158 цитат на тему «письма» — подборка редакции

Собрали 158 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Галина Ивановна, вы простите, если что-то в моём письме задело или обидело вас. Просто когда я писала его, я была на взводе. — ... И пьяная!!!

   — Галина Ивановна, вы простите, если что-то в моём письме задело или обидело вас. Просто когда я писала его, я была на взводе. — ... И пьяная!!!

   — Костя Воронин · сериал
2. «

   Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

   Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

   — Эдуард Успенский · книга
3. «

   Читать прелестно написанное любовное письмо — это высшее наслаждение для недотроги, это для нее минута отдыха. Тут ей уж не надо ломать комедию, она может позволить себе слушать голос своего сердца.

   Читать прелестно написанное любовное письмо — это высшее наслаждение для недотроги, это для нее минута отдыха. Тут ей уж не надо ломать комедию, она может позволить себе слушать голос своего сердца.

   — Стендаль · книга
4. «

   В чтении письма от человека, который уже умер, есть нечто необычное, я бы даже сказал — благоговейное, поэтому я не мог допустить, чтобы все родные сновали вокруг меня.

   В чтении письма от человека, который уже умер, есть нечто необычное, я бы даже сказал — благоговейное, поэтому я не мог допустить, чтобы все родные сновали вокруг меня.

   — Юстейн Гордер · книга
5. «

   Писем нет. Таким же холодом Снег траншею заметал. Говорят, молчанье – золото. Люди гибнут за металл.

   Писем нет. Таким же холодом Снег траншею заметал. Говорят, молчанье – золото. Люди гибнут за металл.

   — Евгений Данилович Агранович
6. «

   Человек, который получает письма, богаче того, к кому письма не ходят. Если в почтовом ящике не водится ничего, кроме рекламных листовок и газет, такой почтовый ящик бесплоден. Скучно и безрадостно его существование. У человека, который получает письма, будущее не может быть совсем уж темным и пустым, ведь сам запечатанный конверт уже и весть, и утешение.

   Человек, который получает письма, богаче того, к кому письма не ходят. Если в почтовом ящике не водится ничего, кроме рекламных листовок и газет, такой почтовый ящик бесплоден. Скучно и безрадостно его существование. У человека, который получает письма, будущее не может быть совсем уж темным и пустым, ведь сам запечатанный конверт уже и весть, и утешение.

   — Михаил Нисенбаум · книга
7. «

   И письмо любимой он снова читал. Лишь три слова: останься в живых, Адмирал!

   И письмо любимой он снова читал. Лишь три слова: останься в живых, Адмирал!
8. «

   Вот я опять письмо тебе пишу. В нём дым костра, тайги весёлый шум. Ночной концерт двух стареньких, Двух стареньких гитар. И километры могучих кедров, Рассветных зорь пожар. <...> Напиши мне письмо, хоть две строчки всего. Чтобы я иногда прочитать мог его. Чтобы спеть о любви просто так, для души. Напиши мне письмо, хоть одно напиши!

   Вот я опять письмо тебе пишу. В нём дым костра, тайги весёлый шум. Ночной концерт двух стареньких, Двух стареньких гитар. И километры могучих кедров, Рассветных зорь пожар. <...> Напиши мне письмо, хоть две строчки всего. Чтобы я иногда прочитать мог его. Чтобы спеть о любви просто так, для души. Напиши мне письмо, хоть одно напиши!
9. «

   Ты прочтешь это письмо обязательно и минутку подумаешь обо мне. Я так бесконечно радуюсь твоему существованию, всему твоему, даже безотносительно к себе, что не хочу верить, что я сам тебе совсем не важен.

   Ты прочтешь это письмо обязательно и минутку подумаешь обо мне. Я так бесконечно радуюсь твоему существованию, всему твоему, даже безотносительно к себе, что не хочу верить, что я сам тебе совсем не важен.

   — Владимир Маяковский
10. «

    Когда-то я страшно завидовал людям, не отвечавшим на мои письма: я считал их существами высшей породы.

    Когда-то я страшно завидовал людям, не отвечавшим на мои письма: я считал их существами высшей породы.

    — Кароль Ижиковский
11. «

    Пишут матери и жены, Пишут дети в первый раз, Шлют приветы и поклоны Все, кто дороги для нас.

    Пишут матери и жены, Пишут дети в первый раз, Шлют приветы и поклоны Все, кто дороги для нас.

    — Самуил Маршак
12. «

    Со временем ты поймешь, что самое трудное не сжечь письма, а забыть их...

    Со временем ты поймешь, что самое трудное не сжечь письма, а забыть их...

    — баронесса фон Эггерсдорф · фильм
13. «

    Yes, it's gonna be a cold lonely summer But I feel the emptiness. I'll send you all my dreams every day in a letter, Sealed with a kiss.

    Yes, it's gonna be a cold lonely summer But I feel the emptiness. I'll send you all my dreams every day in a letter, Sealed with a kiss.
14. «

    Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.

    Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.
15. «

    Китнисс. Страну ты своей стрелой может быть и шокировала, но меня, как обычно, нет. Ты такая, какой я себе представлял. Жаль, что нам не удалось проститься, но Койн и Сноу мертвы, и судьба страны решится сегодня. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Сегодня лидеры двенадцати дистриктов проведут выборы. Победит, разумеется, Пейлор. Она стала голосом разума. Жаль, что тебе выпало столько тягот. И теперь от них не уйти. Но если б все пришлось повторить ради такого исхода, я повторил бы. Война закончена. Наступили чудесные времена, когда все согласны не повторять зверств. Конечно, мы всего лишь жалкие людишки с короткой памятью и даром к саморазрушению. Впрочем, как знать. Может, на этот раз мы научимся. Я приказал увезти тебя из Капитолия. Лучше тебе скрыться из виду. Когда придет время, командор Пейлор тебя помилует. И страна обретёт покой. Я надеюсь, и ты тоже. Плутарх.

