51 цитата про «политика» со смыслом», проверенных временем

Собрали 51 цитата на тему «политика» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   ...политика чести и бескорыстия есть не только высшая, но, может быть, и самая выгодная политика для великой нации, именно потому, что она великая.

   ...политика чести и бескорыстия есть не только высшая, но, может быть, и самая выгодная политика для великой нации, именно потому, что она великая.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
2. «

   И вот пошёл наш карлик на войну, Хотел завоевать он соседнюю страну. Ведь там одни лишь братья и их всех надо убить Не могут же ведь братья просто так спокойно жить.

   И вот пошёл наш карлик на войну, Хотел завоевать он соседнюю страну. Ведь там одни лишь братья и их всех надо убить Не могут же ведь братья просто так спокойно жить.
3. «

   Наши беседы «на троих» у микрофона радио «Вести FM» оказались интересны не только мне и моим коллегам Армену Гаспаряну и Гии Саралидзе, но и многим радиослушателям, а теперь еще и читателям.

   Наши беседы «на троих» у микрофона радио «Вести FM» оказались интересны не только мне и моим коллегам Армену Гаспаряну и Гии Саралидзе, но и многим радиослушателям, а теперь еще и читателям.

   — Дмитрий Куликов · книга
4. «

   Тот, кто решил достичь успеха в политике, должен держать свою совесть под строгим контролем.

   Тот, кто решил достичь успеха в политике, должен держать свою совесть под строгим контролем.

   — Дэвид Ллойд Джордж
5. «

   Глобальных войн в истории человечества было мало; они для нас внове, поэтому мы склонны недооценивать их длительность и переоценивать свое превосходство. Вспомните, как недооценивали продолжительность войны в Ливане. Первая мировая тоже казалась парой пустяков тем, кто ее начинал. Так было и с войной во Вьетнаме, и с войной в Ираке, да почти с каждым вооруженным конфликтом современности.

   Глобальных войн в истории человечества было мало; они для нас внове, поэтому мы склонны недооценивать их длительность и переоценивать свое превосходство. Вспомните, как недооценивали продолжительность войны в Ливане. Первая мировая тоже казалась парой пустяков тем, кто ее начинал. Так было и с войной во Вьетнаме, и с войной в Ираке, да почти с каждым вооруженным конфликтом современности.

   — Нассим Николас Талеб · книга
6. «

   Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

   Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

   — Элиф Шафак · книга
7. «

   Политика требует от людей, занимающихся ею, большой гибкости ума; она не знает неизменных, раз навсегда данных правил.

   Политика требует от людей, занимающихся ею, большой гибкости ума; она не знает неизменных, раз навсегда данных правил.

   — Георгий Валентинович Плеханов
8. «

   Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

   Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.

   — Мишель де Монтень
9. «

   Бывает, может, на свете политика нормальная, но не нашем веку и не у нас, эт точно.

   Бывает, может, на свете политика нормальная, но не нашем веку и не у нас, эт точно.

   — Масяня · мультфильм
10. «

    — Это не должно было закончиться так, Сэм. — Да, но это должно было закончиться. — Хоть в этом мы сошлись. Всю нашу жизнь мы воевали в их маленьких грязных войнах. К чему это привело? Смотрим друг на друга поверх стволов. Ничего не поменялось, Фишер, и не поменяется ни на грош. Мы должны забыть все и начать сначала. Это единственный выход. — Твоя маленькая Теория Хаоса – ввергнуть мир в войну и надеяться, что то, что получится, будет лучше того, что сейчас есть. — Так и будет, потому что война все меняет, Сэм. Все предыдущие войны работали на сохранение старого, но принцип status quo уже не работает. Америка прогнила, Сэм. Она погибает. Политиканы, бюрократы, кулуарные сделки – это все поддержка жизненно важных функций для старой больной леди, которая давно умерла. — Единственные кулуарные сделки, с которыми я сталкивался последнее время, осуществлялись тобой. Ты убийца и военный преступник. — Это единственные слова, которыми государство называет революционеров, Сэм. Героем становишься только после окончания войны. Ты знаешь правду – мир строится снизу вверх, а не наоборот. Честь, храбрость, верность – мир нам этого не дает, Сэм. Мы строим мир, используя это. Я тебя знаю – ты веришь в эти понятия больше любого правительства на Земле, и я знаю, что именно поэтому ты не станешь стрелять в старого друга.

    — Это не должно было закончиться так, Сэм. — Да, но это должно было закончиться. — Хоть в этом мы сошлись. Всю нашу жизнь мы воевали в их маленьких грязных войнах. К чему это привело? Смотрим друг на друга поверх стволов. Ничего не поменялось, Фишер, и не поменяется ни на грош. Мы должны забыть все и начать сначала. Это единственный выход. — Твоя маленькая Теория Хаоса – ввергнуть мир в войну и надеяться, что то, что получится, будет лучше того, что сейчас есть. — Так и будет, потому что война все меняет, Сэм. Все предыдущие войны работали на сохранение старого, но принцип status quo уже не работает. Америка прогнила, Сэм. Она погибает. Политиканы, бюрократы, кулуарные сделки – это все поддержка жизненно важных функций для старой больной леди, которая давно умерла. — Единственные кулуарные сделки, с которыми я сталкивался последнее время, осуществлялись тобой. Ты убийца и военный преступник. — Это единственные слова, которыми государство называет революционеров, Сэм. Героем становишься только после окончания войны. Ты знаешь правду – мир строится снизу вверх, а не наоборот. Честь, храбрость, верность – мир нам этого не дает, Сэм. Мы строим мир, используя это. Я тебя знаю – ты веришь в эти понятия больше любого правительства на Земле, и я знаю, что именно поэтому ты не станешь стрелять в старого друга.

