167 цитат на тему «правительство» — подборка редакции

Собрали 167 цитат на тему «правительство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нет, нет, нет. Не задавайте мне лишних вопросов. Ведите себя прилично, ведь вы разговариваете с дамой. С дамой — депутатом! «Майбах»? Это не мой! Дом на Рублёвке? Я там временно! Реактивный самолёт? Друзья дали покататься. Нефтяное месторождение? У меня там дачный участок. Шесть соток. Что, простите? Не шесть, а шестьсот? Ну перепутала! Ха, красивой и успешной женщине это простительно. Ну хватит, хватит вопросов. Шалунишка, вы задаёте слишком много нескромных вопросов! У каждой женщины должны быть тайны и секреты, Вот и у меня, мои доходы, это моя... Маленькая тайна! Мы так устали, вы нас достали, все подозренья — полный бред! И мы пошлём всех. И мы сошлёмся на Депутатский иммунитет!

   Нет, нет, нет. Не задавайте мне лишних вопросов. Ведите себя прилично, ведь вы разговариваете с дамой. С дамой — депутатом! «Майбах»? Это не мой! Дом на Рублёвке? Я там временно! Реактивный самолёт? Друзья дали покататься. Нефтяное месторождение? У меня там дачный участок. Шесть соток. Что, простите? Не шесть, а шестьсот? Ну перепутала! Ха, красивой и успешной женщине это простительно. Ну хватит, хватит вопросов. Шалунишка, вы задаёте слишком много нескромных вопросов! У каждой женщины должны быть тайны и секреты, Вот и у меня, мои доходы, это моя... Маленькая тайна! Мы так устали, вы нас достали, все подозренья — полный бред! И мы пошлём всех. И мы сошлёмся на Депутатский иммунитет!
2. «

   Одного философа спросили: — Какое событие явилось бы благом для большинства жителей страны? Он ответил: — Смерть дурного правителя.

   Одного философа спросили: — Какое событие явилось бы благом для большинства жителей страны? Он ответил: — Смерть дурного правителя.

   — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
3. «

   Не отвлекай правительство своими проблемами от забот о нашем благополучии.

   Не отвлекай правительство своими проблемами от забот о нашем благополучии.

   — Геннадий Ефимович Малкин
4. «

   Как-то в одном из шоу на американском радио позвонил человек и высказал блестящую мысль. Он сравнил человечество с мужем, который знает об изменах жены, но отчаянно пытается убедить себя в обратном. Когда жена возвращается домой, муж расспрашивает ее о том, где и с кем она была. Он знает правду, но изо всех сил надеется, что объяснения жены прозвучат достаточно убедительно и он сможет дальше обманывать себя тем, что все хорошо. Он предпочтет услышать красивую ложь, а не принять отталкивающую правду. Точно так же, большинство людей не хочет замечать тайные действия и коррумпированность своих правительств или спросить, почему страны воюют против беззащитных граждан, включая своих собственных. Когда правительства лгут и извиняются за свои чудовищные действия, большинство людей с готовностью принимает извинения, потому что оно хочет верить, что эта ложь — правда. Альтернатива этому — признать, что правительство не является добрым слугой народа, а совсем наоборот.

   Как-то в одном из шоу на американском радио позвонил человек и высказал блестящую мысль. Он сравнил человечество с мужем, который знает об изменах жены, но отчаянно пытается убедить себя в обратном. Когда жена возвращается домой, муж расспрашивает ее о том, где и с кем она была. Он знает правду, но изо всех сил надеется, что объяснения жены прозвучат достаточно убедительно и он сможет дальше обманывать себя тем, что все хорошо. Он предпочтет услышать красивую ложь, а не принять отталкивающую правду. Точно так же, большинство людей не хочет замечать тайные действия и коррумпированность своих правительств или спросить, почему страны воюют против беззащитных граждан, включая своих собственных. Когда правительства лгут и извиняются за свои чудовищные действия, большинство людей с готовностью принимает извинения, потому что оно хочет верить, что эта ложь — правда. Альтернатива этому — признать, что правительство не является добрым слугой народа, а совсем наоборот.

   — Дэвид Эйк · книга
5. «

   У правительства столько дурных привычек, что содержать его становится всё дороже.

   У правительства столько дурных привычек, что содержать его становится всё дороже.

