637 цитат «писатели» — избранное

Собрали 637 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В других землях писатели пишут или для толпы, или для малого числа. У нас последнее невозможно, должно писать для самого себя.

   В других землях писатели пишут или для толпы, или для малого числа. У нас последнее невозможно, должно писать для самого себя.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
2. «

   но....пусть её руки навсегда останутся тонкими, пусть она каждый вечер кладет их тебе на плечи, пусть ерошит пальцами твои волосы и тыкается носиком тебе в щеку, пусть твой вдох совпадет с её выдохом, и пусть она уйдет, пусть она обязательно уйдет, везде оставив свой запах, везде-везде, от дивана до подъезда, после чего ты напишешь свою лучшую вещь и окончательно рассоришься с критиками... а потом... а потом пусть они снимут с тебя кожу... ты ведь уже согласен, Насими, не так ли? Верно, согласен, заранее согласен, на всю жизнь согласен, а потому — пусть снимают....

   но....пусть её руки навсегда останутся тонкими, пусть она каждый вечер кладет их тебе на плечи, пусть ерошит пальцами твои волосы и тыкается носиком тебе в щеку, пусть твой вдох совпадет с её выдохом, и пусть она уйдет, пусть она обязательно уйдет, везде оставив свой запах, везде-везде, от дивана до подъезда, после чего ты напишешь свою лучшую вещь и окончательно рассоришься с критиками... а потом... а потом пусть они снимут с тебя кожу... ты ведь уже согласен, Насими, не так ли? Верно, согласен, заранее согласен, на всю жизнь согласен, а потому — пусть снимают....

   — Самит Алиев · книга
3. «

   Когда пишешь роман о взрослых, точно знаешь, где остановиться, — на свадьбе; но когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе удобнее.

   Когда пишешь роман о взрослых, точно знаешь, где остановиться, — на свадьбе; но когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе удобнее.

   — Марк Твен · книга
4. «

   Плох тот писатель, которому не верят на слово.

   Плох тот писатель, которому не верят на слово.

   — Эмиль Кроткий (Эммануил Яковлевич Герман)
5. «

   Талант — это детище определенного душевного строя, в котором многих свойств обычно не достает и в котором преобладает впечатлительность, проявления коей не замечается в книгах, но живо ощущается в жизни, как, например, любознательность, причуды, желание пойти туда-то и туда-то ради собственного удовольствия, а не для расширения или поддержания светских отношений и вообще не ради них.

   Талант — это детище определенного душевного строя, в котором многих свойств обычно не достает и в котором преобладает впечатлительность, проявления коей не замечается в книгах, но живо ощущается в жизни, как, например, любознательность, причуды, желание пойти туда-то и туда-то ради собственного удовольствия, а не для расширения или поддержания светских отношений и вообще не ради них.

   — Марсель Пруст · книга
6. «

   Запиши, да не держи при себе, отдай миру.

   Запиши, да не держи при себе, отдай миру.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Все романисты, хорошие или плохие, — герои. Они сражаются в одиночку, они обладают верой святых. Они чаще терпят поражение, нежели побеждают, они не могут рассчитывать на милосердие мира негодяев. Их силы подтачивают (вот почему в большинстве романов можно найти слабые места) житейские проблемы, болезни детей, предательство друзей, измены жен. Они не обращают внимания на раны и продолжают сражаться, открывая в себе все новые источники энергии.

   Все романисты, хорошие или плохие, — герои. Они сражаются в одиночку, они обладают верой святых. Они чаще терпят поражение, нежели побеждают, они не могут рассчитывать на милосердие мира негодяев. Их силы подтачивают (вот почему в большинстве романов можно найти слабые места) житейские проблемы, болезни детей, предательство друзей, измены жен. Они не обращают внимания на раны и продолжают сражаться, открывая в себе все новые источники энергии.

   — Марио Пьюзо · книга
8. «

   Ты пишешь для потомства? Баловство! За это не похвалит современник. Да-с, для тебе подобных У него Ни лишней славы нет, ни лишних денег!

   Ты пишешь для потомства? Баловство! За это не похвалит современник. Да-с, для тебе подобных У него Ни лишней славы нет, ни лишних денег!

