17 афоризмов на тему «православие»

Собрали 17 цитат на тему «православие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Да, храмы переполнены... Но от этого пользы мало, шума только много: придут, потолкаются, свечей пуд сожгут, денег навалят, но толку — то что? Богу — то не свечки нужны, не деньги, а сердце наше, умягченное кротостью, смирением, терпением. Вот что нужно Богу. Ему нужна тишина души, мир с ближними своими.

   Да, храмы переполнены... Но от этого пользы мало, шума только много: придут, потолкаются, свечей пуд сожгут, денег навалят, но толку — то что? Богу — то не свечки нужны, не деньги, а сердце наше, умягченное кротостью, смирением, терпением. Вот что нужно Богу. Ему нужна тишина души, мир с ближними своими.

   — Протоиерей Димитрий Смирнов
2. «

   Почему православные люди не любят сидеть в храме, например? Потому что понимают, что стояние само по себе — пусть минимальная, плотская, но всё-таки тоже жертва Богу.

   Почему православные люди не любят сидеть в храме, например? Потому что понимают, что стояние само по себе — пусть минимальная, плотская, но всё-таки тоже жертва Богу.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
3. «

   Утром мы молимся не для того, чтобы исполнить некий религиозный долг, а днем о Боге и не вспоминать. Нет, мы утренней молитвой настраиваем себя на течение дня, чтобы с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт сей день.

   Утром мы молимся не для того, чтобы исполнить некий религиозный долг, а днем о Боге и не вспоминать. Нет, мы утренней молитвой настраиваем себя на течение дня, чтобы с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт сей день.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
4. «

   Мой кабинет истории венчал имперский флаг. И я читал истории о страшных и святых делах: Там, где монахи принимали бой, а воины — постриг. Где люди знали пост, а веселились — после.

   Мой кабинет истории венчал имперский флаг. И я читал истории о страшных и святых делах: Там, где монахи принимали бой, а воины — постриг. Где люди знали пост, а веселились — после.
5. «

   Наберемся мужества признать, что русское рабство неотделимо от православия. Так, во всяком случае, я думаю. Так же как и рабство мусульманское – от ислама.

   Наберемся мужества признать, что русское рабство неотделимо от православия. Так, во всяком случае, я думаю. Так же как и рабство мусульманское – от ислама.

   — Андрей Кончаловский · книга
6. «

   Есть праздники, которые имеют свой запах. На Пасху, Троицу и на Рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники. Мой брат, например, толкует, что Бога нет, а на Пасху первый бежит к заутрене.

   Есть праздники, которые имеют свой запах. На Пасху, Троицу и на Рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники. Мой брат, например, толкует, что Бога нет, а на Пасху первый бежит к заутрене.

   — Антон Павлович Чехов · книга
7. «

   — Более либеральный подход к жизни, более либеральное мировоззрение, чем вот это христианское «не осуждать» я не могу себе представить. Для меня это очень всегда смешно когда люди сталкивают христианское общество, православное и либеральное. — А почему тебе смешно? В этом как раз и есть главный конфликт современного мира. — А что может быть более либеральным, чем понятие «не осуждай» и «люби всех, даже своих врагов»? Есть ли более либеральная идея в этом мире? Какой-то философ, какой-то мыслитель когда-то сказал что-нибудь более либеральное, чем это?

   — Более либеральный подход к жизни, более либеральное мировоззрение, чем вот это христианское «не осуждать» я не могу себе представить. Для меня это очень всегда смешно когда люди сталкивают христианское общество, православное и либеральное. — А почему тебе смешно? В этом как раз и есть главный конфликт современного мира. — А что может быть более либеральным, чем понятие «не осуждай» и «люби всех, даже своих врагов»? Есть ли более либеральная идея в этом мире? Какой-то философ, какой-то мыслитель когда-то сказал что-нибудь более либеральное, чем это?

   — Милош Бикович
8. «

   В жизни бывает, когда ты живешь вовсе не своими молитвами. Когда молитвы тех, кто любит тебя, для кого ты еще имеешь значение, восполняют всю твою беспомощность и немощь. По молитвам ближних мы избавляемся от бед, обретаем от Бога спасение, исцеляемся и воскресаем. Эти молитвы становятся крыльями, которые подымают твою израненную душу и не дают ей пасть вниз.

   В жизни бывает, когда ты живешь вовсе не своими молитвами. Когда молитвы тех, кто любит тебя, для кого ты еще имеешь значение, восполняют всю твою беспомощность и немощь. По молитвам ближних мы избавляемся от бед, обретаем от Бога спасение, исцеляемся и воскресаем. Эти молитвы становятся крыльями, которые подымают твою израненную душу и не дают ей пасть вниз.

   — Священник Валерий Духанин
9. «

   Православная религия — это сердце русского народа. И биение его не прекратится, пока не иссякнет вера.

