268 фраз, которые всё говорят о «подростки»

268 цитат про «подростки»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мои мягкие игрушки знают обо мне так много, Они в шоке, но для всех я недотрога!

   Мои мягкие игрушки знают обо мне так много, Они в шоке, но для всех я недотрога!
2. «

   Когда тебе десять, ты так мечтаешь вырасти, Когда тебе пятнадцать — у тебя невеста, Всё чаще бываешь у соседнего подъезда, Но мама и папа снова станут «предками» Заберут на дачу, разлучат на лето. Ветрено к учёбе, гулянки, пьянки — двадцать, Время двенадцать, и мама хочет дождаться Сына, ведь у неё один он, И как назло, не доступен телефон. Мужа уже нет, или еще хуже, Закрыв глаза, ждёт сына на кухне, Ужин остыл. Задёрнет занавеску Знаешь, мне так не нравятся твои невесты.

   Когда тебе десять, ты так мечтаешь вырасти, Когда тебе пятнадцать — у тебя невеста, Всё чаще бываешь у соседнего подъезда, Но мама и папа снова станут «предками» Заберут на дачу, разлучат на лето. Ветрено к учёбе, гулянки, пьянки — двадцать, Время двенадцать, и мама хочет дождаться Сына, ведь у неё один он, И как назло, не доступен телефон. Мужа уже нет, или еще хуже, Закрыв глаза, ждёт сына на кухне, Ужин остыл. Задёрнет занавеску Знаешь, мне так не нравятся твои невесты.
3. «

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   — Майя ван Вейдженен · книга
4. «

   По моему разумению, только сумасшедший может убивать других людей.

   По моему разумению, только сумасшедший может убивать других людей.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

   Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Имидж важен для большинства подростков, и брат не стал исключением. Он устал от бедности и тем более устал выглядеть бедно. В шестнадцать лет он начал работать мойщиком посуды в кафе-мороженом и копить деньги.

   Имидж важен для большинства подростков, и брат не стал исключением. Он устал от бедности и тем более устал выглядеть бедно. В шестнадцать лет он начал работать мойщиком посуды в кафе-мороженом и копить деньги.

   — Мика Спаркс · книга
7. «

   Переходный возраст-это когда в жару ты не знаешь, чего ты хочешь: мороженного или пива…

   Переходный возраст-это когда в жару ты не знаешь, чего ты хочешь: мороженного или пива…
8. «

   — Тебе тревожнее, когда ты с другими или когда ты один? — Одинаково?

   — Тебе тревожнее, когда ты с другими или когда ты один? — Одинаково?

   — Роберт Эллман · сериал
9. «

   Нужно общаться со своими детьми, нужно общаться с подростком на языке подростка. Но для этого нужно сначала его изучить, потому что время меняется, подростки тоже меняются. Не нужно общаться с подростком на языке, на котором говорил ты когда был подростком. Если у тебя дома живёт подросток, не нужно к нему вламываться в комнату с богданой «Prodigy» и кричать: «Йоу, чел! Как сам? What's up? Как дела? Всё фифти-фифти? Сникерсни!» Он закроется в себе, для его суицида появятся основания.

   Нужно общаться со своими детьми, нужно общаться с подростком на языке подростка. Но для этого нужно сначала его изучить, потому что время меняется, подростки тоже меняются. Не нужно общаться с подростком на языке, на котором говорил ты когда был подростком. Если у тебя дома живёт подросток, не нужно к нему вламываться в комнату с богданой «Prodigy» и кричать: «Йоу, чел! Как сам? What's up? Как дела? Всё фифти-фифти? Сникерсни!» Он закроется в себе, для его суицида появятся основания.

   — Стас Старовойтов
10. «

    В сравнении со мной Аоки казался белым лебедем посреди болота. Не скрою, умная голова и соображал быстро. На лету схватывал, что интересует людей, о чем они думают, и умело подстраивал свое поведение под общение с ними. Тем и заставлял всех восхищаться.

