77 цитат про «писатели» со смыслом», которые стоит перечитать

77 цитат про «писатели» со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У писателя слово должно умирать. Как зерно, которое брошено в почву, чтобы родить смыслы.

   У писателя слово должно умирать. Как зерно, которое брошено в почву, чтобы родить смыслы.

   — Евгений Викторович Жаринов
2. «

   Чем короче и реже ты пишешь, тем больше и чаще тебя печатают.

   Чем короче и реже ты пишешь, тем больше и чаще тебя печатают.

   — Антон Павлович Чехов
3. «

   Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше.

   Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
4. «

   Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает. Так что всегда читайте проверенных авторов, и если даже вы отклонитесь от них, всегда возвращайтесь назад. Каждый день принимайте немного средства от нищеты, смерти и других горестей. И если вы только что в спешке охватили сразу несколько тем, остановитесь на одной из них, чтобы в течении дня осмыслить ее и переварить.

   Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает. Так что всегда читайте проверенных авторов, и если даже вы отклонитесь от них, всегда возвращайтесь назад. Каждый день принимайте немного средства от нищеты, смерти и других горестей. И если вы только что в спешке охватили сразу несколько тем, остановитесь на одной из них, чтобы в течении дня осмыслить ее и переварить.

   — Сократ
5. «

   При столкновении государства с писателем всегда проигрывает государство. Но при столкновении писателя с народом всегда проигрывает писатель.

   При столкновении государства с писателем всегда проигрывает государство. Но при столкновении писателя с народом всегда проигрывает писатель.

   — Чингиз Абдуллаев
6. «

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   — Марк Твен
7. «

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   — Григорий Чхартишвили · книга
9. «

   В фильме «Криминальное чтиво» подруга одного из главных героев недоумевает, почему маленький животик может быть так приятен владельцу и так осуждаться в обществе. Я её понимаю. Ничего страшного, если у ваших текстов есть небольшой животик. Нет ничего страшного в предложениях с округлостями. Не обязательно, чтобы проза была плоской, жёсткой, рифлёной, как стиральная доска — как нас учат в школе. Нас учат писать так же, как качают пресс. Но писательство бывает приятнее этого. Писательство бывает житейским.

   В фильме «Криминальное чтиво» подруга одного из главных героев недоумевает, почему маленький животик может быть так приятен владельцу и так осуждаться в обществе. Я её понимаю. Ничего страшного, если у ваших текстов есть небольшой животик. Нет ничего страшного в предложениях с округлостями. Не обязательно, чтобы проза была плоской, жёсткой, рифлёной, как стиральная доска — как нас учат в школе. Нас учат писать так же, как качают пресс. Но писательство бывает приятнее этого. Писательство бывает житейским.

   — Джулия Кэмерон · книга
10. «

    — Вы, писатели, вечно всё придумываете… То, чего нет. — Да, а вы, фотографы, просто снимаете то, что есть. — Я называю это оцифровкой реальности, какой бы образ я не снимала, он навсегда остаётся в моём компьютере. — Интересная мысль. В таком случае мои тексты – это оцифрованная фантазия.

    — Вы, писатели, вечно всё придумываете… То, чего нет. — Да, а вы, фотографы, просто снимаете то, что есть. — Я называю это оцифровкой реальности, какой бы образ я не снимала, он навсегда остаётся в моём компьютере. — Интересная мысль. В таком случае мои тексты – это оцифрованная фантазия.

    — Дмитрий Игнатов · книга
11. «

    Мысль летит, а слова идут шагом. В этом вся драма писателя.

    Мысль летит, а слова идут шагом. В этом вся драма писателя.

    — Александр Грин
12. «

    Подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии.

    Подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
13. «

    Текст — и в этом его большой секрет — хочет быть написанным. Он любит своего писателя, как Бог любит тех, кто ему искренне верен. Позвольте себе писать — и это наполнит ваше сердце и страницы и поможет наполнить жизнь.

    Текст — и в этом его большой секрет — хочет быть написанным. Он любит своего писателя, как Бог любит тех, кто ему искренне верен. Позвольте себе писать — и это наполнит ваше сердце и страницы и поможет наполнить жизнь.

