174 цитаты «подростки» на каждый день

174 цитаты про «подростки»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Вы занимались сексом? — Мама! Мне же 14 лет! — На днях по телевизору показывали беременную девочку, которой тоже было всего четырнадцать лет. — Это была не я. — А наркотики ты не принимала? — Мам, ну перестань! Откуда у меня наркотики?! — Я не знаю, но та четырнадцатилетняя беременная девочка, которую показывали по телевизору, была наркоманкой! — Это была не я. — Вы пили? — Ну мама! Мама, Тоби привез нас на дискотеку и потом заехала за нами, когда бы мы успели выпить? — Не знаю. В наше время по телевизору постоянно показывают пьяных беременных четырнадцатилетних наркоманок.

   — Вы занимались сексом? — Мама! Мне же 14 лет! — На днях по телевизору показывали беременную девочку, которой тоже было всего четырнадцать лет. — Это была не я. — А наркотики ты не принимала? — Мам, ну перестань! Откуда у меня наркотики?! — Я не знаю, но та четырнадцатилетняя беременная девочка, которую показывали по телевизору, была наркоманкой! — Это была не я. — Вы пили? — Ну мама! Мама, Тоби привез нас на дискотеку и потом заехала за нами, когда бы мы успели выпить? — Не знаю. В наше время по телевизору постоянно показывают пьяных беременных четырнадцатилетних наркоманок.

   — Сесилия Ахерн · книга
2. «

   Старшие классы, насколько я помню, были дерьмовым местом для ребенка, и, наверное, остаются такими по сей день. К тем, кто вспоминает их как «лучшие годы своей жизни», я испытываю настороженность и жалость. Для большинства подростков это время сомнений, стрессов и болезненной неловкости. И это те, кому повезло. Для тех, над кем издеваются – для «дрищей», «очкорасов», «жиробасов» и «тормозов» — это четыре года отчаяния и ненависти двух типов: ненависти к себе и тем, кто пинает тебя в коридоре, стягивает с тебя шорты в спортзале и придумывает клички вроде «педососа» или «жаборыла», которые пристают к тебе намертво. Во время ирокезских ритуалов подросткам, чтобы стать мужчинам, нужно в обнаженном виде пробежать сквозь строй соплеменников, которые в это время колошматят их дубинками и тычут копьями в задницы. В случае со старшими классами твоя цель – выпускной, а не Перо Мужественности, но в остальном все обстоит точно так же.

   Старшие классы, насколько я помню, были дерьмовым местом для ребенка, и, наверное, остаются такими по сей день. К тем, кто вспоминает их как «лучшие годы своей жизни», я испытываю настороженность и жалость. Для большинства подростков это время сомнений, стрессов и болезненной неловкости. И это те, кому повезло. Для тех, над кем издеваются – для «дрищей», «очкорасов», «жиробасов» и «тормозов» — это четыре года отчаяния и ненависти двух типов: ненависти к себе и тем, кто пинает тебя в коридоре, стягивает с тебя шорты в спортзале и придумывает клички вроде «педососа» или «жаборыла», которые пристают к тебе намертво. Во время ирокезских ритуалов подросткам, чтобы стать мужчинам, нужно в обнаженном виде пробежать сквозь строй соплеменников, которые в это время колошматят их дубинками и тычут копьями в задницы. В случае со старшими классами твоя цель – выпускной, а не Перо Мужественности, но в остальном все обстоит точно так же.

   — Стивен Кинг
3. «

   Многие из нас возлагают на подростков слишком много ответственности, потому что так принято в обществе. Мы обычно больше переживаем за подростков-девочек, чем за мальчиков. Мальчик не может забеременеть, его не изнасилуют, как девочку, и поэтому мальчиком предоставляется больше свободы. Им разрешается позже приходить домой (если вообще время прихода оговаривается). Нам кажется, что мальчики выглядят сильными, ответственными и выносливыми, и мы обращаемся с ними так как, словно они действительно обладают всеми этими качествами.

