320 цитат на тему «поэзия и поэты» для размышлений

320 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Поэт — это состояние, а не профессия.

   Поэт — это состояние, а не профессия.

   — Роберт Фрост
2. «

   Мечтаю, чтоб мир был с войной незнаком, Чтоб он и без крови был ярок! Стихи мои пейте, как чай с молоком, Я чашки пришлю вам в подарок!

   Мечтаю, чтоб мир был с войной незнаком, Чтоб он и без крови был ярок! Стихи мои пейте, как чай с молоком, Я чашки пришлю вам в подарок!

   — Константин Симонов
3. «

   Да, поэзия дерзка, Балуй с ней вдвоем, А подружку иль дружка После позовем.

   Да, поэзия дерзка, Балуй с ней вдвоем, А подружку иль дружка После позовем.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
4. «

   Так ты поэт? Тогда ногами услышь поэзию дорог.

   Так ты поэт? Тогда ногами услышь поэзию дорог.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Поэзия избавляет нас от необходимости самому формулировать свои впечатления. Как приятно в чужих словах узнавать собственные мысли.

   Поэзия избавляет нас от необходимости самому формулировать свои впечатления. Как приятно в чужих словах узнавать собственные мысли.

   — Мэри Стюарт · книга
6. «

   Всё время, сколько существует человечество, мужчины — поэты, прозаики, философы — пытались понять женщин. И получилось, в общем, не очень.

   Всё время, сколько существует человечество, мужчины — поэты, прозаики, философы — пытались понять женщин. И получилось, в общем, не очень.

   — Олег Рой · книга
7. «

   Поэзия и литература вообще определяется не географией, а языком, на котором она создается.

   Поэзия и литература вообще определяется не географией, а языком, на котором она создается.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   От первой любви остаётся печаль. От упавшей звезды остаётся след. И несколько строк остаётся, Когда умирает поэт.

   От первой любви остаётся печаль. От упавшей звезды остаётся след. И несколько строк остаётся, Когда умирает поэт.

   — Фахри Эрдинч
9. «

   Поэты вечно распевали О томной грусти и печали. Лишь я стремлюсь в иные дали.

   Поэты вечно распевали О томной грусти и печали. Лишь я стремлюсь в иные дали.

   — Джеймс Джойс · книга
10. «

    Поэзия говорит слишком много слишком быстро, проза говорит слишком мало слишком долго.

    Поэзия говорит слишком много слишком быстро, проза говорит слишком мало слишком долго.

    — Чарльз Буковски · книга
11. «

    Я — изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты — предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны.

    Я — изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты — предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт
12. «

    Стихи нельзя объяснить — только понять.

    Стихи нельзя объяснить — только понять.

    — Октавио Пас
13. «

    Деревья. Птицы. Реки под небом. И я всё бегу с дядей Геком. Так бы и жил.

    Деревья. Птицы. Реки под небом. И я всё бегу с дядей Геком. Так бы и жил.

    — Рики Бейкер · фильм
14. «

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Поэзия — это разговор с теми, кого вы любите, тогда, когда это уже слишком поздно.

    Поэзия — это разговор с теми, кого вы любите, тогда, когда это уже слишком поздно.

    — Деннис О'Дрисколл
16. «

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу.

    Такая жизненная полоса, а, может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу.

    — Роберт Рождественский
17. «

    Когда слушаешь сотни написанных тобой баллад, маршей, лирических тем, приходишь в негодование при мысли, что ты так никогда и не был признан как композитор. Официальные лица не считают тебя таковым – вот и все. И то же самое – со стихами. Не окончив консерваторию, ты не можешь быть композитором. Не окончив литературный институт, ты не можешь считаться поэтом. Не имея печатных работ, ты не можешь вступить в Союз писателей. И так далее.

    Когда слушаешь сотни написанных тобой баллад, маршей, лирических тем, приходишь в негодование при мысли, что ты так никогда и не был признан как композитор. Официальные лица не считают тебя таковым – вот и все. И то же самое – со стихами. Не окончив консерваторию, ты не можешь быть композитором. Не окончив литературный институт, ты не можешь считаться поэтом. Не имея печатных работ, ты не можешь вступить в Союз писателей. И так далее.

    — Марина Влади · книга
18. «

    Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

    Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Жил мальчик В простой крестьянской семье, Желтоволосый, С голубыми глазами... И вот стал он взрослым, К тому ж поэт, Хоть с небольшой, Но ухватистой силою, И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою.

    Жил мальчик В простой крестьянской семье, Желтоволосый, С голубыми глазами... И вот стал он взрослым, К тому ж поэт, Хоть с небольшой, Но ухватистой силою, И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою.

    — Сергей Александрович Есенин · книга
20. «

    Поэта часто посещало вдохновение, других посетителей в палату не пускали.

    Поэта часто посещало вдохновение, других посетителей в палату не пускали.

    — Евгений Кащеев