    Китнисс. Страну ты своей стрелой может быть и шокировала, но меня, как обычно, нет. Ты такая, какой я себе представлял. Жаль, что нам не удалось проститься, но Койн и Сноу мертвы, и судьба страны решится сегодня. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Сегодня лидеры двенадцати дистриктов проведут выборы. Победит, разумеется, Пейлор. Она стала голосом разума. Жаль, что тебе выпало столько тягот. И теперь от них не уйти. Но если б все пришлось повторить ради такого исхода, я повторил бы. Война закончена. Наступили чудесные времена, когда все согласны не повторять зверств. Конечно, мы всего лишь жалкие людишки с короткой памятью и даром к саморазрушению. Впрочем, как знать. Может, на этот раз мы научимся. Я приказал увезти тебя из Капитолия. Лучше тебе скрыться из виду. Когда придет время, командор Пейлор тебя помилует. И страна обретёт покой. Я надеюсь, и ты тоже. Плутарх.

    — Плутарх Хэвенсби · фильм
16. «

    Большинство писем от родителей наполнены неосуществленными родительскими мечтами, замаскированными под добрые советы.

    Большинство писем от родителей наполнены неосуществленными родительскими мечтами, замаскированными под добрые советы.

    — Курт Воннегут
17. «

    Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное... Ты берешь бумагу и карандаш... И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово... Ты пишешь тому, кого уже нет... Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь... И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя...

    Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное... Ты берешь бумагу и карандаш... И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово... Ты пишешь тому, кого уже нет... Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь... И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя...

    — Джиневра «Джин» · фильм
18. «

    Писать письма и общаться с живым человеком — не одно и то же.

    Писать письма и общаться с живым человеком — не одно и то же.

    — Тина Капур · фильм
19. «

    Дорогой ты! Прошу прощения! Я тебя разочаровала. Увы! Все мои старания выложить любовь на эту страницу будут неискренними, натянутыми и не задержатся в памяти. Мне жаль. Ты должен знать, что я – обычная девушка. У меня дрожат коленки. У меня вьются волосы. Я до сих пор содрогаюсь, когда кто-нибудь говорит «прощай», и я понимаю, что это всерьез. Я – романтик самого худшего толка и уже перестала за это извиняться. Зато я извиняюсь почти за все остальное. За то, что стою в очереди за вещами, которые принадлежат мне. За то, что хочу вещей, которые, как мне кажется, мне не следовало бы иметь. Я говорю «простите» как минимум пятнадцать раз на дню и жалею о том, что не знаю, за какую ниточку внутри себя потянуть и наконец-то – наконец-то! – прекратить извиняться. Кстати, тебе следует знать, что я теряю веру в себя еще до завтрака. И теряю носки. Много носков. Раз – и нет. Пуфф! Так что, пожалуйста, не думай, что я могу дать тебе что-то такое, чего ты не можешь дать себе сам. Я и сама-то не слишком хорошо во всем разбираюсь. Иди и живи своей жизнью. А я останусь здесь и буду болеть за тебя в фоновом режиме. С любовью, Я.

    Дорогой ты! Прошу прощения! Я тебя разочаровала. Увы! Все мои старания выложить любовь на эту страницу будут неискренними, натянутыми и не задержатся в памяти. Мне жаль. Ты должен знать, что я – обычная девушка. У меня дрожат коленки. У меня вьются волосы. Я до сих пор содрогаюсь, когда кто-нибудь говорит «прощай», и я понимаю, что это всерьез. Я – романтик самого худшего толка и уже перестала за это извиняться. Зато я извиняюсь почти за все остальное. За то, что стою в очереди за вещами, которые принадлежат мне. За то, что хочу вещей, которые, как мне кажется, мне не следовало бы иметь. Я говорю «простите» как минимум пятнадцать раз на дню и жалею о том, что не знаю, за какую ниточку внутри себя потянуть и наконец-то – наконец-то! – прекратить извиняться. Кстати, тебе следует знать, что я теряю веру в себя еще до завтрака. И теряю носки. Много носков. Раз – и нет. Пуфф! Так что, пожалуйста, не думай, что я могу дать тебе что-то такое, чего ты не можешь дать себе сам. Я и сама-то не слишком хорошо во всем разбираюсь. Иди и живи своей жизнью. А я останусь здесь и буду болеть за тебя в фоновом режиме. С любовью, Я.

    — Ханна Бренчер · книга
20. «

    Письма тем, от кого ждала нежности, одобрения, ласки; от кого никогда её не получила, отнесла на кладбище, бросила в пустую могилу Теоны и присыпала землёй сверху. Пусть мёртвое останется среди мёртвых. Я жива и иду дальше.

    Письма тем, от кого ждала нежности, одобрения, ласки; от кого никогда её не получила, отнесла на кладбище, бросила в пустую могилу Теоны и присыпала землёй сверху. Пусть мёртвое останется среди мёртвых. Я жива и иду дальше.

    — Мария Фариса · книга