   — Борис Заходер · книга
9. «

   Дурак! — кричал он своему отражению в зеркале – Ты хотел писать и пытался писать, а о чем было писать? Что у тебя такого было за душой? Кой-какие ребяческие понятия да незрелые чувства, жадное, но неосознанное чувство красоты, дремучее невежество, сердце, готовое разорваться от любви, и мечта, огромная, как эта любовь, и бесплодная, как твое невежество.

   Дурак! — кричал он своему отражению в зеркале – Ты хотел писать и пытался писать, а о чем было писать? Что у тебя такого было за душой? Кой-какие ребяческие понятия да незрелые чувства, жадное, но неосознанное чувство красоты, дремучее невежество, сердце, готовое разорваться от любви, и мечта, огромная, как эта любовь, и бесплодная, как твое невежество.

   — Джек Лондон · книга
10. «

    Если у творческого человека нет возможности творить, то его душа не находит покоя.

    Если у творческого человека нет возможности творить, то его душа не находит покоя.

    — Аристарх Ромашин · книга
11. «

    — Стыдно не знать писательницу Оксану Робски! — Стыдно Оксану Робски писательницей называть!

    — Стыдно не знать писательницу Оксану Робски! — Стыдно Оксану Робски писательницей называть!

    — Маша Васнецова · сериал
12. «

    Писать хорошую книгу — то же самое, что нырнуть под воду и задержать дыхание.

    Писать хорошую книгу — то же самое, что нырнуть под воду и задержать дыхание.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд
13. «

    Мистер Флеминг предупреждает, что, если вы не перечислите гонорар вовремя, миссис Флеминг придется всю следующую неделю питаться одной спаржей.

    Мистер Флеминг предупреждает, что, если вы не перечислите гонорар вовремя, миссис Флеминг придется всю следующую неделю питаться одной спаржей.

    — Ян Флеминг
14. «

    — Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они — это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает. А поскольку символом общества являешься в данном случае ты, тебе в первую очередь и накидают банок… — Изя хихикнул. — Воображаю, как они расправятся с твоим Румером! Гейгер пожал плечом. — Конечно, если у Румера есть недостатки, настоящий писатель обязан их изобразить. На то он и писатель, чтобы врачевать язвы. — Сроду писатели не врачевали никаких язв, — возразил Изя. — Больная совесть просто болит, и все…

    — Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они — это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает. А поскольку символом общества являешься в данном случае ты, тебе в первую очередь и накидают банок… — Изя хихикнул. — Воображаю, как они расправятся с твоим Румером! Гейгер пожал плечом. — Конечно, если у Румера есть недостатки, настоящий писатель обязан их изобразить. На то он и писатель, чтобы врачевать язвы. — Сроду писатели не врачевали никаких язв, — возразил Изя. — Больная совесть просто болит, и все…

    — Борис Стругацкий · книга
15. «

    Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону. Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

    Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону. Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

    — Вячеслав Солдатенко (Слава Сэ) · книга
16. «

    Мне понадобилось полвека, чтобы понять, что у меня нет литературного дара. Увы, к тому времени я уже был известным писателем.

    Мне понадобилось полвека, чтобы понять, что у меня нет литературного дара. Увы, к тому времени я уже был известным писателем.

    — Роберт Бенчли
17. «

    Муза — прекрасная дама, которая является лишь тем, кто готов ждать её в кромешной тишине, не сломав перо о стену отчаяния. Без неё творчество становится ремеслом, как шитьё сапог вслепую.

    Муза — прекрасная дама, которая является лишь тем, кто готов ждать её в кромешной тишине, не сломав перо о стену отчаяния. Без неё творчество становится ремеслом, как шитьё сапог вслепую.

    — Аристарх Ромашин
18. «

    Книгу можно научиться писать, только начав писать. В этом ремесле, как и в любом другом, следует после краткого колебания броситься в воду.

    Книгу можно научиться писать, только начав писать. В этом ремесле, как и в любом другом, следует после краткого колебания броситься в воду.

    — Андре Моруа · книга
19. «

    Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: «Я знаю только один долг — любить». Всему прочему я говорю нет. Решительное нет.

    Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: «Я знаю только один долг — любить». Всему прочему я говорю нет. Решительное нет.

    — Альбер Камю
20. «

    Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели. Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!

    Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели. Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!

    — Владимир Николаевич Войнович · книга