746 фраз про «политика» с глубоким смыслом

746 цитат про «политика»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Самые непослушные из управляемых становятся самыми суровыми правителями.

   Самые непослушные из управляемых становятся самыми суровыми правителями.

   — Ален (Эмиль-Огюст Шартье)
2. «

   «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

   «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Я считаю, что мы все с вами рождаемся украинцами. И раз мы родились, значит мы как-то это заслужили. Или мы, или родители, или предки наши... Неважно. И этот человек, я уверен, был рожден украинцем. Маленьким, пухлым, розовощеким украинцем, 3,5 килограмма. Вопрос в другом — как из этих трех килограмм человек превращается в стокилограммового хохла. Как это происходит? А я вам объясню. Мы сами виноваты. Вот такие, как вы, Яна, как я, как мы все. Мы сами виноваты. Все начинается в роддоме. Родился этот мальчик, нужно занести. Занести обязательно, надо дать врачу! Не дали — залезай обратно! А потом мы этого ребеночка приносим домой, и там этот ребеночек — еще украинец — как только начнет мотать на ус, так станет хохлом. Что он видит? Первое: папа. Папа сидит, естественно, смотрит телевизор и говорит: «Да во всем виноваты эти козлы, эти скоты, эти политики чертовы!» Между этим пересчитывает двести гривен, которые вчера заработал на пикете, когда стоял за этих же козлов и вонючих депутатов! Это нормально. Не стоит папа — стоит кто-то другой. Значит, кто-то другой должен взять эти вороватые бабки? Почему не я? Ребенок наматывает на ус, и наш украинец — по чуть-чуть — начинает превращаться в своего папу. В этого хохла. По чуть-чуть. Не все потеряно. Есть дядя из ОВИРа, тетя из БТИ, и все устраивают мальчика — куда? — в школу. Дорогую. Не... ДороГую школу. И заканчивает очень хорошо ребеночек школу. И едут все отдохнуть на Днепр, аттестат получили, одни пятерки. Конечно! Почему нет? Шашлычок, коньячок, очень вкусно... А мусор? Мусор хохлы уберут. И в этом приподнятом настроении поступаем мы в институт, все те же помогают решать. И после института — куда мы едем? — на Днепр! А что ж там все загажено? А что ж там везде этот мусор? Тут же табличка прибита: «Не мусорить!» Кто ж тут намусорил? Что ж эти хохлы не убирают после себя?! И в хорошем настроении, на новой Хонде, подаренной к выпуску из института, мчит наш уже полухохол-полуукраинец по ночному Киеву, там, где нет дорог, и абсолютно насрать — извините меня — на людей, которые в это время спят. Пришли с ночной... Или мать, уставшая на двух работах, чтобы накормить своего ребенка... Только-только укачала пацана... А он мчит в будущее! Будущее не за горами. В 20-25 лет он станет депутатом. И превратится наш украинец в стопроцентного, чистокровного хохла. И все у него будет хорошо. Правда, детки будут учиться в Швейцарии... Не здесь — ну, чтобы подальше от хохлов. Отдыхать он будет не на Днепре — там же уже он насрал — а на Мальдивах — ну, чтоб подальше от хохлов. Квартирку себе купит, тоже где-то в Лондоне — чтоб подальше от хохлов. Подальше от этого всего... Не мое... Вот такая у нас загадочная хохляцкая душа.