    — Джулия Кэмерон · книга
14. «

    Никто не упомнит твоей гражданской ответственности во время учёбы в Университете. Зато многие помнят твою ответственность в другом деле. Том, которому ты самоотверженно предавалась в университетских туалетах. Историю Партии ты писала, потому что была любовницей её генсека. Все твои одиннадцать романов напечатаны в издательстве, содержавшемся на деньги Партии, а рецензии на них сочиняли мелкие газетёнки, опять же близкие к Партии, да и сами романы неважнецкие — в этом все сходятся. Но в одном ты, безусловно, права — мой романчик тоже был так себе, это несомненно...

    Никто не упомнит твоей гражданской ответственности во время учёбы в Университете. Зато многие помнят твою ответственность в другом деле. Том, которому ты самоотверженно предавалась в университетских туалетах. Историю Партии ты писала, потому что была любовницей её генсека. Все твои одиннадцать романов напечатаны в издательстве, содержавшемся на деньги Партии, а рецензии на них сочиняли мелкие газетёнки, опять же близкие к Партии, да и сами романы неважнецкие — в этом все сходятся. Но в одном ты, безусловно, права — мой романчик тоже был так себе, это несомненно...

    — Джеп Гамбарделла · фильм
15. «

    Чтобы рассказать историю мало уметь хорошо писать, ещё нужно обладать смелостью…

    Чтобы рассказать историю мало уметь хорошо писать, ещё нужно обладать смелостью…

    — Ракель · фильм
16. «

    Смерть авторов не дожидается их кончины.

    Смерть авторов не дожидается их кончины.

    — Жак Деррида
17. «

    Книги, которые имеет смысл читать, обладают одним общим свойством: они написаны автором для самого себя. Даже если сочинение адресовано определенному кругу людей или вообще человечеству, настоящая книга всегда узнается по отсутствию претензии. Пишущий не боится выглядеть наивным, не пытается показаться умнее или образованнее, чем он есть, не изображает, будто его волнует то, к чему он на самом деле равнодушен, не предпринимает усилий понравиться. Автору не до этого. Автор болен неким вопросом, поиск ответа на который является курсом лечения. Если хочешь излечиться, нельзя тратить силы на несущественное.

    Книги, которые имеет смысл читать, обладают одним общим свойством: они написаны автором для самого себя. Даже если сочинение адресовано определенному кругу людей или вообще человечеству, настоящая книга всегда узнается по отсутствию претензии. Пишущий не боится выглядеть наивным, не пытается показаться умнее или образованнее, чем он есть, не изображает, будто его волнует то, к чему он на самом деле равнодушен, не предпринимает усилий понравиться. Автору не до этого. Автор болен неким вопросом, поиск ответа на который является курсом лечения. Если хочешь излечиться, нельзя тратить силы на несущественное.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Многие из наших мнений мы составляем по нашим излюбленным книгам. Писатель, предпочитаемый нами, является нашим наиболее влиятельным учителем; мы глядим на мир его глазами. Если мы обыкновенно читаем книги, возвышенные по своему тону, здравые по рассуждению и выдающиеся по глубокомыслию, — наш ум развивает в себе те же самые качества. Если, напротив, мы читаем слабые или порочные книги, наш ум перенимает их недостатки или пороки. Мы не можем избегнуть влияния того, что мы читаем, как не можем избегнуть влияния того воздуха, которым дышим.

    Многие из наших мнений мы составляем по нашим излюбленным книгам. Писатель, предпочитаемый нами, является нашим наиболее влиятельным учителем; мы глядим на мир его глазами. Если мы обыкновенно читаем книги, возвышенные по своему тону, здравые по рассуждению и выдающиеся по глубокомыслию, — наш ум развивает в себе те же самые качества. Если, напротив, мы читаем слабые или порочные книги, наш ум перенимает их недостатки или пороки. Мы не можем избегнуть влияния того, что мы читаем, как не можем избегнуть влияния того воздуха, которым дышим.

    — Орисон Марден · книга
19. «

    Памятником должны стать книги, а если нет, то лучше, чтобы автора как можно быстрее забыли.

    Памятником должны стать книги, а если нет, то лучше, чтобы автора как можно быстрее забыли.

    — Джордж Бернард Шоу
20. «

    Чтение книг — это лучшая работа для вашей фантазии. Поверьте мне, если она останется безработной, то голодать от этого будете только вы.

    Чтение книг — это лучшая работа для вашей фантазии. Поверьте мне, если она останется безработной, то голодать от этого будете только вы.

    — Данил Павлов