   — Американские пословицы и поговорки
6. «

   — Недавно Владислав Сурков написал свою статью [«Независимая газета», статья «Долгое государство Путина»], везде её обсуждают, хотелось бы услышать ваш комментарий... <...> С одной стороны, получается в статье, что он призывает успокоиться с нынешним состоянием, ведь мы в начале какого-то большого пути и, в принципе, пути в счастливое будущее. [телеведущая] — Вы знаете, вот в начале пути... Мне кажется, Путину в этом году уже двадцать лет исполняется, как он у власти. Мы не берём президентство Медведева, если честно говорить — это, в общем, одно и тоже. Двадцать лет! Это что — начало пути? А сколько надо-то вообще? Товарищ Сталин за десять лет создал мощную промышленность в тридцатые годы. Кстати, Путин хвалил его за это дело — «надо брать пример с индустриализации тридцатых годов»... Так что не берёт-то? После войны за пять лет восстановили всю экономику. Всю! А немцы разрушили ну просто капитально, понимаете, некоторые города приходилось вот с нуля просто отстраивать. Сделали. Сейчас в чём проблема? Война что ли идёт? Или что? Нефть стоит много. И он всё в начале пути! И почему появилась статья Суркова? На мой взгляд, ну человек понимает — рейтинг Путина тридцать процентов. Мизер! И он нам как бы говорит — «ребята, надо доверять!» Знаете, как говорил Рейган — «доверяй, но проверяй». Хватит доверять. Доверяли двадцать лет. Когда Путин шёл на выборы, он что, говорил про повышение пенсионного возраста? <...> Вот так с людьми нельзя обращаться! Ну ты иди на выборы, и скажи честно — «ребята вот такие дела, надо что-то делать...» Не-не, всё хорошо. Только избрался — понеслось. И мы после этого доверять должны?

   — Недавно Владислав Сурков написал свою статью [«Независимая газета», статья «Долгое государство Путина»], везде её обсуждают, хотелось бы услышать ваш комментарий... <...> С одной стороны, получается в статье, что он призывает успокоиться с нынешним состоянием, ведь мы в начале какого-то большого пути и, в принципе, пути в счастливое будущее. [телеведущая] — Вы знаете, вот в начале пути... Мне кажется, Путину в этом году уже двадцать лет исполняется, как он у власти. Мы не берём президентство Медведева, если честно говорить — это, в общем, одно и тоже. Двадцать лет! Это что — начало пути? А сколько надо-то вообще? Товарищ Сталин за десять лет создал мощную промышленность в тридцатые годы. Кстати, Путин хвалил его за это дело — «надо брать пример с индустриализации тридцатых годов»... Так что не берёт-то? После войны за пять лет восстановили всю экономику. Всю! А немцы разрушили ну просто капитально, понимаете, некоторые города приходилось вот с нуля просто отстраивать. Сделали. Сейчас в чём проблема? Война что ли идёт? Или что? Нефть стоит много. И он всё в начале пути! И почему появилась статья Суркова? На мой взгляд, ну человек понимает — рейтинг Путина тридцать процентов. Мизер! И он нам как бы говорит — «ребята, надо доверять!» Знаете, как говорил Рейган — «доверяй, но проверяй». Хватит доверять. Доверяли двадцать лет. Когда Путин шёл на выборы, он что, говорил про повышение пенсионного возраста? <...> Вот так с людьми нельзя обращаться! Ну ты иди на выборы, и скажи честно — «ребята вот такие дела, надо что-то делать...» Не-не, всё хорошо. Только избрался — понеслось. И мы после этого доверять должны?

   — Николай Николаевич Платошкин
7. «

   Правитель не обязан вызывать любовь. Правитель — символ державы, и его надо уважать. Моего отца у нас в горах уважают… а я его люблю. Было бы хуже, если б отца вокруг все любили, а уважал — один я.

   Правитель не обязан вызывать любовь. Правитель — символ державы, и его надо уважать. Моего отца у нас в горах уважают… а я его люблю. Было бы хуже, если б отца вокруг все любили, а уважал — один я.

   — Генри Лайон Олди · книга
8. «

   Важнейшая наука для царей: Знать свойство своего народа И выгоды земли своей.

   Важнейшая наука для царей: Знать свойство своего народа И выгоды земли своей.

   — Иван Андреевич Крылов
9. «

   Правительство — это рефери, и оно не должно пытаться стать игроком.

