53 цитаты «правление» — что говорили умные люди

53 цитаты про «правление»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

   Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   …Принц-бастард дураком не был и прекрасно понимал, что правление государством — это не балы и охота, не кувыркание в постели с фрейлинами, а тяжкий труд и огромная ответственность.

   …Принц-бастард дураком не был и прекрасно понимал, что правление государством — это не балы и охота, не кувыркание в постели с фрейлинами, а тяжкий труд и огромная ответственность.

   — Оксана Панкеева · книга
3. «

   Настоящий король знает, что он – первый, кто имеет честь отдать все для своей страны. Брать – это право однодневок и мерзавцев. Но король знает, что отдаст все, лишь бы жила его страна и был счастлив его народ.

   Настоящий король знает, что он – первый, кто имеет честь отдать все для своей страны. Брать – это право однодневок и мерзавцев. Но король знает, что отдаст все, лишь бы жила его страна и был счастлив его народ.

   — Галина Гончарова · книга
4. «

   Империя представляет свое владычество не как преходящий момент в движении истории, а как способ правления вне каких бы то ни было временных рамок и в этом смысле — вне истории либо как конец истории.

   Империя представляет свое владычество не как преходящий момент в движении истории, а как способ правления вне каких бы то ни было временных рамок и в этом смысле — вне истории либо как конец истории.

   — Майкл Хардт · книга
5. «

   Эта ферма — модель здорового, по-отечески мудрого правления. Заставьте их размножаться, заставьте их работать, а когда их время размножаться, работать или производить пройдет — отправьте их на бойню.

   Эта ферма — модель здорового, по-отечески мудрого правления. Заставьте их размножаться, заставьте их работать, а когда их время размножаться, работать или производить пройдет — отправьте их на бойню.

   — Олдос Хаксли · книга
6. «

   — Не понимаю,... почему Накадзима владычица? Она не подходит для власти! Но я другая. Я смогла бы править. Конечно! Это просто ошибка! Кэйки принёс сюда меня, а Накадзима оказалась тут случайно! Её приняли за меня! Поэтому правитель Ко и помогает мне! — Правитель Ко!? — Я должна стать правительницей, правда? Мне не нужен старый мир! Я умею драться! Значит я...! — Ты правда так думаешь? Ты не умеешь владеть собой. Тот кто знает себя, никогда не скажет: «Я могу править!»

   — Не понимаю,... почему Накадзима владычица? Она не подходит для власти! Но я другая. Я смогла бы править. Конечно! Это просто ошибка! Кэйки принёс сюда меня, а Накадзима оказалась тут случайно! Её приняли за меня! Поэтому правитель Ко и помогает мне! — Правитель Ко!? — Я должна стать правительницей, правда? Мне не нужен старый мир! Я умею драться! Значит я...! — Ты правда так думаешь? Ты не умеешь владеть собой. Тот кто знает себя, никогда не скажет: «Я могу править!»

   — Сугимото Юка · аниме
7. «

   Всегда проще править довольным, нежели угнетённым народом.

   Всегда проще править довольным, нежели угнетённым народом.
8. «

   Существует два метода правления... Внушить уважение или внушить страх.

   Существует два метода правления... Внушить уважение или внушить страх.

   — Алан Александр Милн · книга
9. «

   Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост.

   Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост.

   — Джордж Мартин · книга
10. «

    Ты мог бы управлять провинцией любою, Когда бы управлять ты мог самим собою.

    Ты мог бы управлять провинцией любою, Когда бы управлять ты мог самим собою.

    — Фридрих фон Логау
11. «

    Нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими.

    Нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
12. «

    Я мечтал привести тебя сюда с твоего рождения. Это сакральное место, Пик Вождей. Придёт время, когда ты поднимешься на эту гору и возложишь сюда камень. Как я когда-то, как мой отец, и его отец, и все вожди до него. И в тот день, когда возложишь свой камень, этот остров станет ближе к небу. Ты — будущее нашего народа. Твои люди не там, за морем. Они здесь. Пора стать той, кого они ждут.

    Я мечтал привести тебя сюда с твоего рождения. Это сакральное место, Пик Вождей. Придёт время, когда ты поднимешься на эту гору и возложишь сюда камень. Как я когда-то, как мой отец, и его отец, и все вожди до него. И в тот день, когда возложишь свой камень, этот остров станет ближе к небу. Ты — будущее нашего народа. Твои люди не там, за морем. Они здесь. Пора стать той, кого они ждут.

    — Туи · мультфильм
13. «

    Народ, который не уважает своего правителя, лишится Божьего уважения.

    Народ, который не уважает своего правителя, лишится Божьего уважения.

    — Маркус · сериал
14. «

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Не свершиться ничему великому в области политической, всё скоротечно, если не будет людей, чей гений, свойства характера, воля смогут разжечь, сплотить и направить энергию народа. Все гибнет, когда во главе государства стоят, сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.

    Не свершиться ничему великому в области политической, всё скоротечно, если не будет людей, чей гений, свойства характера, воля смогут разжечь, сплотить и направить энергию народа. Все гибнет, когда во главе государства стоят, сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.

    — Морис Дрюон · книга
16. «

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    — Алексей Константинович Толстой · книга
17. «

    Но жизни опыт говорит: не доблесть, А слава правит все дела людей.

    Но жизни опыт говорит: не доблесть, А слава правит все дела людей.

    — Софокл · книга
18. «

    — Любовь с девками крутить надо, а не с народом, — жёстко отрезал тсарь. — Он тебя всё равно не оценит, как ни извернись.

    — Любовь с девками крутить надо, а не с народом, — жёстко отрезал тсарь. — Он тебя всё равно не оценит, как ни извернись.

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    Народ хочет, чтобы им правил честный, добрый, мудрый и волевой человек. Но в конституции написано, что править может только один.

    Народ хочет, чтобы им правил честный, добрый, мудрый и волевой человек. Но в конституции написано, что править может только один.

    — Стас Янковский
20. «

    — Отец как-то сказал: «мудрый царь не жалует войну». — Но быть готовым к ней обязан.

    — Отец как-то сказал: «мудрый царь не жалует войну». — Но быть готовым к ней обязан.

    — Тор Одинсон · фильм