   Многие из нас возлагают на подростков слишком много ответственности, потому что так принято в обществе. Мы обычно больше переживаем за подростков-девочек, чем за мальчиков. Мальчик не может забеременеть, его не изнасилуют, как девочку, и поэтому мальчиком предоставляется больше свободы. Им разрешается позже приходить домой (если вообще время прихода оговаривается). Нам кажется, что мальчики выглядят сильными, ответственными и выносливыми, и мы обращаемся с ними так как, словно они действительно обладают всеми этими качествами.

   — Мэг Микер · книга
4. «

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   — Майя ван Вейдженен · книга
5. «

   Худы... Угловаты... Глазасты.. В пятнадцать непризнаных лет. Досыта вы ели нечасто, Утрами вставали чуть свет, В гремучих цехах на Урале, У жарких печей, за станком, Отцам вы своим помогали, В смертельной их схватке, С врагом.

   Худы... Угловаты... Глазасты.. В пятнадцать непризнаных лет. Досыта вы ели нечасто, Утрами вставали чуть свет, В гремучих цехах на Урале, У жарких печей, за станком, Отцам вы своим помогали, В смертельной их схватке, С врагом.

   — Людмила Константиновна Татьяничева
6. «

   Знаете это ощущение, когда с тобой происходит что-то офигенное и ты сразу об этом и не задумываешься? А когда начинаешь, то думаешь всё больше? И чем больше ты думаешь, тем безумнее всё кажется, а в итоге ты паникуешь и момент скатывается в говно? Ага, лучше не надо сегодня до этого доводить.

   Знаете это ощущение, когда с тобой происходит что-то офигенное и ты сразу об этом и не задумываешься? А когда начинаешь, то думаешь всё больше? И чем больше ты думаешь, тем безумнее всё кажется, а в итоге ты паникуешь и момент скатывается в говно? Ага, лучше не надо сегодня до этого доводить.

   — Хлоя Прайс · игра
7. «

   Подростковый возраст — это очень тяжелый период. Взрослые обращаются с подростками как с детьми и ждут, чтобы они вели себя как дети. Командуют ими, словно маленькими животными, а потом хотят, чтобы из них выросли нормальные взрослые. Рационально мыслящие, уверенные в себе люди. Это трудный, никчемный, нестабильный период.

   Подростковый возраст — это очень тяжелый период. Взрослые обращаются с подростками как с детьми и ждут, чтобы они вели себя как дети. Командуют ими, словно маленькими животными, а потом хотят, чтобы из них выросли нормальные взрослые. Рационально мыслящие, уверенные в себе люди. Это трудный, никчемный, нестабильный период.

   — Беатрис Спаркс · книга
8. «

   Подростковая любовь: пиво и поцелуи. Боже, как же тяжело когда тебя никто не любит, Но ты веришь, что найдешь единственную такую.

   Подростковая любовь: пиво и поцелуи. Боже, как же тяжело когда тебя никто не любит, Но ты веришь, что найдешь единственную такую.
9. «

   – Я слышала, что девочки твоего возраста говорят обидные вещи. Не буду принимать их близко к сердцу. – К счастью, у тебя его нет. – Наконец ты сказала доброе слово матери.

   – Я слышала, что девочки твоего возраста говорят обидные вещи. Не буду принимать их близко к сердцу. – К счастью, у тебя его нет. – Наконец ты сказала доброе слово матери.

   — Уэнздей Аддамс · сериал
10. «

    Просто трудный возраст, смятая постель, Ну а плакать лучше в дождь или в метель, Чтоб никто и не подумал, что слаба, В шестнадцать лет твоя душа, Твоя душа...

    Просто трудный возраст, смятая постель, Ну а плакать лучше в дождь или в метель, Чтоб никто и не подумал, что слаба, В шестнадцать лет твоя душа, Твоя душа...
11. «

    Подростки опасны. От гормонов они как терминаторы.

