Барнаба Чиккини

— Я никогда тебя не поцелую! — Сейчас ровно никогда.

Я сегодня опоздал, поэтому вечером уйду пораньше.

— Ваше перевооружение — это угроза миру. — Но пока вы, русские, продолжаете гонку вооружений, мы не можем остановиться. — Нет, это вы американцы должны первыми остановиться, вы увеличиваете число ваших баз в Европе, а мы вынуждены вооружать восточные страны. — Заставляя нас удваивать военные ассигнования... — Можно мне сказать? — А что, вы разбираетесь во внешней политике? — Нет, но разум часто позволяет мне рассуждать о том, что я не должен знать. Иногда я лучше понимаю что-то, чем тот, кто об этом должен знать. Вот например, есть два автобуса. Первый... Разрешите взять ваш автобус. Есть узкая улица, очень узкая. Правый говорит: «Я не остановлюсь». Левый тоже говорит: «Раз он не тормозит, зачем мне тормозить?» Что делает правый? Даёт газу, чтоб его напугать, левый это понимает и включает четвертую передачу и тогда... Последствия: сорок погибших, восемьдесят раненых и другие жертвы. Кто за это всё расплачивается? Всегда пассажиры, а пассажиры, друзья мои, это народ.

— И когда мы поженимся... — Когда мы поженимся!? — Да, когда... А ты хочешь знать, когда мы поженимся? Это справедливо, ты должна это знать, ведь когда придет время свадьбы, ты тоже должна прийти в церковь.

— Хорошо. Но с одним условием. — Не принимаю никаких условий. С каким?

— Можно сделать замечание? — Вы что, эксперт по международной политике? — Нет, но мой интеллект позволяет мне понимать очень многое. Размышляя, я обнаружил, что иногда понимаю больше тех, кто больше знает, которые в этом случае знают меньше, поскольку я знаю вдвое больше.

— Это Эльвира! — Меня нет дома! — Мы договаривались встретиться в воскресенье, почему ты не пришёл? — Как я могу с тобой разговаривать, если меня нет?!

— Негодяй! — Что значит «негодяй»? — Ничего, это римский комплимент. Когда кто-то кому-то симпатичен, ему говорят «негодяй».

— Но когда мы поженимся? — Мы с тобой поженимся?? — А что, разве нам не будет хорошо вместе? Мы были бы замечательной парой. Ты прекрасна, я еще лучше. — Были бы небольшие трудности. — Какие трудности? Для меня проблем нет. Понимаю, разница в возрасте — через 20 лет тебе будет 40, но меня это не пугает.

— Минутку, молодой человек, вопросы здесь задаем мы! — Кто «мы»? — Правящие княжеские особы говорят о себе во множественном числе. Что вы хотите? — Он хочет видеть Кристину. — Кто «он»? — Барнаба. Мы, народ, говорим о себе в третьем лице.

Знаешь, что я тебе скажу: ты высокомерная и избалованная, но когда мы поженимся, я тебя перевоспитаю!

Когда я борюсь с собой, я ужасен.

— Мы поженимся в горной церквушке, подальше от всех. — Почему? — Потому что мой отец не должен это узнать. Он хочет выдать меня за Круппа. — За этого, с пышками? — С пушками! — Как хочешь, любовь моя, а когда мы все скажем папе? — После свадьбы. — Неплохая мысль, но я бы рассказал после рождения третьего ребенка.

— Как мы можем жить вместе, если даже не можем вести диалога? — Это ты так говоришь, достаточно заговорить и готов диалог. Начинай. — Нет, начинай ты. — Вчера я ел яблоко и там оказался червяк. — Моего дедушку по материнской линии зовут Джованни. — Ты, наверное, не знаешь, что я вешу семьдесят два с половиной килограмма. Без ботинок. — Ну и что, ты хочешь, чтобы я тебе их подарила? — Да, можешь подарить, если хочешь. Что ж, мне кажется, что с диалогом у нас все в порядке.

— Ты меня любишь? — Да. — Как? — До смерти. — Я думал — больше.