и покоя — и он заговорит. Пытки крадут наши души тем, что не дают остаться наедине с собой, а это нам нужно как воздух, чтобы дышать.

   Палачи — что те, во времена инквизиции, что нынешние, — они хорошо знают: не давай человеку возможности уйти в себя, ни на миг не оставляй в уединении, не выключай свет ни днем ни ночью, лиши его сна и покоя — и он заговорит. Пытки крадут наши души тем, что не дают остаться наедине с собой, а это нам нужно как воздух, чтобы дышать.

   — Паскаль Мерсье · книга
5. «

   Вы запятнали себя злодейскими деяниями против двух королевств. Вы убийца, насильник, грабитель. Ваши сообщники изобличили вас, хотя вина ваша не требует доказательств. Мы не на суде, господин Флетчер, мы на войне. И к вашему глубокому сожалению, я здесь и судья и палач в одном лице.

   Вы запятнали себя злодейскими деяниями против двух королевств. Вы убийца, насильник, грабитель. Ваши сообщники изобличили вас, хотя вина ваша не требует доказательств. Мы не на суде, господин Флетчер, мы на войне. И к вашему глубокому сожалению, я здесь и судья и палач в одном лице.

   — Ипполито Альбрицци (Александр Дюбуа) · фильм
6. «

   Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

   Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
7. «

   Палач обычно выступает в маске… законности.

   Палач обычно выступает в маске… законности.

   — Станислав Ежи Лец · книга
8. «

   Нет в России палача, который бы не боялся стать однажды жертвой, нет такой жертвы, пусть самой несчастной, которая не призналась бы (хотя бы себе) в моральной способности стать палачом.

   Нет в России палача, который бы не боялся стать однажды жертвой, нет такой жертвы, пусть самой несчастной, которая не призналась бы (хотя бы себе) в моральной способности стать палачом.

   — Иосиф Александрович Бродский
9. «

   На миг палачу почудилось, что он тоже человек (или почти человек), и он испытал нечто похожее на угрызения совести.

   На миг палачу почудилось, что он тоже человек (или почти человек), и он испытал нечто похожее на угрызения совести.

   — Федерико Андахази · книга
10. «

    Он не встречал ещё ни одного палача, который не был бы трусом.

    Он не встречал ещё ни одного палача, который не был бы трусом.

    — Мария Семенова · книга
11. «

    Палачи роднятся с палачами. Значит вырождаются? Возможно.

    Палачи роднятся с палачами. Значит вырождаются? Возможно.

    — Станислав Ежи Лец
12. «

    Самые страшные палачи всегда уверены в своей особой ценности для истории.

    Самые страшные палачи всегда уверены в своей особой ценности для истории.

    — Иар Эльтеррус · книга
13. «

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    — Ханна Кент · книга
14. «

    Палачу орден, сколько добра мне и государству киевскому сделал.

    Палачу орден, сколько добра мне и государству киевскому сделал.
15. «

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    — Шань Са · книга
16. «

    Я проклял всё, к чему прикасаюсь. Никто не выпьет воду, которую пил я. Даже если будет умирать от голода, не съест хлеба, который ем я. Когда выхожу на рынок, хулиганы плюют на землю. Дети убегают, матерям становится страшно. Меня даже не захоронят вместе с другими подданными — у нас своё кладбище. Даже имён не напишут на чёрных надгробных камнях, для того чтобы не проклинали эти имена. Как кузнец куёт подковы, как он взмахивает своим молотом, также и я забираю чужие души, ни разу не замешкаясь, не смотря на чужие слёзы, так как я знаю, что у каждого в жизни есть свои обязанности. И это моя. Я — палач. Наш Повелитель — это тень Бога на Земле. Он вынесет приговор, а я стану его ангелом смерти и исполню его. До сегодняшнего дня я отрубил сотни голов, кидал петлю на шею. Видел плачущие и молящие глаза. Кто он, какое совершил преступление, грешен или нет — не знаю. Но получив приказ, отправляясь за жизнью, я молю только об одном: Боже, молю тебя! Лишь бы этот человек не был невиновен...

    Я проклял всё, к чему прикасаюсь. Никто не выпьет воду, которую пил я. Даже если будет умирать от голода, не съест хлеба, который ем я. Когда выхожу на рынок, хулиганы плюют на землю. Дети убегают, матерям становится страшно. Меня даже не захоронят вместе с другими подданными — у нас своё кладбище. Даже имён не напишут на чёрных надгробных камнях, для того чтобы не проклинали эти имена. Как кузнец куёт подковы, как он взмахивает своим молотом, также и я забираю чужие души, ни разу не замешкаясь, не смотря на чужие слёзы, так как я знаю, что у каждого в жизни есть свои обязанности. И это моя. Я — палач. Наш Повелитель — это тень Бога на Земле. Он вынесет приговор, а я стану его ангелом смерти и исполню его. До сегодняшнего дня я отрубил сотни голов, кидал петлю на шею. Видел плачущие и молящие глаза. Кто он, какое совершил преступление, грешен или нет — не знаю. Но получив приказ, отправляясь за жизнью, я молю только об одном: Боже, молю тебя! Лишь бы этот человек не был невиновен...

    — Палач · сериал
17. «

    Палач всегда включает логику, чтобы объяснить свои действия, поэтому он может забыть о том, что не хочется вспоминать. Но жертва забыть не способна. Для нее все, что произошло, мелькает перед глазами постоянно. И память эта передается от родителей к детям. Ты еще не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.

    Палач всегда включает логику, чтобы объяснить свои действия, поэтому он может забыть о том, что не хочется вспоминать. Но жертва забыть не способна. Для нее все, что произошло, мелькает перед глазами постоянно. И память эта передается от родителей к детям. Ты еще не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.

    — Харуки Мураками · книга
18. «

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    — Олег Рой · книга
19. «

    Так кричи – не молчи, И в последний миг Пусть нацелив мечи – дрогнут палачи. Сталь оков, превратится в прах, Страх навеки в ночи – растворится.

    Так кричи – не молчи, И в последний миг Пусть нацелив мечи – дрогнут палачи. Сталь оков, превратится в прах, Страх навеки в ночи – растворится.
20. «

    Жертва мечтает когда-нибудь стать палачом.

    Жертва мечтает когда-нибудь стать палачом.