    — Дуглас Шетланд · игра
11. «

    Изучая минувшее, можно предугадать будущее. История поможет мне распознать границы возможного: политик обязан знать, где кончается тропинка, ведущая его в пропасть...

    Изучая минувшее, можно предугадать будущее. История поможет мне распознать границы возможного: политик обязан знать, где кончается тропинка, ведущая его в пропасть...

    — Валентин Пикуль · книга
12. «

    Не доверяй сильным мира сего, ибо они — и их правительства — поимеют тебя, даже если наступит конец света.

    Не доверяй сильным мира сего, ибо они — и их правительства — поимеют тебя, даже если наступит конец света.

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.

    Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Такая вот судьба у той далёкой страны, Но ты малыш мой спи - смотри спокойно сны. Ведь это только сказка, правда в ней намёк, Выкидывайте карликов как только вышел срок...

    Такая вот судьба у той далёкой страны, Но ты малыш мой спи - смотри спокойно сны. Ведь это только сказка, правда в ней намёк, Выкидывайте карликов как только вышел срок...
15. «

    Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением.

    Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением.

    — Милан Кундера · книга
16. «

    Я очень надеюсь, что когда-нибудь ученые и политики заново откроют то, что всегда было известно нашим предкам: самое ценное в человеческой культуре — это уважение.

    Я очень надеюсь, что когда-нибудь ученые и политики заново откроют то, что всегда было известно нашим предкам: самое ценное в человеческой культуре — это уважение.

    — Нассим Николас Талеб · книга
17. «

    Безысходность. Полная. <...> Надо государству «зажать яйца в кулак» и развивать промышленность, которая укрепит армию, чтобы нас все боялись, потому что никаких других способов построения отношений с Западными странами нет и быть не может. Только военная сила, которая стоит на границах и угрюмо смотрит: «Чтой-то вы, суки, там затеваете?» К этому, что характерно, в итоге и пришли, под все рассказы про демократию, свободу и прочий бред. Это печаль.

    Безысходность. Полная. <...> Надо государству «зажать яйца в кулак» и развивать промышленность, которая укрепит армию, чтобы нас все боялись, потому что никаких других способов построения отношений с Западными странами нет и быть не может. Только военная сила, которая стоит на границах и угрюмо смотрит: «Чтой-то вы, суки, там затеваете?» К этому, что характерно, в итоге и пришли, под все рассказы про демократию, свободу и прочий бред. Это печаль.

    — Дмитрий Юрьевич Пучков
18. «

    Ещё тот карлик очень так любил соврать, Любил он также что-нибудь и где нибудь украсть. Любил ещё шаманов он тайгу и тишину, Но больше всего карлик наш любил войну.

    Ещё тот карлик очень так любил соврать, Любил он также что-нибудь и где нибудь украсть. Любил ещё шаманов он тайгу и тишину, Но больше всего карлик наш любил войну.
19. «

    Прежде всего, есть то, что можно назвать политической компетенцией по аналогии с определением политики, являющимся одновременно произвольным и легитимным, т. е. доминирующим и завуалированным. Эта политическая компетенция не имеет всеобъемлющего распространения. Она варьирует grosso modo соответственно уровню образования. Иначе говоря, вероятность иметь мнение по всем вопросам, предполагающим политические знания, в достаточной мере сравнима с вероятностью быть завсегдатаем музеев.

    Прежде всего, есть то, что можно назвать политической компетенцией по аналогии с определением политики, являющимся одновременно произвольным и легитимным, т. е. доминирующим и завуалированным. Эта политическая компетенция не имеет всеобъемлющего распространения. Она варьирует grosso modo соответственно уровню образования. Иначе говоря, вероятность иметь мнение по всем вопросам, предполагающим политические знания, в достаточной мере сравнима с вероятностью быть завсегдатаем музеев.

    — Пьер Бурдье · книга
20. «

    Тот народ, который сумеет возможно полно, возможно быстро, возможно совершенно овладеть новым открывающимся в человеческой жизни знанием, совершенно развить и приложить его к своей жизни — получит ту мощь, достижение которой и направление которой на общее благо является основной задачей всякой разумной государственной политики.

    Тот народ, который сумеет возможно полно, возможно быстро, возможно совершенно овладеть новым открывающимся в человеческой жизни знанием, совершенно развить и приложить его к своей жизни — получит ту мощь, достижение которой и направление которой на общее благо является основной задачей всякой разумной государственной политики.

    — Владимир Иванович Вернадский