— Так ты укусил его. — Ага. — И похитил. — Да. — А затем приволок его сюда. — Я запаниковал! — Да, это же не закончится тем, что мы будем хоронить его по частям где-нибудь в пустыне, правда? И позволь напомнить, что именно поэтому я всегда предлагаю планы. Твои планы фиговые. — Я знаю.
И он говорит: «Кажется, бог, пока я спал, тайком что-то похитил у меня? Поистине, достаточно, чтобы сделать себе из этого жёнушку! Удивительна бедность рёбер моих!» — так говорили уже многие из людей настоящего.
— Это просто какой-то капец! Взял мою машину, меня и прямо в пижаме везет в какой-то Выдрожопск! — Ветродонск. — Да пофиг! Знаешь, как это называется, дед? Похищение! — Похищение — это если бы ты сейчас ехала в багажнике с кляпом во рту, а это у нас путешествие. — Зашибись, «Орел и Решка»!
— Ты тоже об этом думаешь?.. — Я стараюсь очень-очень об этом не думать! — Скажи, что это просто розыгрыш. — Это просто розыгрыш. — Не верю! А знаешь, почему? Потому что ты сам в это не веришь.
У меня есть особенное сокровище, которое я не променяю ни на что на свете. Моя дочь, Сэт Бёль. Во время прямого эфира, который смотрела вся страна, я узнала, что мою дочь похитили. Моя потерявшаяся дочка...стала хладным трупом. Она сейчас там — в мёрзлой, грязной земле. Как это могло случиться? Как же ей было страшно?
— Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. <...> Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках! — И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину. — Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо. — Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика... — Да, я это понял.
— Что тут происходит? Где япошка? — Налетели ниндзя сверху — и министр фьють! — Что значит «фьють»? Он же не улетел, в самом деле? — Улетел! Причем, с такой скоростью, что сейчас уже должен быть на Марсе! Запросите спутник «Атлас». Наверняка, его засекли. — Тревога!
[Похититель заходит в комнату без маски] Похищенная: — Ха, можешь считать себя трупом. Я видела твоё лицо. Второй похититель снимает маску... Третий: — Ты что делаешь? Второй: — Она видит наши лица, ты что не слышал? Третий: — Но не твоё! Она видела лицо Майка! [Второй в шоке прячется за плюшевым мишкой]
Много лет я мечтал о том, как найду своего сына… Но тогда я боюсь, от нас уже мало, что останется. Я не смог себя простить и поэтому отдалился от своей жены. Я не могу смотреть ей в глаза, потому что в них я вижу свои ошибки. Поэтому я рискну потерять всё. Не потому что хочу, а потому что должен. Лишь тогда я найду в себе силы подойти к жене и попросить прощения. И я верю, что однажды она меня простит.
— Зачем ты его-то прихватил? Нам ещё похищение пришьют. А? — А я теперь статьи коллекционирую. Такой у меня ещё нет. — Простите, а за убийство есть? — Ага. — Ну, слава богу!
А семья Пежо, которой удалось возвратить 10 000 долларов из суммы выкупа, получила символическую компенсацию в один франк: весьма незначительная плата за те муки и страдания, через которые вынуждены были пройти родные похищенного ребенка. Но истина состоит в том, что никакая компенсация не может окупить те испытания, которые выпадают в подобной ситуации на долю родителей, возлюбленных, друзей или родственников. Один ли франк или миллион, но они не способны стереть из памяти воспоминания об этом событии. И особенно тогда, когда, как это часто случается, похищение завершается физической смертью жертвы и психологической смертью ее семьи.
Я пережила чертову Вторую мировую войну и потеряла ребенка, я потеряла двух мужей, я голодала вместе с солдатами, меня избивали, меня предавали, я... я была в тюрьме, но я... Я выжила. А это должно меня сломать? Я не позволю!...
Учитель Пэк говорил, что похищения детей бывают во благо и во зло. Во благо — это когда ребёнка потом возвращают целым и невредимым. Если он из богатой семьи, его родителям заплатить выкуп не большая проблема, а понервничав несколько дней и снова встретившись, они ещё больше будут ценить друг друга.
— У него есть дочь! — У кого дочь? — У полицейского, который тебе физиономию разбил, у него есть дочь! — Я должен похитить ее? — Нет, конечно. Нам даже негде её спрятать...