   Правительство — это рефери, и оно не должно пытаться стать игроком.

   — Рональд Рейган
10. «

    Правительство — это группа людей. Как правило, никем не управляемая.

    Правительство — это группа людей. Как правило, никем не управляемая.

    — Дерриал «Пастор» Бук · сериал
11. «

    В отличие от политиков-мужчин, которые просто неприятны, политики-женщины отвратительны.

    В отличие от политиков-мужчин, которые просто неприятны, политики-женщины отвратительны.

    — Леонид Шебаршин · книга
12. «

    Свободная пресса даже важнее свободного правительства.

    Свободная пресса даже важнее свободного правительства.

    — Джордж Клуни
13. «

    Весною поехал в охотничий стан Махмуд — многославный забульский{*} султан. Старуха к нему обратилась несмело, - От дыма лишений лицо почернело. Свирепо насилье, жесток произвол! Разорвано платье по самый подол. Сказала: «Ты, царь, справедливостью славный, - Так будь справедлив и к старухе бесправной», Подъехал прогнать ее телохранитель, Однако его отстранил повелитель. Сказал, возвышаясь на белом коне: «Поведай печаль свою, женщина, мне, Султану даны справедливость и сила. Скажи, чья рука тебе зло учинила». Из глаз у вдовы, в ее горе глубоком, Горючие слезы струились потоком. И молвила старая: «Бедствую я, Убого живу — помогают друзья. Двух дочек имею да малого сына, Отца их сгубила лихая година. А голод не стерпишь, нужна и одежа, - На нищенку вовсе я стала похожа. Гну спину над пажитью в дни урожая, Колосья пшеницы и проса сбирая. Истаяла я от вседневных забот. Не скажешь: старуха в довольстве живет. Что ж гонишь меня, словно кара Господня? Ведь завтра наступит вослед за сегодня! Доколь угнетать подчиненных своих! Доколь отнимать достоянье у них! Была целый месяц работать я рада В саду богатея за горсть винограда. Вчера, в день расплаты, с веселой душой Взяла виноград заработанный свой. Вдруг вижу — пять воинов ждут у дороги: «Эй, стой!» Подкосились усталые ноги. Один забирает весь мой виноград, Рыдая, тяну я корзинку назад. Другой, угрожая расправой короткой, Чтоб я не кричала, стегнул меня плеткой, Сказал: «Я султана Махмуда слуга! Смирись и молчи, коли жизнь дорога. Попробуй султана слезами растрогай! Ступай, побирушка, своею дорогой!» Пришлось ради жизни мне губы замкнуть. Охоты твоей разузнала я путь. Тебя здесь полдня ожидала я, стоя, - И гневное сердце не знало покоя. Теперь, когда знаешь про злобных людей, Ты бойся горячей молитвы моей! Коль мне, беззащитной, не дашь ты управы, Пожалуюсь Господу силы и славы! Ведь стон угнетенного в утренний час И стрел и кинжала острее для нас. В час утра молитва и плач угнетенных, Стенанья печальные крова лишенных И тысяче воинов сломят хребты! О, бойся насилья, слуга правоты! Коль с бедной старухой поступишь неправо, Тебе опостылит твоя же держава. Другому ты царство отдашь под конец, Другому наденут твой царский венец! Пусть воин, о царь, — мой злодей и грабитель, В день Судный ответишь и ты, повелитель!» Махмуд, потрясенный, поник недвижим, И молча старуха стояла пред ним. И молвил султан величавый, рыдая: «На что нам и жизнь, и держава такая, Коль женщине днем, на проезжем пути, Домой виноград не дают донести? День Судный придет — за деяния эти, Как всякий на свете, я буду в ответе. Старуха окажется шаху врагом, - Как встану из мертвых при грузе таком? Отвергнув ее, обрету ли спасенье? Не буду ль печален я в день воскресенья?» Старухе сказал: «Подойди ко мне ближе! Всего, что захочешь, проси! Говори же!» Старуха в ответ: «Подари мне хоть клад, - Обиды моей не возьмешь ты назад! Правитель живет для закона и права, Иначе на что нам такая держава!»