   Я считаю, что мы все с вами рождаемся украинцами. И раз мы родились, значит мы как-то это заслужили. Или мы, или родители, или предки наши... Неважно. И этот человек, я уверен, был рожден украинцем. Маленьким, пухлым, розовощеким украинцем, 3,5 килограмма. Вопрос в другом — как из этих трех килограмм человек превращается в стокилограммового хохла. Как это происходит? А я вам объясню. Мы сами виноваты. Вот такие, как вы, Яна, как я, как мы все. Мы сами виноваты. Все начинается в роддоме. Родился этот мальчик, нужно занести. Занести обязательно, надо дать врачу! Не дали — залезай обратно! А потом мы этого ребеночка приносим домой, и там этот ребеночек — еще украинец — как только начнет мотать на ус, так станет хохлом. Что он видит? Первое: папа. Папа сидит, естественно, смотрит телевизор и говорит: «Да во всем виноваты эти козлы, эти скоты, эти политики чертовы!» Между этим пересчитывает двести гривен, которые вчера заработал на пикете, когда стоял за этих же козлов и вонючих депутатов! Это нормально. Не стоит папа — стоит кто-то другой. Значит, кто-то другой должен взять эти вороватые бабки? Почему не я? Ребенок наматывает на ус, и наш украинец — по чуть-чуть — начинает превращаться в своего папу. В этого хохла. По чуть-чуть. Не все потеряно. Есть дядя из ОВИРа, тетя из БТИ, и все устраивают мальчика — куда? — в школу. Дорогую. Не... ДороГую школу. И заканчивает очень хорошо ребеночек школу. И едут все отдохнуть на Днепр, аттестат получили, одни пятерки. Конечно! Почему нет? Шашлычок, коньячок, очень вкусно... А мусор? Мусор хохлы уберут. И в этом приподнятом настроении поступаем мы в институт, все те же помогают решать. И после института — куда мы едем? — на Днепр! А что ж там все загажено? А что ж там везде этот мусор? Тут же табличка прибита: «Не мусорить!» Кто ж тут намусорил? Что ж эти хохлы не убирают после себя?! И в хорошем настроении, на новой Хонде, подаренной к выпуску из института, мчит наш уже полухохол-полуукраинец по ночному Киеву, там, где нет дорог, и абсолютно насрать — извините меня — на людей, которые в это время спят. Пришли с ночной... Или мать, уставшая на двух работах, чтобы накормить своего ребенка... Только-только укачала пацана... А он мчит в будущее! Будущее не за горами. В 20-25 лет он станет депутатом. И превратится наш украинец в стопроцентного, чистокровного хохла. И все у него будет хорошо. Правда, детки будут учиться в Швейцарии... Не здесь — ну, чтобы подальше от хохлов. Отдыхать он будет не на Днепре — там же уже он насрал — а на Мальдивах — ну, чтоб подальше от хохлов. Квартирку себе купит, тоже где-то в Лондоне — чтоб подальше от хохлов. Подальше от этого всего... Не мое... Вот такая у нас загадочная хохляцкая душа.

   — Василий Петрович Голобородько · сериал
4. «

   Я не сторонник возврата к пещерам или соломенным хижинам, вовсе нет. Я лишь за то, чтобы закончить с расточительностью, с ненужными тратами, с роскошными домами, которые требуют полдюжины слуг. Зачем всё это? Это лишнее. Можно жить более скромно, выделить средства на вещи, которые на самом деле важны для всех. Это истинный смысл республиканской идеи, который «заблудился» в политике. Если мы будем продолжать с нашими монархиями, с нашими феодальными Светлостями, вассалами, дующими в рожкИ, когда хозяева едут на охоту... Мы останемся в средневековье.

   Я не сторонник возврата к пещерам или соломенным хижинам, вовсе нет. Я лишь за то, чтобы закончить с расточительностью, с ненужными тратами, с роскошными домами, которые требуют полдюжины слуг. Зачем всё это? Это лишнее. Можно жить более скромно, выделить средства на вещи, которые на самом деле важны для всех. Это истинный смысл республиканской идеи, который «заблудился» в политике. Если мы будем продолжать с нашими монархиями, с нашими феодальными Светлостями, вассалами, дующими в рожкИ, когда хозяева едут на охоту... Мы останемся в средневековье.

   — Хосе Мухика
5. «

   Мужик, я считаю, что одно из преимуществ жизни в апокалипсисе — это никакой политики.

   Мужик, я считаю, что одно из преимуществ жизни в апокалипсисе — это никакой политики.

   — Кенни · игра
6. «

   В любви и в политике выигрывает тот, кто не признает никаких правил.

   В любви и в политике выигрывает тот, кто не признает никаких правил.

   — Ядвига Рутковская
7. «

   — Я вчера говорила с женщиной в Айове. Она сказала, что не может тебя поддерживать, потому что не верит тебе. — Ну, я не первый политик, которому не все верят. — Мы очень долго врали, Фрэнсис. — Конечно, врали, Представляешь, что подумали бы избиратели, начни мы говорить правду.