   Православная религия — это сердце русского народа. И биение его не прекратится, пока не иссякнет вера.

   — Илья Александрович Игин
10. «

    Вы знаете, батюшка, наша жизнь должна быть похожа на торт «Наполеон» — тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если наш торт будет состоять только из одного теста, то он будет невкусный. Если он будет состоять только из одного крема, то он будет слишком приторный. А если тесто будет слоями перемежаться с кремом — тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра — тогда такой пирог будет сладкий. Тесто — это наши труды, это наши мирские попечения. Если вся наша жизнь будет состоять только из них, то такая жизнь будет несладкой. Если у нас будет только один крем, то есть только одна молитва с утра до ночи, что в нашей жизни фактически невозможно, то это тоже будет неправильно, да и не получится. А у нас всё должно быть гармонично и размеренно — наши труды должны переплетаться с молитвами. Причем не обязательно с продолжительными — можно с совсем краткими: «Господи, благослови. Господи, помоги. Господи, благодарю.» «Отче наш». Молитва Иисусова. И так наши труды, перемежаясь и переплетаясь с молитвами это и будет сладкий пирог — для Христа». Я спросил: «А что же такое пудра?» — «А пудра — это смирение. Потому что если труды и молитва будут без смирения, тогда, как говорили оптинские старцы, есть смирение — всё есть, а нет смирения — ничего нет»

    Вы знаете, батюшка, наша жизнь должна быть похожа на торт «Наполеон» — тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если наш торт будет состоять только из одного теста, то он будет невкусный. Если он будет состоять только из одного крема, то он будет слишком приторный. А если тесто будет слоями перемежаться с кремом — тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра — тогда такой пирог будет сладкий. Тесто — это наши труды, это наши мирские попечения. Если вся наша жизнь будет состоять только из них, то такая жизнь будет несладкой. Если у нас будет только один крем, то есть только одна молитва с утра до ночи, что в нашей жизни фактически невозможно, то это тоже будет неправильно, да и не получится. А у нас всё должно быть гармонично и размеренно — наши труды должны переплетаться с молитвами. Причем не обязательно с продолжительными — можно с совсем краткими: «Господи, благослови. Господи, помоги. Господи, благодарю.» «Отче наш». Молитва Иисусова. И так наши труды, перемежаясь и переплетаясь с молитвами это и будет сладкий пирог — для Христа». Я спросил: «А что же такое пудра?» — «А пудра — это смирение. Потому что если труды и молитва будут без смирения, тогда, как говорили оптинские старцы, есть смирение — всё есть, а нет смирения — ничего нет»

    — Вячеслав Бондаренко · книга
11. «

    Утром встал, задумался: «Вот солнце сияет, утро, мне Господь подарил ещё один день. Зачем он мне дан? Затем, чтобы я всю посуду перемыл и всё перестирал?» Допустим, ты сегодня вечером умрёшь. Что, будем продолжать стирать и на это тратить время? Да ничего, помрём спокойно, завтра без нас всё перестирают. Может быть, всё-таки душой займёмся? Самое главное из всей деятельности, что у нас есть – это наша душа. Вот об этом нам нужно помнить и думать в первую очередь. Если у нас самих нет ответа, что мне делать, как мне спасти свою душу, как мне подготовиться к жизни вечной, значит нам нужно потратить оставшиеся наши мозги и сердце, ещё трепыхающееся в нашей грудной клетке, на то, чтобы получить этот ответ – что я должен или должна сделать, чтобы спасти свою душу. А остальное потом, потом еда, потом поздравления, потом стирки, потом погода по телевизору, потом какое-нибудь кино, потом рождение племянника, потом нянчить внучков, это всё потом. А вот это должно быть в начале, потому что это душа, потому что наша телесная жизнь скоро будет в прошлом, а жизнь нашей души всегда будет в вечности. Давайте будем не только молиться о тех, кто ушёл от нас в мир иной, но и подумаем о себе, как о тех, которым тоже в тот иной мир через некоторое время придётся идти.

    Утром встал, задумался: «Вот солнце сияет, утро, мне Господь подарил ещё один день. Зачем он мне дан? Затем, чтобы я всю посуду перемыл и всё перестирал?» Допустим, ты сегодня вечером умрёшь. Что, будем продолжать стирать и на это тратить время? Да ничего, помрём спокойно, завтра без нас всё перестирают. Может быть, всё-таки душой займёмся? Самое главное из всей деятельности, что у нас есть – это наша душа. Вот об этом нам нужно помнить и думать в первую очередь. Если у нас самих нет ответа, что мне делать, как мне спасти свою душу, как мне подготовиться к жизни вечной, значит нам нужно потратить оставшиеся наши мозги и сердце, ещё трепыхающееся в нашей грудной клетке, на то, чтобы получить этот ответ – что я должен или должна сделать, чтобы спасти свою душу. А остальное потом, потом еда, потом поздравления, потом стирки, потом погода по телевизору, потом какое-нибудь кино, потом рождение племянника, потом нянчить внучков, это всё потом. А вот это должно быть в начале, потому что это душа, потому что наша телесная жизнь скоро будет в прошлом, а жизнь нашей души всегда будет в вечности. Давайте будем не только молиться о тех, кто ушёл от нас в мир иной, но и подумаем о себе, как о тех, которым тоже в тот иной мир через некоторое время придётся идти.