    Весною поехал в охотничий стан Махмуд — многославный забульский{*} султан. Старуха к нему обратилась несмело, - От дыма лишений лицо почернело. Свирепо насилье, жесток произвол! Разорвано платье по самый подол. Сказала: «Ты, царь, справедливостью славный, - Так будь справедлив и к старухе бесправной», Подъехал прогнать ее телохранитель, Однако его отстранил повелитель. Сказал, возвышаясь на белом коне: «Поведай печаль свою, женщина, мне, Султану даны справедливость и сила. Скажи, чья рука тебе зло учинила». Из глаз у вдовы, в ее горе глубоком, Горючие слезы струились потоком. И молвила старая: «Бедствую я, Убого живу — помогают друзья. Двух дочек имею да малого сына, Отца их сгубила лихая година. А голод не стерпишь, нужна и одежа, - На нищенку вовсе я стала похожа. Гну спину над пажитью в дни урожая, Колосья пшеницы и проса сбирая. Истаяла я от вседневных забот. Не скажешь: старуха в довольстве живет. Что ж гонишь меня, словно кара Господня? Ведь завтра наступит вослед за сегодня! Доколь угнетать подчиненных своих! Доколь отнимать достоянье у них! Была целый месяц работать я рада В саду богатея за горсть винограда. Вчера, в день расплаты, с веселой душой Взяла виноград заработанный свой. Вдруг вижу — пять воинов ждут у дороги: «Эй, стой!» Подкосились усталые ноги. Один забирает весь мой виноград, Рыдая, тяну я корзинку назад. Другой, угрожая расправой короткой, Чтоб я не кричала, стегнул меня плеткой, Сказал: «Я султана Махмуда слуга! Смирись и молчи, коли жизнь дорога. Попробуй султана слезами растрогай! Ступай, побирушка, своею дорогой!» Пришлось ради жизни мне губы замкнуть. Охоты твоей разузнала я путь. Тебя здесь полдня ожидала я, стоя, - И гневное сердце не знало покоя. Теперь, когда знаешь про злобных людей, Ты бойся горячей молитвы моей! Коль мне, беззащитной, не дашь ты управы, Пожалуюсь Господу силы и славы! Ведь стон угнетенного в утренний час И стрел и кинжала острее для нас. В час утра молитва и плач угнетенных, Стенанья печальные крова лишенных И тысяче воинов сломят хребты! О, бойся насилья, слуга правоты! Коль с бедной старухой поступишь неправо, Тебе опостылит твоя же держава. Другому ты царство отдашь под конец, Другому наденут твой царский венец! Пусть воин, о царь, — мой злодей и грабитель, В день Судный ответишь и ты, повелитель!» Махмуд, потрясенный, поник недвижим, И молча старуха стояла пред ним. И молвил султан величавый, рыдая: «На что нам и жизнь, и держава такая, Коль женщине днем, на проезжем пути, Домой виноград не дают донести? День Судный придет — за деяния эти, Как всякий на свете, я буду в ответе. Старуха окажется шаху врагом, - Как встану из мертвых при грузе таком? Отвергнув ее, обрету ли спасенье? Не буду ль печален я в день воскресенья?» Старухе сказал: «Подойди ко мне ближе! Всего, что захочешь, проси! Говори же!» Старуха в ответ: «Подари мне хоть клад, - Обиды моей не возьмешь ты назад! Правитель живет для закона и права, Иначе на что нам такая держава!»

    — Абу-ль-Маджд Санаи
14. «

    Субкультура — она одна. Есть культура, которая поддерживается правительством, а есть субкультура, которая под этим. Культура четко правительством развивается — это классика и попса. Вот, во что вкладываются деньги.

    Субкультура — она одна. Есть культура, которая поддерживается правительством, а есть субкультура, которая под этим. Культура четко правительством развивается — это классика и попса. Вот, во что вкладываются деньги.

    — Михаил Горшенев
15. «

    Правительство! Три четверти жадных паразитов, а остальные — дебилы. Никуда, конечно, не денешься, человек — животное общественное и без правительства обойтись не может — примерно так же, как без прямой кишки. Только зачем притворяться, будто неизбежность зла превращает его в добро? Ну что стоит этому драгоценному правительству сходить в лес погулять и заблудиться, на манер Мальчика-с-пальчика и его братцев?