   — Я вчера говорила с женщиной в Айове. Она сказала, что не может тебя поддерживать, потому что не верит тебе. — Ну, я не первый политик, которому не все верят. — Мы очень долго врали, Фрэнсис. — Конечно, врали, Представляешь, что подумали бы избиратели, начни мы говорить правду.

   — Фрэнсис Андервуд · сериал
8. «

   Давайте отложим политику на время после ужина!

   Давайте отложим политику на время после ужина!

   — Орн Фри Таа · сериал
9. «

   — Ваше перевооружение — это угроза миру. — Но пока вы, русские, продолжаете гонку вооружений, мы не можем остановиться. — Нет, это вы американцы должны первыми остановиться, вы увеличиваете число ваших баз в Европе, а мы вынуждены вооружать восточные страны. — Заставляя нас удваивать военные ассигнования... — Можно мне сказать? — А что, вы разбираетесь во внешней политике? — Нет, но разум часто позволяет мне рассуждать о том, что я не должен знать. Иногда я лучше понимаю что-то, чем тот, кто об этом должен знать. Вот например, есть два автобуса. Первый... Разрешите взять ваш автобус. Есть узкая улица, очень узкая. Правый говорит: «Я не остановлюсь». Левый тоже говорит: «Раз он не тормозит, зачем мне тормозить?» Что делает правый? Даёт газу, чтоб его напугать, левый это понимает и включает четвертую передачу и тогда... Последствия: сорок погибших, восемьдесят раненых и другие жертвы. Кто за это всё расплачивается? Всегда пассажиры, а пассажиры, друзья мои, это народ.

   — Ваше перевооружение — это угроза миру. — Но пока вы, русские, продолжаете гонку вооружений, мы не можем остановиться. — Нет, это вы американцы должны первыми остановиться, вы увеличиваете число ваших баз в Европе, а мы вынуждены вооружать восточные страны. — Заставляя нас удваивать военные ассигнования... — Можно мне сказать? — А что, вы разбираетесь во внешней политике? — Нет, но разум часто позволяет мне рассуждать о том, что я не должен знать. Иногда я лучше понимаю что-то, чем тот, кто об этом должен знать. Вот например, есть два автобуса. Первый... Разрешите взять ваш автобус. Есть узкая улица, очень узкая. Правый говорит: «Я не остановлюсь». Левый тоже говорит: «Раз он не тормозит, зачем мне тормозить?» Что делает правый? Даёт газу, чтоб его напугать, левый это понимает и включает четвертую передачу и тогда... Последствия: сорок погибших, восемьдесят раненых и другие жертвы. Кто за это всё расплачивается? Всегда пассажиры, а пассажиры, друзья мои, это народ.

   — Барнаба Чиккини · фильм
10. «

    Подозреваю, что иные правители отрубили бы подданным руки, если бы не нуждались в рукоплесканиях.

    Подозреваю, что иные правители отрубили бы подданным руки, если бы не нуждались в рукоплесканиях.

    — Станислав Ежи Лец
11. «

    Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.

    Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    Политика и зрелище все более похожи друг на друга. Политики и актеры пользуются теми же приемами. У них одна и та же цель: добиться известности, завоевать публику. Но есть и огромная разница. У политиков все в голове, тогда как у нас все проходит через сердце. Политики все время дрейфуют. Они стремятся извлечь выгоду из телевидения. Их зовут, они прибегают. И теряют голову. Они еще большие комедианты, чем мы. Им не хватает скромности. Их гонят в дверь, они возвращаются через окно. Им плюют в лицо, они продолжают клоунаду. Им надо бы сказать, что пора уйти, что они стали пустышками, изображающими что-то на телеэкране или ради политической выгоды. Не думаю, чтобы у них были друзья, искренние люди, способные им сказать твердо, что о них думают.