    Подростки опасны. От гормонов они как терминаторы.

    — Сус Рамирез · мультфильм
12. «

    — Как Джульетт? — Она дома, под замком. Лет до пятидесяти.

    — Как Джульетт? — Она дома, под замком. Лет до пятидесяти.

    — Бриджит Келли · сериал
13. «

    Шестнадцатилетние юноши думают, что они бессмертны и непобедимы.

    Шестнадцатилетние юноши думают, что они бессмертны и непобедимы.

    — Джордж Мартин · книга
14. «

    Так вот что значит быть четырнадцатилетней сегодня? Ясно осознавать, что все продается и покупается в этом дольнем мире, и в тоже время оставаться настолько наивной и нежной, и верить, что можно, взяв за руки двух взрослых одновременно, шагая посередине, между ними, и не вприпрыжку, как раньше, но крепко сжимая их руки, сковывая их собою, несмотря ни на что удержать их ВМЕСТЕ.

    Так вот что значит быть четырнадцатилетней сегодня? Ясно осознавать, что все продается и покупается в этом дольнем мире, и в тоже время оставаться настолько наивной и нежной, и верить, что можно, взяв за руки двух взрослых одновременно, шагая посередине, между ними, и не вприпрыжку, как раньше, но крепко сжимая их руки, сковывая их собою, несмотря ни на что удержать их ВМЕСТЕ.

    — Анна Гавальда · книга
15. «

    Мы хотели наслаждаться синим небом, а нас заставляли глядеть на черную доску. Мы задумывались над смыслом жизни, а нас неволили — думай над равнобедренными треугольниками. Нам нравилось слушать Владимира Высоцкого, а нас заставляли заучивать ветхозаветное: «Мой дядя самых честных правил...» Нас превозносили за послушание и наказывали за непокорность. Тебе, друг Вася, это нравилось, а мне нет! Я из тех, кто ненавидит ошейник с веревочкой...

    Мы хотели наслаждаться синим небом, а нас заставляли глядеть на черную доску. Мы задумывались над смыслом жизни, а нас неволили — думай над равнобедренными треугольниками. Нам нравилось слушать Владимира Высоцкого, а нас заставляли заучивать ветхозаветное: «Мой дядя самых честных правил...» Нас превозносили за послушание и наказывали за непокорность. Тебе, друг Вася, это нравилось, а мне нет! Я из тех, кто ненавидит ошейник с веревочкой...

    — Владимир Тендряков · книга
16. «

    ... обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого деловитого птенца, воображающего себя ярким, незаменимым, отборным... <...> А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.

    ... обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого деловитого птенца, воображающего себя ярким, незаменимым, отборным... <...> А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Надпись на парте: «К 12-ти годам люди становятся невыносимыми».

    Надпись на парте: «К 12-ти годам люди становятся невыносимыми».

    — Александр Дашевский
18. «

    …То, что мы держим при себе, мы тщательнее всего прячем от родителей.

    …То, что мы держим при себе, мы тщательнее всего прячем от родителей.

    — Маркус Зусак · книга
19. «

    А помнишь небо, помнишь сны о молчаньи, Юное тело в голубом одеяле, Помнишь как мы умирали в прощаньи, Сердце застыло...

    А помнишь небо, помнишь сны о молчаньи, Юное тело в голубом одеяле, Помнишь как мы умирали в прощаньи, Сердце застыло...
20. «

    Как ни странно, чтобы подросток чувствовал любовь родителей, они должны установить для него правила и ограничения. Без этого подростку кажется, что он никому не нужен и никто о нем не заботится. А это действительно приведет к беде

    Как ни странно, чтобы подросток чувствовал любовь родителей, они должны установить для него правила и ограничения. Без этого подростку кажется, что он никому не нужен и никто о нем не заботится. А это действительно приведет к беде

    — Мэг Микер · книга