381 цитата про «писатели», которые захочется сохранить

Собрали 381 цитата на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Такие события, как гибель Пушкина, уход Льва Толстого, внезапно открывают, сколь много значат в истории, культуре не только их творения — их личности!

   Такие события, как гибель Пушкина, уход Льва Толстого, внезапно открывают, сколь много значат в истории, культуре не только их творения — их личности!

   — Натан Эйдельман · книга
2. «

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   — Борис Акунин · книга
3. «

   — Твой срок вышел три месяца назад, что происходит? — Сердце не лежит. Романтическая литература больше не настоящая. — Не настоящая? Кто бы говорил, ты пишешь о людях, которые плывут в закат на лодке. — А что будет на следующий день, когда взойдет солнце? — Следующего дня не существует. Не путай реальность с романтической новеллой.

   — Твой срок вышел три месяца назад, что происходит? — Сердце не лежит. Романтическая литература больше не настоящая. — Не настоящая? Кто бы говорил, ты пишешь о людях, которые плывут в закат на лодке. — А что будет на следующий день, когда взойдет солнце? — Следующего дня не существует. Не путай реальность с романтической новеллой.

   — Глория Хорн · фильм
4. «

   Это глупо. На это нельзя ответить. Разве можно предсказать, как будет биться сердце в ближайшее время? Перо ведь только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

   Это глупо. На это нельзя ответить. Разве можно предсказать, как будет биться сердце в ближайшее время? Перо ведь только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

   — Франц Кафка
5. «

   Герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто ещё не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал. Но разве не правда, что автору не дано говорить ни о чем ином, кроме как о самом себе?

   Герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто ещё не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал. Но разве не правда, что автору не дано говорить ни о чем ином, кроме как о самом себе?

   — Милан Кундера · книга
6. «

   С детства мне казалось, что в писательском ремесле есть нечто высокое и таинственное; что люди, которым дан этот талант — создавать собственные миры, — равны богам или чародеям. Мне виделось что-то волшебное в людях, которые могут проникнуть в чужие мысли и чужую душу, заставляют нас забывать о собственной жизни, вылезти из своей оболочки, переносят в неведомые дали, а затем возвращают обратно. И знаете что? Я до сих пор так думаю.

   С детства мне казалось, что в писательском ремесле есть нечто высокое и таинственное; что люди, которым дан этот талант — создавать собственные миры, — равны богам или чародеям. Мне виделось что-то волшебное в людях, которые могут проникнуть в чужие мысли и чужую душу, заставляют нас забывать о собственной жизни, вылезти из своей оболочки, переносят в неведомые дали, а затем возвращают обратно. И знаете что? Я до сих пор так думаю.

   — Энн Ламотт · книга
7. «

   А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

   А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
8. «

   Главное, что должен уметь писатель, – претворять те чувства, которые он испытывает, в те, которые он хочет внушить. Поначалу ему это удается случайно. Но затем на место случая должен прийти талант. Значит, у истоков гения стоит случайность.

   Главное, что должен уметь писатель, – претворять те чувства, которые он испытывает, в те, которые он хочет внушить. Поначалу ему это удается случайно. Но затем на место случая должен прийти талант. Значит, у истоков гения стоит случайность.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

   Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
10. «

    Когда я не пишу, я чувствую только усталость, печаль и тяжесть на душе; когда пишу, меня терзает беспокойство и страх.

    Когда я не пишу, я чувствую только усталость, печаль и тяжесть на душе; когда пишу, меня терзает беспокойство и страх.

    — Франц Кафка · книга
11. «

    Любой черновой набросок сам по себе ничего не стоит.

    Любой черновой набросок сам по себе ничего не стоит.

    — Эрнест Хемингуэй
12. «

    Я огорчён услышать своё имя упомянутым среди великих авторов, так как те имеют неприятное обыкновение отдавать концы.

    Я огорчён услышать своё имя упомянутым среди великих авторов, так как те имеют неприятное обыкновение отдавать концы.

    — Марк Твен
13. «

    Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

    Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

    — Франц Кафка
14. «

    Я знаю, что настоящего таланта у меня нет. Но если я буду писать книгу за книгой, может быть, однажды и напишу что-нибудь стоящее.

    Я знаю, что настоящего таланта у меня нет. Но если я буду писать книгу за книгой, может быть, однажды и напишу что-нибудь стоящее.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Писатели — величайшие лгуны.

    Писатели — величайшие лгуны.
16. «

    Писатели обожают пить кофе, многие — пить чай. Так некоторые совсем спиваются.

    Писатели обожают пить кофе, многие — пить чай. Так некоторые совсем спиваются.

    — Ульяна Тулина · фильм
17. «

    Самый главный грех — соваться в чужие дела, а писатели никогда не должны соваться в чужие души, нет, ни в коем случае. Писатель суётся в свою собственную душу. И всё.

    Самый главный грех — соваться в чужие дела, а писатели никогда не должны соваться в чужие души, нет, ни в коем случае. Писатель суётся в свою собственную душу. И всё.

    — Варлам Шаламов · книга
18. «

    Большинство авторов ведут себя в своих сочинениях, как светские люди за беседой: заняты только тем, чтобы нравиться. Они мало заботятся о том, как достигнуть этого — ложью или истиной.

    Большинство авторов ведут себя в своих сочинениях, как светские люди за беседой: заняты только тем, чтобы нравиться. Они мало заботятся о том, как достигнуть этого — ложью или истиной.

    — Клод Адриан Гельвеций
19. «

    — Паспорт мне, гражданка, ни к чему. Единственным документом, удостоверяющим личность писателя, являются его произведения

    — Паспорт мне, гражданка, ни к чему. Единственным документом, удостоверяющим личность писателя, являются его произведения

    — Анри Торосов · книга
20. «

    Я люблю писать для своих читателей. Люблю их слушать, и думать вместе. О мире, в котором все так запутано. О человеческой природе, полной противоречий. Главное, чтобы честно, без зауми и скуки. Легко! О сложном.

    Я люблю писать для своих читателей. Люблю их слушать, и думать вместе. О мире, в котором все так запутано. О человеческой природе, полной противоречий. Главное, чтобы честно, без зауми и скуки. Легко! О сложном.

    — Елена Котова