    В сравнении со мной Аоки казался белым лебедем посреди болота. Не скрою, умная голова и соображал быстро. На лету схватывал, что интересует людей, о чем они думают, и умело подстраивал свое поведение под общение с ними. Тем и заставлял всех восхищаться.

    — Харуки Мураками · книга
11. «

    Стены в комнате подрастающего ребенка — лучшее наглядное пособие по занимательной этнологии. Квадратные метры, на которых жизнь кипит, бурлит и обновляется, безостановочно пожирая патафикс.

    Стены в комнате подрастающего ребенка — лучшее наглядное пособие по занимательной этнологии. Квадратные метры, на которых жизнь кипит, бурлит и обновляется, безостановочно пожирая патафикс.

    — Анна Гавальда · книга
12. «

    У них нет никаких занятий, только скука, и от этого им приходят на ум эти чудовищные, вызванные хмелем идеи.

    У них нет никаких занятий, только скука, и от этого им приходят на ум эти чудовищные, вызванные хмелем идеи.

    — Андрес Файель · книга
13. «

    Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

    Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

    — Александр Ткаченко · книга
14. «

    Иногда другие люди очень в нас нуждаются. Даже если они этого и не признают.

    Иногда другие люди очень в нас нуждаются. Даже если они этого и не признают.

    — Уильям Прайс · игра
15. «

    Страшен человек, оставшийся подростком навсегда (а такие есть — часто талантливые и творческие).

    Страшен человек, оставшийся подростком навсегда (а такие есть — часто талантливые и творческие).

    — Валерий Рабинович · книга
16. «

    — Папы тут нет, может пора признаться? — Не понимаю о чём ты — Ты переживаешь, что никому не нравишься, — вот и выдумала кого-то Платона! Что за имя? Он что собака, или, ещё хуже, — рэпер?!

    — Папы тут нет, может пора признаться? — Не понимаю о чём ты — Ты переживаешь, что никому не нравишься, — вот и выдумала кого-то Платона! Что за имя? Он что собака, или, ещё хуже, — рэпер?!

    — Диана Вениаминовна Васильева · сериал
17. «

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    — Джон Грин · книга
18. «

    Прежде чем она встретила его, она жила в нехорошем месте. Она была ещё подростком, но не таким, как другие. Она с трудом могла что-то делать, редко выходила из дома. За этим следил её отец, Зинбель. Лишь изредка она выбиралась на свободу сама, собирала хворост и травы, вот чем живут на равнинах Оркни. Таков был её мир. Похожий на этот, суровый и пустынный. И там был он. Одинокая фигура, мальчик фехтующий в тени дерева. Она помнит, как впервые увидела его. Её молодым глазам казалось, будто он танцует, и весь мир танцует вместе с ним. Мрак расступился, и впервые в жизни она увидела... луч надежды.

    Прежде чем она встретила его, она жила в нехорошем месте. Она была ещё подростком, но не таким, как другие. Она с трудом могла что-то делать, редко выходила из дома. За этим следил её отец, Зинбель. Лишь изредка она выбиралась на свободу сама, собирала хворост и травы, вот чем живут на равнинах Оркни. Таков был её мир. Похожий на этот, суровый и пустынный. И там был он. Одинокая фигура, мальчик фехтующий в тени дерева. Она помнит, как впервые увидела его. Её молодым глазам казалось, будто он танцует, и весь мир танцует вместе с ним. Мрак расступился, и впервые в жизни она увидела... луч надежды.
19. «

    Помните, когда ваш ребёнок начинал ползать, вы строили физические ограждения вокруг него, чтобы он не повредил себя. Подросток такой же ползунок. Ему нужны жёсткие правила безопасности.

    Помните, когда ваш ребёнок начинал ползать, вы строили физические ограждения вокруг него, чтобы он не повредил себя. Подросток такой же ползунок. Ему нужны жёсткие правила безопасности.

    — Мэг Микер · книга
20. «

    От дома... точно. Я вспомнила, почему я здесь. Где угодно лучше, чем дома.

    От дома... точно. Я вспомнила, почему я здесь. Где угодно лучше, чем дома.

    — Хлоя Прайс · игра