Мысль о переходе от чего-то нормально-человеческого к чему-то редкому и странному, а для некоторых, возможно, и чудовищному, а возможно, и пугающему — а потом обратно, может показаться некоторым отвратительной. Напрасно. Мы ведь проделываем это каждый день, причем разными способами, разве не так?
Все, что порождено обществом, порождено законами общества, а значит, закономерно, а значит, в строгом смысле не может быть разделено на плохое и хорошее. Все социальные проявления на плохое и хорошее делим МЫ, – тоже управляясь при этом какими-то общественными законами. (Именно поэтому то, что хорошо в девятнадцатом веке, достойно всяческого осуждения в двадцать первом. Безоглядное чинопочитание, например. Или, скажем, слепое выполнение приказов.)
Добрые люди порой совершают злые поступки, а плохие люди творят добро. Ждёт тебя рай или ад — не Господь решает, а ты сам. Нужно только всё время об этом помнить.
Убогий ты какой-то, Мерзляев, жалкий. Ей Богу. Ты говоришь нет благородных людей в России, а вон их сколько. На каторгу за меня готовы идти. Проверка, она всем проверка. Аааа... [стреляет] А вы сомневались. Шутка — это всё, господа, шутка...
И многое другое безбожно выдумывал он, как будто не понимая, что болезни приходят к человеку не случайно, а родятся от несоответствия поступков его с заветами предвечного.
В конце-то концов, никто из нас не способен предсказать финальный результат наших поступков, да и мало кто пытается. Большинство поступает так, как поступает, чтобы продлить удовольствие или на время заглушить боль.
В том-то и ужас всей жизни, что мы никогда не чувствуем последствий наших поступков. Наступает момент, когда ты вдруг начинаешь понимать — либо ты сделаешь что-то сейчас, либо ты никогда не сможешь ничего изменить.
Пока не достигнешь определенного возраста, тебе нечего «оставлять позади». Такая уж, выходит, штука жизнь: череда поступков, которые в конце концов ты хочешь просто оставить позади.