31 цитата про «поэзия и поэты», проверенных временем

31 цитата про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Физик стремится сделать сложные вещи простыми, а поэт – простые вещи – сложными.

   Физик стремится сделать сложные вещи простыми, а поэт – простые вещи – сложными.

   — Лев Давидович Ландау
2. «

   Шекспир был хорошим белым парнем, но он давно умер, теперь всё по-другому. Я хочу, чтобы каждый из вас написал собственную версию этого сонета.

   Шекспир был хорошим белым парнем, но он давно умер, теперь всё по-другому. Я хочу, чтобы каждый из вас написал собственную версию этого сонета.

   — Мистер Морган · фильм
3. «

   — ... В Москве, в доме родовитых, но обедневших дворян, Пушкиных, родился... — А вот интересно, кто же это всё-таки родился? — Гоголь!

   — ... В Москве, в доме родовитых, но обедневших дворян, Пушкиных, родился... — А вот интересно, кто же это всё-таки родился? — Гоголь!

   — Татьяна Сергеевна Левченко · фильм
4. «

   В величайшей поэзии музыка проступает, даже если ты не знаком с языком.

   В величайшей поэзии музыка проступает, даже если ты не знаком с языком.

   — Донна Тартт · книга
5. «

   Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым.

   Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым.

   — Анна Андреевна Ахматова
6. «

   Поэзия приносит в мир не только красоту, но и печаль.

   Поэзия приносит в мир не только красоту, но и печаль.

   — Николас Спаркс · книга
7. «

   Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

   Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Настоящая поэзия ничего не говорит, она только указывает возможности. Открывает все двери. Ты можешь открыть любую, которая подходит тебе.

   Настоящая поэзия ничего не говорит, она только указывает возможности. Открывает все двери. Ты можешь открыть любую, которая подходит тебе.

   — Джим Моррисон
9. «

   — Любопытно, а кто первым обнаружил, что поэзия убивает любовь? — Я думал, поэзия любовь питает. — Прочную, страстную любовь, вероятно. Но легкой привязанности хватит одного плохого сонета для того, чтобы умереть. — А что, по-вашему, может ее укрепить? — Танцы. Даже пусть оба партнера почти невыносимы.

   — Любопытно, а кто первым обнаружил, что поэзия убивает любовь? — Я думал, поэзия любовь питает. — Прочную, страстную любовь, вероятно. Но легкой привязанности хватит одного плохого сонета для того, чтобы умереть. — А что, по-вашему, может ее укрепить? — Танцы. Даже пусть оба партнера почти невыносимы.

   — Элизабет Беннет · фильм
10. «

    Поэзия — это доказательство жизни. Если твоя жизнь пылает, поэзия — это ее пепел.

    Поэзия — это доказательство жизни. Если твоя жизнь пылает, поэзия — это ее пепел.

    — Леонард Коэн
11. «

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Поэзия, думала Элли, создана не для того, чтобы её понимать. Она вдохновляет и трогает до глубины души безо всяких объяснений.

    Поэзия, думала Элли, создана не для того, чтобы её понимать. Она вдохновляет и трогает до глубины души безо всяких объяснений.

    — Николас Спаркс · книга
13. «

    У меня насчёт моего таланта иллюзий нет, В нашем деле и так избыток зазнаек. Я поэт, но на фоне Блока я не поэт. Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?

    У меня насчёт моего таланта иллюзий нет, В нашем деле и так избыток зазнаек. Я поэт, но на фоне Блока я не поэт. Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?

    — Дмитрий Львович Быков
14. «

    Я выбрал тебя по очень хорошей причине. Видишь ли, я всегда знал, что говорить. Но ты... ты знаешь, как это сказать.

    Я выбрал тебя по очень хорошей причине. Видишь ли, я всегда знал, что говорить. Но ты... ты знаешь, как это сказать.

    — Артюр Рембо · фильм
15. «

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    — Виссарион Григорьевич Белинский
16. «

    Я проклят поэзией еще в детстве. Она толкает на поистине нереальные ожидания.

    Я проклят поэзией еще в детстве. Она толкает на поистине нереальные ожидания.

    — Виктор Франкенштейн · сериал
17. «

    — Маяковский, вы считаете себя пролетарским поэтом, коллективистом, а всюду пишите: я, я, я... — А как вы думаете, Николай Второй был коллективистом? А он всегда писал: «Мы, Николай Вторый...» И нельзя везде во всем говорить «мы». А если вы, допустим, начнете объясняться в любви к девушке, что же, вы так и скажете: «Мы вас любим»? Она же спросит: «А сколько вас?»

    — Маяковский, вы считаете себя пролетарским поэтом, коллективистом, а всюду пишите: я, я, я... — А как вы думаете, Николай Второй был коллективистом? А он всегда писал: «Мы, Николай Вторый...» И нельзя везде во всем говорить «мы». А если вы, допустим, начнете объясняться в любви к девушке, что же, вы так и скажете: «Мы вас любим»? Она же спросит: «А сколько вас?»

    — Владимир Маяковский
18. «

    Мы читаем и сочиняем стихи не потому, что это красиво. Мы читаем и сочиняем стихи, потому что мы представители человечества, а человечеством движут чувства. Медицина, юриспруденция, бизнес, прикладные науки — всё это благородные занятия. И они необходимы, чтобы обеспечивать нам жизнь. Но поэзия, красота, романтика, любовь — это именно то, для чего мы живем.

    Мы читаем и сочиняем стихи не потому, что это красиво. Мы читаем и сочиняем стихи, потому что мы представители человечества, а человечеством движут чувства. Медицина, юриспруденция, бизнес, прикладные науки — всё это благородные занятия. И они необходимы, чтобы обеспечивать нам жизнь. Но поэзия, красота, романтика, любовь — это именно то, для чего мы живем.

    — Джон Китинг · фильм
19. «

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — Михаил Булгаков · книга
20. «

    Бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия.

    Бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия.

    — Сергей Довлатов · книга