    Политика и зрелище все более похожи друг на друга. Политики и актеры пользуются теми же приемами. У них одна и та же цель: добиться известности, завоевать публику. Но есть и огромная разница. У политиков все в голове, тогда как у нас все проходит через сердце. Политики все время дрейфуют. Они стремятся извлечь выгоду из телевидения. Их зовут, они прибегают. И теряют голову. Они еще большие комедианты, чем мы. Им не хватает скромности. Их гонят в дверь, они возвращаются через окно. Им плюют в лицо, они продолжают клоунаду. Им надо бы сказать, что пора уйти, что они стали пустышками, изображающими что-то на телеэкране или ради политической выгоды. Не думаю, чтобы у них были друзья, искренние люди, способные им сказать твердо, что о них думают.

    — Ален Делон
13. «

    Не зря говорят, у нас как выступление под куполом цирка без страховки. — Ты не знаешь, цирк сейчас работает или все на фронт ушли? — Силачей — артиллерийские орудия таскать, того, что с завязанными глазами ножи метал, — в разведку, фокусника — по хозяйственной части, а клоуна — по политической части. — Ты давай, еще громче кричи, чтобы все услышали.

    Не зря говорят, у нас как выступление под куполом цирка без страховки. — Ты не знаешь, цирк сейчас работает или все на фронт ушли? — Силачей — артиллерийские орудия таскать, того, что с завязанными глазами ножи метал, — в разведку, фокусника — по хозяйственной части, а клоуна — по политической части. — Ты давай, еще громче кричи, чтобы все услышали.

    — капитан Вадивасов · сериал
14. «

    Самые богатые страны должны платить, чтобы искоренить бедность во всём мире и приобщить весь мир к потреблению лишь полезных вещей. Это просто нелепо, как много мы тратим впустую и как много бесполезных вещей мы производим, чтобы тут же привести их в негодность, когда где-то на другом конце Земли женщины должны пройти пять километров, чтобы добыть немного пресной воды.

    Самые богатые страны должны платить, чтобы искоренить бедность во всём мире и приобщить весь мир к потреблению лишь полезных вещей. Это просто нелепо, как много мы тратим впустую и как много бесполезных вещей мы производим, чтобы тут же привести их в негодность, когда где-то на другом конце Земли женщины должны пройти пять километров, чтобы добыть немного пресной воды.

    — Хосе Мухика
15. «

    В Государственной думе четырех созывов не было с самого же начала ровно ничего государственного; в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища…

    В Государственной думе четырех созывов не было с самого же начала ровно ничего государственного; в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища…

    — Василий Розанов
16. «

    Партия Жириновского уже начала торговаться с партией власти. Мол, мы будем вас поддерживать, если дадите нам какие-нибудь портфели в министерствах. Вот он — откровенный уровень делового политического цинизма!

    Партия Жириновского уже начала торговаться с партией власти. Мол, мы будем вас поддерживать, если дадите нам какие-нибудь портфели в министерствах. Вот он — откровенный уровень делового политического цинизма!

    — Михаил Задорнов
17. «

    ... Конечно, общую идею хоть какую-то дать надо – для того, чтобы делали дело с пониманием, – но дать лишь в минимальной дозе, иначе из них не выйдет хороших и счастливых членов общества.

    ... Конечно, общую идею хоть какую-то дать надо – для того, чтобы делали дело с пониманием, – но дать лишь в минимальной дозе, иначе из них не выйдет хороших и счастливых членов общества.

    — Олдос Хаксли · книга
18. «

    Наш премьер-министр хочет править, как Сталин, а жить, как Абрамович. Но так не получится.

    Наш премьер-министр хочет править, как Сталин, а жить, как Абрамович. Но так не получится.

    — Сергей Владимирович Бодров
19. «

    — Вы пили весь путь через Узкое море. — Тогда зачем прекращать? — Потому что мы обсуждаем будущее нашей страны. — Дерьмовое будущее. Так же как и прошлое.

    — Вы пили весь путь через Узкое море. — Тогда зачем прекращать? — Потому что мы обсуждаем будущее нашей страны. — Дерьмовое будущее. Так же как и прошлое.

    — Лорд Варис · сериал
20. «

    — Когда разговор заходит об Америке, я сразу начинаю думать об удмуртах. — Почему? — А если я о них не подумаю, то кто о них подумает?!

    — Когда разговор заходит об Америке, я сразу начинаю думать об удмуртах. — Почему? — А если я о них не подумаю, то кто о них подумает?!

    — Бахрам Багирзаде