192 цитаты про «Петербург», которые стоит перечитать

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 192 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!

   Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!
2. «

   Помню также, писал я Плещееву, что, живя в Питере, в один месяц я сделал столько, сколько моим молодым друзьям, которые за что-то на меня сердятся, не сделать в целый год; и я не соврал, ибо каждый из моих друзей в 12 раз больше бездельник, чем я.

   Помню также, писал я Плещееву, что, живя в Питере, в один месяц я сделал столько, сколько моим молодым друзьям, которые за что-то на меня сердятся, не сделать в целый год; и я не соврал, ибо каждый из моих друзей в 12 раз больше бездельник, чем я.

   — Антон Павлович Чехов
3. «

   Петербург — черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию. Там часто концентрируются большие творцы — их это место притягивает. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, так вот в Петербурге количество творцов уравновешивает эту черную дыру.

   Петербург — черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию. Там часто концентрируются большие творцы — их это место притягивает. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, так вот в Петербурге количество творцов уравновешивает эту черную дыру.

   — Борис Гребенщиков · книга
4. «

   Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса.

   Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
5. «

   Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу. Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит. Старик, вздыхая гладит волос и хлеба черствую ковригу, Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.

   Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу. Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит. Старик, вздыхая гладит волос и хлеба черствую ковригу, Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.

   — Даниил Хармс
6. «

   Я — вечный Питер, Ты — Москва.

   Я — вечный Питер, Ты — Москва.
7. «

   И мне всегда тепло Под питерским дождём, А ты под золотым Московским солнцем мёрзнешь.

   И мне всегда тепло Под питерским дождём, А ты под золотым Московским солнцем мёрзнешь.
8. «

   Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно, Серебряно-призрачный город туманов! Ах, Петербург, красавиц «мушки», Дворцы, каналы, Невский твой! И Александр Сергеич Пушкин У парапета над Невой!

   Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно, Серебряно-призрачный город туманов! Ах, Петербург, красавиц «мушки», Дворцы, каналы, Невский твой! И Александр Сергеич Пушкин У парапета над Невой!

   — Николай Яковлевич Агнивцев
9. «

   Иду по Питеру, а думаю по-ленинградски Стараюсь громко не ругаться матом Рядом со львам, сфинксами и лошадями.

   Иду по Питеру, а думаю по-ленинградски Стараюсь громко не ругаться матом Рядом со львам, сфинксами и лошадями.

   — Сергей Матвеев
10. «

    Все мои друзья и родственники в Петербурге сказали мне: надень что-то серьезное, забудь про то, что на дворе лето. Это Петербург.

    Все мои друзья и родственники в Петербурге сказали мне: надень что-то серьезное, забудь про то, что на дворе лето. Это Петербург.

    — Иван Ургант
11. «

    Будучи на Невском, ты увидишь, вдруг, Что проспект стал домом для друзей и подруг. Чем вам просто слушать наш рассказ, Лучше постарайтесь побывать у нас ещё pаз.

    Будучи на Невском, ты увидишь, вдруг, Что проспект стал домом для друзей и подруг. Чем вам просто слушать наш рассказ, Лучше постарайтесь побывать у нас ещё pаз.
12. «

    Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

    Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

    — Андрей Столяров · книга
13. «

    Уличная музыка – это очень про свободу. Про дух города, про его душу и сердце. Про право на самовыражение. Про творчество и единение. Про хороший текст и красивый звук. Музыка вписывается в архитектуру, сливается с душами горожан, пропитывает камни на Дворцовой. Музыка становится частью города, особой достопримечательностью. По-моему, это здорово. Мы с моими гостями бродим вдоль Невы, любим фотографировать закаты и гулять по мостам. А в самом конце вечера тихо присесть на площади у Зимнего Дворца и окунуться в волшебные звуки уличной музыки. Порой её качество многократно превосходит то, что предлагает нам телевидение и радио. Она живая, понимаете? Живой голос живого города.

    Уличная музыка – это очень про свободу. Про дух города, про его душу и сердце. Про право на самовыражение. Про творчество и единение. Про хороший текст и красивый звук. Музыка вписывается в архитектуру, сливается с душами горожан, пропитывает камни на Дворцовой. Музыка становится частью города, особой достопримечательностью. По-моему, это здорово. Мы с моими гостями бродим вдоль Невы, любим фотографировать закаты и гулять по мостам. А в самом конце вечера тихо присесть на площади у Зимнего Дворца и окунуться в волшебные звуки уличной музыки. Порой её качество многократно превосходит то, что предлагает нам телевидение и радио. Она живая, понимаете? Живой голос живого города.
14. «

    Не добела раскалена, и всё-таки уже белеет ночь над Невою. Ум болеет тоской и негой молодой. Когда о купол золотой луч разобьется предрассветный и лето входит в Летний сад, каких наград, каких услад иных просить у жизни этой?

    Не добела раскалена, и всё-таки уже белеет ночь над Невою. Ум болеет тоской и негой молодой. Когда о купол золотой луч разобьется предрассветный и лето входит в Летний сад, каких наград, каких услад иных просить у жизни этой?

    — Белла Ахмадулина
15. «

    И танцы все грязней, и все прочнее двери, пока в протяжной тьме густеет пустота, и, бронзовой руке Харона не поверив, уключина Невы скрипит в тисках моста.

    И танцы все грязней, и все прочнее двери, пока в протяжной тьме густеет пустота, и, бронзовой руке Харона не поверив, уключина Невы скрипит в тисках моста.

    — Иван Храмовник
16. «

    Россия — криминальная страна, Питер — криминальная столица, торговля антиквариатом — криминальный бизнес...

    Россия — криминальная страна, Питер — криминальная столица, торговля антиквариатом — криминальный бизнес...

    — Елена Колина · книга
17. «

    Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком Вдоль реки до Невского любит погулять. Отдохнёт на площади, посидит у берега, Через мост отправится к крепости опять.

    Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком Вдоль реки до Невского любит погулять. Отдохнёт на площади, посидит у берега, Через мост отправится к крепости опять.
18. «

    Как бьётся сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив!..

    Как бьётся сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
19. «

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    — Вера Полозкова
20. «

    Страна питала и никогда не могла досыта напитать кровью своею петербургские призраки.

    Страна питала и никогда не могла досыта напитать кровью своею петербургские призраки.

    — Алексей Толстой · книга