341 цитата: всё о «Жизненные цитаты на тему «правда»»

Собрали 341 цитата на тему «Жизненные цитаты на тему «правда»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Лучше бы ты рассказал мне всю правду. Было бы не так страшно. От намеков и предостережений только хуже!

   Лучше бы ты рассказал мне всю правду. Было бы не так страшно. От намеков и предостережений только хуже!

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
2. «

   — Правда жизни не различает возраста, сестра, — произнёс Фермин.

   — Правда жизни не различает возраста, сестра, — произнёс Фермин.

   — Карлос Руис Сафон · книга
3. «

   Оттого, что ты искренне веришь во что-то, это что-то не становится правдой.

   Оттого, что ты искренне веришь во что-то, это что-то не становится правдой.

   — Уильям Пол Янг · книга
4. «

   ... Жанна опять говорила неправду. В этом был виноват и он, знавший, что нельзя допускать лжи; и не только потому, что ему нужна правда и ложь аморальна, а и потому, что эта ложь наслаивалась и каменела, как пласты стылого бетона, — потом её никаким ломом не возьмешь. Трудно говорить правду после лжи — легче вовсе не говорить. И после лжи бывала уже другая правда, второго сорта, что ли...

   ... Жанна опять говорила неправду. В этом был виноват и он, знавший, что нельзя допускать лжи; и не только потому, что ему нужна правда и ложь аморальна, а и потому, что эта ложь наслаивалась и каменела, как пласты стылого бетона, — потом её никаким ломом не возьмешь. Трудно говорить правду после лжи — легче вовсе не говорить. И после лжи бывала уже другая правда, второго сорта, что ли...

   — Станислав Родионов · книга
5. «

   Но правда в том, что страшнее всего быть до конца честным с одним-единственным человеком — самим собой.

   Но правда в том, что страшнее всего быть до конца честным с одним-единственным человеком — самим собой.

   — Игорь Садреев
6. «

   Я люблю правду, какая бы горькая она ни была. Правду я всегда умею простить. Ложь стараюсь не прощать.

   Я люблю правду, какая бы горькая она ни была. Правду я всегда умею простить. Ложь стараюсь не прощать.

   — Александр Панкратов-Чёрный
7. «

   — Желание верить, что люди добры, не делает это правдой. — Страх верить не делает это ложью.

   — Желание верить, что люди добры, не делает это правдой. — Страх верить не делает это ложью.

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
8. «

   Как я уже сказал, порою случается так, что в какой-то момент правда решает выйти из тени. И чаще всего она сама выбирает, кому открыться. Хочу верить, что сегодня ее выбор был верным…

   Как я уже сказал, порою случается так, что в какой-то момент правда решает выйти из тени. И чаще всего она сама выбирает, кому открыться. Хочу верить, что сегодня ее выбор был верным…

   — Алека Вольских · книга
9. «

   Люди, умирающие за правду или веру, жертвуют собой ради тех, кому жить в сладкой лжи и безумстве удобней всего.

   Люди, умирающие за правду или веру, жертвуют собой ради тех, кому жить в сладкой лжи и безумстве удобней всего.
10. «

    – Мы и сами не всегда можем понять, что есть зло, а что добро. Вот, допустим, самый простой вопрос с неоднозначным ответом. Ты знаешь, что этот ребенок с чистым взглядом и невинной улыбкой в будущем станет тираном, который уничтожит тысячи людей. Убьешь ли ты ребенка, чтобы не дать свершиться будущим убийствам, или нет? Причем учитывай такое обстоятельство. То, что сделает этот ребенок, даст толчок к развитию твоего государства, и потом оно будет процветать на радость жителям. Если ты посчитаешь, что ребенок достоин жизни ради своей страны, то усложни изначальный вопрос: а если среди уничтоженных им будут твои дети? – Я поняла, – сказала Карина. – Не существует абсолютного зла и абсолютного добра. – Более того, – добавил я, – сами понятия добра и зла могут меняться местами и зависят от точки зрения и социальной структуры общества. Где-то живут, например, каннибалы, которые едят своих же соплеменников. Зло? Вроде бы да. С другой стороны, пищи там мало и подобные действия ведут к сохранению популяции, народа. Это утрированный пример, но вполне жизнеспособный. – И что же делать? Как поступать? – Откуда я знаю? – удивился я. Что я, проповедник, что ли? – Вы можете считать как вам угодно, поступать как считаете правильным, но это будет ваша правда. Всегда найдется тот, кто посчитает, что он правее.

    – Мы и сами не всегда можем понять, что есть зло, а что добро. Вот, допустим, самый простой вопрос с неоднозначным ответом. Ты знаешь, что этот ребенок с чистым взглядом и невинной улыбкой в будущем станет тираном, который уничтожит тысячи людей. Убьешь ли ты ребенка, чтобы не дать свершиться будущим убийствам, или нет? Причем учитывай такое обстоятельство. То, что сделает этот ребенок, даст толчок к развитию твоего государства, и потом оно будет процветать на радость жителям. Если ты посчитаешь, что ребенок достоин жизни ради своей страны, то усложни изначальный вопрос: а если среди уничтоженных им будут твои дети? – Я поняла, – сказала Карина. – Не существует абсолютного зла и абсолютного добра. – Более того, – добавил я, – сами понятия добра и зла могут меняться местами и зависят от точки зрения и социальной структуры общества. Где-то живут, например, каннибалы, которые едят своих же соплеменников. Зло? Вроде бы да. С другой стороны, пищи там мало и подобные действия ведут к сохранению популяции, народа. Это утрированный пример, но вполне жизнеспособный. – И что же делать? Как поступать? – Откуда я знаю? – удивился я. Что я, проповедник, что ли? – Вы можете считать как вам угодно, поступать как считаете правильным, но это будет ваша правда. Всегда найдется тот, кто посчитает, что он правее.