    — Протоиерей Димитрий Смирнов
12. «

    Вы знаете, однажды в России до революции был такой аттракцион: на ярмарку часто приезжал цирк, и в этом цирке были разные представления. И вот одно представление, один аттракцион, назывался следующим образом: «Живой Петр I за 20 копеек». Была устроена палатка, в палатке была устроена огромная подзорная труба, заходил человек, и он начинал смотреть в эту подзорную трубу, чтобы увидеть живого Петра I. Обслуживающий персонал говорил: «Ну, настраивайте». Он настраивал. «Еще сильнее настраивайте». Он ещё сильнее настраивал. И тогда, когда уже ничего не получалось, у него спрашивали: «Ну, что? Видишь?» — «Нет, ничего не вижу». И тогда ему говорили: «Ну, надо же! Чего захотел живого Петра I увидеть за 20 копеек!» И вот на этом заканчивался аттракцион. Вот так и мы в нашей жизни — порой за 20 рублей или 20 копеек хотим увидеть живого Христа. Нет. Надо подвизаться, надо трудиться, надо жить напряженной духовной жизнью, потому что человек что посеет, то и пожнёт: сеющий скудно — скудно и пожнёт, сеющий щедро и щедро пожнёт».

    Вы знаете, однажды в России до революции был такой аттракцион: на ярмарку часто приезжал цирк, и в этом цирке были разные представления. И вот одно представление, один аттракцион, назывался следующим образом: «Живой Петр I за 20 копеек». Была устроена палатка, в палатке была устроена огромная подзорная труба, заходил человек, и он начинал смотреть в эту подзорную трубу, чтобы увидеть живого Петра I. Обслуживающий персонал говорил: «Ну, настраивайте». Он настраивал. «Еще сильнее настраивайте». Он ещё сильнее настраивал. И тогда, когда уже ничего не получалось, у него спрашивали: «Ну, что? Видишь?» — «Нет, ничего не вижу». И тогда ему говорили: «Ну, надо же! Чего захотел живого Петра I увидеть за 20 копеек!» И вот на этом заканчивался аттракцион. Вот так и мы в нашей жизни — порой за 20 рублей или 20 копеек хотим увидеть живого Христа. Нет. Надо подвизаться, надо трудиться, надо жить напряженной духовной жизнью, потому что человек что посеет, то и пожнёт: сеющий скудно — скудно и пожнёт, сеющий щедро и щедро пожнёт».
13. «

    Жизнь изменчива, как море. Любовь к ближнему – величайшее наслаждение, благодарение Богу за дар дружбы.

    Жизнь изменчива, как море. Любовь к ближнему – величайшее наслаждение, благодарение Богу за дар дружбы.

    — Святитель Игнатий (Брянчанинов)
14. «

    Православная наша вера, русская… она, милок, самая хорошая, веселая! И слабого облегчает, уныние просветляет, и малым радость.

    Православная наша вера, русская… она, милок, самая хорошая, веселая! И слабого облегчает, уныние просветляет, и малым радость.

    — Иван Сергеевич Шмелев · книга
15. «

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
16. «

    Часто вовсе не нужен старец, нужен просто друг. Этот тотальный поиск старцев в наше время — признак глубокого одиночества. Люди одиноки и часто никому не нужны со своими проблемами: «А ты знаешь, мне плохо на душе...» -» Да всем плохо! Кому сейчас хорошо?» А лучше бы по-другому: «Ты здоров? Как у тебя дела? Всё ли у тебя хорошо?» Это нормально — интересоваться людьми, спрашивать. Вобще существует такой святой вопрос: «Как у тебя дела? Чем я могу тебе помочь?»

    Часто вовсе не нужен старец, нужен просто друг. Этот тотальный поиск старцев в наше время — признак глубокого одиночества. Люди одиноки и часто никому не нужны со своими проблемами: «А ты знаешь, мне плохо на душе...» -» Да всем плохо! Кому сейчас хорошо?» А лучше бы по-другому: «Ты здоров? Как у тебя дела? Всё ли у тебя хорошо?» Это нормально — интересоваться людьми, спрашивать. Вобще существует такой святой вопрос: «Как у тебя дела? Чем я могу тебе помочь?»

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
17. «

    Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

    Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

    — Наталия Сухинина · книга