29 фраз, которые всё говорят о «Петербург»

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 29 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   — Иван Гончаров · книга
2. «

   Пётр Первый однажды решил поехать в петербург, и появился Петербург.

   Пётр Первый однажды решил поехать в петербург, и появился Петербург.

   — Иван Ургант
3. «

   Но как только выйдет солнце, Вспыхнут золотом сады, Заблестит моё оконце, И душа вдруг засмеётся От осенней красоты!

   Но как только выйдет солнце, Вспыхнут золотом сады, Заблестит моё оконце, И душа вдруг засмеётся От осенней красоты!
4. «

   Ленинградская жизнь сразу же показалась Тане более породистой, с интересным корешком, и как-то лучше обставленной во всех отношениях, — и улицы, и вещи, и люди обладали большим удельным весом, что ли.

   Ленинградская жизнь сразу же показалась Тане более породистой, с интересным корешком, и как-то лучше обставленной во всех отношениях, — и улицы, и вещи, и люди обладали большим удельным весом, что ли.

   — Людмила Улицкая · книга
5. «

   Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

   Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

   — Александр Александрович Блок
6. «

   В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...

   В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...
7. «

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   — Ольга Лукас · книга
8. «

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   — Саша («Квартет И») · фильм
9. «

   Питерский ветер подул на сердечные раны, Чтобы поменьше болели, быстрее прошли. Листья с берёз разлетаются, как телеграммы. Солнышко тихо врачует душевные швы..

   Питерский ветер подул на сердечные раны, Чтобы поменьше болели, быстрее прошли. Листья с берёз разлетаются, как телеграммы. Солнышко тихо врачует душевные швы..
10. «

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    — Астольф де Кюстин · книга
11. «

    — Петербург — многоликий город. Видите: сегодня у него таинственное и пугающее лицо. В белые ночи он очаровательно воздушен. Это — живой, глубоко чувствующий город. Клим сказал: — Вчера я подумал, что вы не любите его. — Вчера я с ним поссорилась; ссориться — не значит не любить.

    — Петербург — многоликий город. Видите: сегодня у него таинственное и пугающее лицо. В белые ночи он очаровательно воздушен. Это — живой, глубоко чувствующий город. Клим сказал: — Вчера я подумал, что вы не любите его. — Вчера я с ним поссорилась; ссориться — не значит не любить.

    — Максим Горький · книга
12. «

    — Вы не из тех людей, что считает Петербург раем на земле, а Москву — геенной огненной с девятью кругами МКАДА? — Да нет, красивый город, ну был во всяком случае...

    — Вы не из тех людей, что считает Петербург раем на земле, а Москву — геенной огненной с девятью кругами МКАДА? — Да нет, красивый город, ну был во всяком случае...

    — Slove. Прямо в сердце · фильм
13. «

    Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

    Санкт-Петербург, конечно, необыкновенный город. Это ощущают и те, кто родился в нем, и те, кто приезжает сюда всего на несколько дней, чтоб своими глазами впитать его неземное очарование. Сотни стихотворений, тысячи книг посвящены этому городу: хрупким мостам, замершим в светящемся воздухе, узким каналам, набережным, причудливым фонарям, просторам его площадей, громадам дворцов, отраженных в воде, улицам, где царит звонкая каменная тишина, лестницам, тесным дворам, переходящим один в другой. Альбомы, изданные на прекрасной бумаге, открывают то легкое золото шпилей, касающихся небес, то колоннаду собора, распахивающуюся вдоль проспекта, то виснущий в пустоте многоокончатый эркер, то ангела в облаках, осеняющего город благословением. Выходят статьи, где исследуется философия Петербурга, его способность создавать миражи — мороки, затмевающие рассудок. Петербург называют городом грёз.

    — Андрей Столяров · книга
14. «

    Ночь стучится в окна дождём И зовёт пройтись по мостам. Рано… Мы ещё подождём – Мы верны лишь белым ночам.

    Ночь стучится в окна дождём И зовёт пройтись по мостам. Рано… Мы ещё подождём – Мы верны лишь белым ночам.
15. «

    В город белых ночей приезжают смотреть на небо и рано умирать. Остальные столицы к ранней смерти не располагают. В Нью-Йорке, Париже и Москве живут долго и работают напряженно.

    В город белых ночей приезжают смотреть на небо и рано умирать. Остальные столицы к ранней смерти не располагают. В Нью-Йорке, Париже и Москве живут долго и работают напряженно.

    — Илья Стогoff · книга
16. «

    — Иван Степанович, фестиваль этот проходит не на соседней улице. Это всё-таки другой город. — Тем более у Питере. — Так, Валюха, а шо ты против имеешь культурной столицы нашей родины? — Та какой там культурной? Вон у телевизоре всё время говорят — криминальная столица. — Та ты больше смотри! Питер — это прежде всего город, в котором творил Пушкин! — Да-да, вот там его и убили.

    — Иван Степанович, фестиваль этот проходит не на соседней улице. Это всё-таки другой город. — Тем более у Питере. — Так, Валюха, а шо ты против имеешь культурной столицы нашей родины? — Та какой там культурной? Вон у телевизоре всё время говорят — криминальная столица. — Та ты больше смотри! Питер — это прежде всего город, в котором творил Пушкин! — Да-да, вот там его и убили.

    — Максим Ковалев · сериал
17. «

    В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными.

    В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными.

    — Клиффорд Леви
18. «

    В начале лета в Петербурге случаются иногда прелестные дни — светлые, жаркие, тихие.

    В начале лета в Петербурге случаются иногда прелестные дни — светлые, жаркие, тихие.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Нет в мире города с такой богатой революционной историей, как Ленинград. Все здесь напоминало о борьбе. И стены Петропавловской крепости, и чугунные мосты через Неву, и корпуса бывшего Путиловского завода, на котором работал мой дед Тимофей Матвеев. <...> В этом городе творили Пушкин, Гоголь, Достоевский… Здесь, на Сенатской площади, царские войска палили картечью по декабристам… У Зимнего дворца в январское воскресенье 1905 года царь расстрелял рабочих… Побывав в Ленинграде, мы сразу стали взрослее, духовно богаче. Одно дело — читать в книгах о том, как брали Зимний, и другое — видеть арку бывшего Генерального штаба, из-под которой красногвардейцы начали атаку, самому пройти по Дворцовой площади, побывать в залах Зимнего, где было арестовано Временное правительство Керенского…

    Нет в мире города с такой богатой революционной историей, как Ленинград. Все здесь напоминало о борьбе. И стены Петропавловской крепости, и чугунные мосты через Неву, и корпуса бывшего Путиловского завода, на котором работал мой дед Тимофей Матвеев. <...> В этом городе творили Пушкин, Гоголь, Достоевский… Здесь, на Сенатской площади, царские войска палили картечью по декабристам… У Зимнего дворца в январское воскресенье 1905 года царь расстрелял рабочих… Побывав в Ленинграде, мы сразу стали взрослее, духовно богаче. Одно дело — читать в книгах о том, как брали Зимний, и другое — видеть арку бывшего Генерального штаба, из-под которой красногвардейцы начали атаку, самому пройти по Дворцовой площади, побывать в залах Зимнего, где было арестовано Временное правительство Керенского…

    — Юрий Алексеевич Гагарин · книга
20. «

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    — Вера Полозкова