    Правительство! Три четверти жадных паразитов, а остальные — дебилы. Никуда, конечно, не денешься, человек — животное общественное и без правительства обойтись не может — примерно так же, как без прямой кишки. Только зачем притворяться, будто неизбежность зла превращает его в добро? Ну что стоит этому драгоценному правительству сходить в лес погулять и заблудиться, на манер Мальчика-с-пальчика и его братцев?

    — Роберт Хайнлайн · книга
16. «

    Надо было прибавить (не в качестве уступки, но как правду), что правительство все еще единственный европеец в России. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания.

    Надо было прибавить (не в качестве уступки, но как правду), что правительство все еще единственный европеец в России. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания.

    — Александр Сергеевич Пушкин
17. «

    Царь презирал советы умных, Бывая на банкетах шумных, Как плут, всем обещал прогресс, На деле – личный интерес Всегда на первом плане был, А просьбы он давно забыл Баранов, волка и козла, Избравших глупого осла.

    Царь презирал советы умных, Бывая на банкетах шумных, Как плут, всем обещал прогресс, На деле – личный интерес Всегда на первом плане был, А просьбы он давно забыл Баранов, волка и козла, Избравших глупого осла.

    — Николай Культяпов
18. «

    Why the government got to lie to get money? What the federal reserve gotta take from me, What should I be fighting for another country? Have you seen my city? Motherfucker, we're hungry.

    Why the government got to lie to get money? What the federal reserve gotta take from me, What should I be fighting for another country? Have you seen my city? Motherfucker, we're hungry.
19. «

    Темнейший случайно узнал, что налоги выросли. Боюсь даже представить, что будет, когда он узнает о повышении пенсионного возраста. Царь отправил Димона в народ. Видать, пришёл огромный налог на его «ГАЗ-21» и тут он понял, что что-то не ладное. Шёл девятнадцать год, президент наконец-то решил узнать, как там живёт народ «реально, а не на бумажке». «Иди, — говорит Димону, надень лохмотья, чтобы влиться в общую массу, посмотри, да и в срок доложи!» Они что, реально не в курсе, что творится в стране? Димону что-то поручили — прячьтесь все, кто может. Ща он начнёт отливать в гранит. Послали лису кур считать. Этот придёт и скажет: «Кругом доброта и справедливость, ваше сиятельство. Они держатся, как я им и советовал. С высоко приподнятой головой готовятся к раю. Более того, пролетариат просит поднять пенсию до ста лет!» В общем, Димон разузнает так, что в результате будет решено, что налоговая нагрузка на население недостаточна.

    Темнейший случайно узнал, что налоги выросли. Боюсь даже представить, что будет, когда он узнает о повышении пенсионного возраста. Царь отправил Димона в народ. Видать, пришёл огромный налог на его «ГАЗ-21» и тут он понял, что что-то не ладное. Шёл девятнадцать год, президент наконец-то решил узнать, как там живёт народ «реально, а не на бумажке». «Иди, — говорит Димону, надень лохмотья, чтобы влиться в общую массу, посмотри, да и в срок доложи!» Они что, реально не в курсе, что творится в стране? Димону что-то поручили — прячьтесь все, кто может. Ща он начнёт отливать в гранит. Послали лису кур считать. Этот придёт и скажет: «Кругом доброта и справедливость, ваше сиятельство. Они держатся, как я им и советовал. С высоко приподнятой головой готовятся к раю. Более того, пролетариат просит поднять пенсию до ста лет!» В общем, Димон разузнает так, что в результате будет решено, что налоговая нагрузка на население недостаточна.

    — Даниель Кайгермазов
20. «

    На Востоке врачам платят лишь исцеленные, не исцеленным не за что платить. То есть платишь за то, что хотел купить, а не за то, что не нужно. А у нас все вверх ногами. Все политики болтают одно и то же, изо дня в день, год за годом: «решения должны приниматься врачами и пациентами, а не правительством». Но теперь я знаю, что врачи, пациенты и правительство ничего не решают. Все решают страховые компании. Пираньи…

    На Востоке врачам платят лишь исцеленные, не исцеленным не за что платить. То есть платишь за то, что хотел купить, а не за то, что не нужно. А у нас все вверх ногами. Все политики болтают одно и то же, изо дня в день, год за годом: «решения должны приниматься врачами и пациентами, а не правительством». Но теперь я знаю, что врачи, пациенты и правительство ничего не решают. Все решают страховые компании. Пираньи…

    — Джон Крамер (Пила) · фильм