94 цитаты про «поэзия и поэты» от великих людей

94 цитаты про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В поэзии много непонятного, но когда «написать непонятно» становится творческой задачей – это, по-моему, просто от невоспитанности. Воспитанный человек найдет способ, чтобы его поняли, ибо он знает: незачем увеличивать «количество» непонимания в мире, где люди и так не слишком хорошо понимают друг друга. И мне кажется, что по-настоящему интеллигентное искусство – это искусство, которое, по крайней мере, стремится к тому, чтобы быть понятым. Чтобы быть прозрачным.

   В поэзии много непонятного, но когда «написать непонятно» становится творческой задачей – это, по-моему, просто от невоспитанности. Воспитанный человек найдет способ, чтобы его поняли, ибо он знает: незачем увеличивать «количество» непонимания в мире, где люди и так не слишком хорошо понимают друг друга. И мне кажется, что по-настоящему интеллигентное искусство – это искусство, которое, по крайней мере, стремится к тому, чтобы быть понятым. Чтобы быть прозрачным.

   — Юрий Левитанский
2. «

   Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.

   Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.

   — Анна Андреевна Ахматова
3. «

   Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть — Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека. <...> Живи, как пишешь, и пиши, как живешь. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы.

   Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть — Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека. <...> Живи, как пишешь, и пиши, как живешь. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы.

   — Константин Батюшков · книга
4. «

   Писать стихи — не значит быть поэтом, Уметь ласкать не значит полюбить. И тлеет жизнь безвкусной сигаретой, Которую так просто потушить. Смотри в меня и молча раздевайся, Успей спасти наш загнанный мирок, Разбей по нотам самой юной страсти И рукавом сотри последней срок. Да просто будь на сантиметр глубже, Будь здесь на расстоянии тепла Вплети меня в узоры этих кружев, Которые не больше, чем слова. Хотя... Не стоит. Запирай засовы, Ломай в руке хрустальные шары Еще одной, уже ненужной ссоры В пространстве исковерканной зимы. Весна придет. Она придет, я знаю. Она войдет к нам в души налегке, И будет время для любви и чая, И первый поцелуй на языке. Но между тем и этим старым светом, Я не могу никак одно забыть: Писать стихи — не значит быть поэтом. Уметь ласкать не значит полюбить.

   Писать стихи — не значит быть поэтом, Уметь ласкать не значит полюбить. И тлеет жизнь безвкусной сигаретой, Которую так просто потушить. Смотри в меня и молча раздевайся, Успей спасти наш загнанный мирок, Разбей по нотам самой юной страсти И рукавом сотри последней срок. Да просто будь на сантиметр глубже, Будь здесь на расстоянии тепла Вплети меня в узоры этих кружев, Которые не больше, чем слова. Хотя... Не стоит. Запирай засовы, Ломай в руке хрустальные шары Еще одной, уже ненужной ссоры В пространстве исковерканной зимы. Весна придет. Она придет, я знаю. Она войдет к нам в души налегке, И будет время для любви и чая, И первый поцелуй на языке. Но между тем и этим старым светом, Я не могу никак одно забыть: Писать стихи — не значит быть поэтом. Уметь ласкать не значит полюбить.

   — Аль Квотион
5. «

   В который раз томит меня мечта, Что где-то там, в другом углу вселенной, Такой же сад, и та же темнота, И те же звезды в красоте нетленной.

   В который раз томит меня мечта, Что где-то там, в другом углу вселенной, Такой же сад, и та же темнота, И те же звезды в красоте нетленной.

   — Николай Алексеевич Заболоцкий
6. «

   Стихи и смерть, внешне противоположные, означали одно: попытку к бегству.

   Стихи и смерть, внешне противоположные, означали одно: попытку к бегству.

   — Джон Фаулз · книга
7. «

   Не торговал я лирой, но, бывало, Когда грозил неумолимый рок, У лиры звук неверный исторгала Моя рука...

   Не торговал я лирой, но, бывало, Когда грозил неумолимый рок, У лиры звук неверный исторгала Моя рука...

   — Николай Алексеевич Некрасов
8. «

   Настоящий поэт — это человек, который выхватывает из костра горящий уголек и пишет им ясным почерком.

   Настоящий поэт — это человек, который выхватывает из костра горящий уголек и пишет им ясным почерком.

   — Фазиль Искандер · книга
9. «

   Мы все пишем стихи; поэты отличаются от остальных лишь тем, что пишут их словами.

   Мы все пишем стихи; поэты отличаются от остальных лишь тем, что пишут их словами.

   — Джон Фаулз · книга
10. «

    Поэзия — то, что гибнет в переводе. (Поэзия — это то, что пропадает при переводе.)

    Поэзия — то, что гибнет в переводе. (Поэзия — это то, что пропадает при переводе.)

    — Роберт Фрост
11. «

    Я вовсе не рвусь на вершину, И цель моей жизни не в этом. Творить, оставаясь свободным, - Иного не надо поэтам!

    Я вовсе не рвусь на вершину, И цель моей жизни не в этом. Творить, оставаясь свободным, - Иного не надо поэтам!

    — Синь Цицзи
12. «

    Не верь, не верь себе, мечтатель молодой, Как язвы, бойся вдохновенья... Оно — тяжёлый бред души твоей больной Иль пленной мысли раздраженье.

    Не верь, не верь себе, мечтатель молодой, Как язвы, бойся вдохновенья... Оно — тяжёлый бред души твоей больной Иль пленной мысли раздраженье.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов
13. «

    ... На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь... Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б... Как ты надоела мне со своей любовью».

    ... На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь... Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б... Как ты надоела мне со своей любовью».

    — Дмитрий Щеглов · книга
14. «

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Я раньше думал — книги делаются так: пришел поэт, легко разжал уста, и сразу запел вдохновенный простак — пожалуйста! А оказывается — прежде чем начнет петься, долго ходят, размозолев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения.

    Я раньше думал — книги делаются так: пришел поэт, легко разжал уста, и сразу запел вдохновенный простак — пожалуйста! А оказывается — прежде чем начнет петься, долго ходят, размозолев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения.

    — Владимир Маяковский
16. «

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — Михаил Булгаков · книга
17. «

    В научном мышлении всегда присутствует элемент поэзии. Настоящая наука и настоящая музыка требуют однородного мыслительного процесса.

    В научном мышлении всегда присутствует элемент поэзии. Настоящая наука и настоящая музыка требуют однородного мыслительного процесса.

    — Альберт Эйнштейн
18. «

    Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?

    Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?

    — Михаил Юрьевич Лермонтов
19. «

    У меня насчёт моего таланта иллюзий нет, В нашем деле и так избыток зазнаек. Я поэт, но на фоне Блока я не поэт. Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?

    У меня насчёт моего таланта иллюзий нет, В нашем деле и так избыток зазнаек. Я поэт, но на фоне Блока я не поэт. Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?

    — Дмитрий Львович Быков
20. «

    Поэзия дитя тяжелых времен, дитя великих перемен, а не высосанной из пальца муки, поэзия дается через боль на каждом выдохе, поэзия убивает. Проза жизни, вот наш удел.

    Поэзия дитя тяжелых времен, дитя великих перемен, а не высосанной из пальца муки, поэзия дается через боль на каждом выдохе, поэзия убивает. Проза жизни, вот наш удел.

    — Аль Квотион · книга