    — Анджей Ясинский · книга
11. «

    Когда ты уличаешь родного человека в маленьком вранье, ставится под вопрос все сопережитое, многое обесценивается, fuck’ты перестают склеиваться и ты понимаешь, что дело не только в фактах, но и в клее. С одной стороны, часть тебя хочет закрыть правду и снова вернуться в сладкую иллюзию, а другая понимает, что это лишь содранный верхний слой.

    Когда ты уличаешь родного человека в маленьком вранье, ставится под вопрос все сопережитое, многое обесценивается, fuck’ты перестают склеиваться и ты понимаешь, что дело не только в фактах, но и в клее. С одной стороны, часть тебя хочет закрыть правду и снова вернуться в сладкую иллюзию, а другая понимает, что это лишь содранный верхний слой.

    — Мария Свешникова · книга
12. «

    Опасно говорить мужчине правду о его жене. Женщины — другое дело. Они могут смириться с тем, что их муж — гниль, мошенник, наркоман, патологический лжец и просто свинья. И это нисколько не ослабит их привязанности. Женщины — реалисты, мужчины — нет.

    Опасно говорить мужчине правду о его жене. Женщины — другое дело. Они могут смириться с тем, что их муж — гниль, мошенник, наркоман, патологический лжец и просто свинья. И это нисколько не ослабит их привязанности. Женщины — реалисты, мужчины — нет.

    — Агата Кристи
13. «

    Да, стиль очень важен. Множество людей орёт правду, но без стиля она беспомощна.

    Да, стиль очень важен. Множество людей орёт правду, но без стиля она беспомощна.

    — Чарльз Буковски · книга
14. «

    Мы думаем, что хотим узнать ответы на свои вопросы. На самом же деле мы хотим узнать только определенные ответы. Такова человеческая природа. Когда мы задаем вопросы, всегда надеемся услышать ту правду, которая нам желательна. Вот только есть одна проблема — правду не выбирают. Есть у нее такая особенность — она всегда остается просто правдой.

    Мы думаем, что хотим узнать ответы на свои вопросы. На самом же деле мы хотим узнать только определенные ответы. Такова человеческая природа. Когда мы задаем вопросы, всегда надеемся услышать ту правду, которая нам желательна. Вот только есть одна проблема — правду не выбирают. Есть у нее такая особенность — она всегда остается просто правдой.

    — С. Дж. Тюдор · книга
15. «

    Плохая ложь – наглая. Она сразу видна. Слишком бросается в глаза. А хорошая, обыденная, неявная ложь кроется не в том, что она говорит, а в том, чего недоговаривает. Правда всегда остается за кадром. Искусство обмана заключается в том, чтобы видимое сделать настолько привлекательным, что обманутому даже в голову не придет спросить, а что же там, за границей кадра. Так иллюзионист одной рукой отвлекает зрителей, а второй незаметно прячет монетку. Мы любим отвлекаться. Мы любим истории. Мы любим, когда нас одобряют.

    Плохая ложь – наглая. Она сразу видна. Слишком бросается в глаза. А хорошая, обыденная, неявная ложь кроется не в том, что она говорит, а в том, чего недоговаривает. Правда всегда остается за кадром. Искусство обмана заключается в том, чтобы видимое сделать настолько привлекательным, что обманутому даже в голову не придет спросить, а что же там, за границей кадра. Так иллюзионист одной рукой отвлекает зрителей, а второй незаметно прячет монетку. Мы любим отвлекаться. Мы любим истории. Мы любим, когда нас одобряют.

    — Даниэль Шпек · книга
16. «

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
17. «

    В начале любой войны первая ее жертва — правда.

    В начале любой войны первая ее жертва — правда.

    — Валентин Пикуль · книга
18. «

    — Правда? — Ну да, я не люблю врать. — Не любить и не делать что-то разные вещи.

    — Правда? — Ну да, я не люблю врать. — Не любить и не делать что-то разные вещи.
19. «

    Правда и без того слишком тяжелая вещь, чтобы дополнять ее грузом чужого праздного любопытства.

    Правда и без того слишком тяжелая вещь, чтобы дополнять ее грузом чужого праздного любопытства.

    — Диана Сеттерфилд · книга
20. «

    Почему, даже после того, как я узнала, кто же на самом деле Тристен Хайд, он все равно имел надо мной власть: мог заставить мое сердце биться быстрее, мог успокоить, рассмешить или довести до слез, мог вызвать желание броситься к нему в объятия? Почему, чем дурнее и ужаснее он мне казался, тем больше меня к нему тянуло? Так какая же я на самом деле? Что не так со мной?

    Почему, даже после того, как я узнала, кто же на самом деле Тристен Хайд, он все равно имел надо мной власть: мог заставить мое сердце биться быстрее, мог успокоить, рассмешить или довести до слез, мог вызвать желание броситься к нему в объятия? Почему, чем дурнее и ужаснее он мне казался, тем больше меня к нему тянуло? Так какая же я на самом деле? Что не так со мной?

    — Бет Фантаски · книга