147 цитат про «пресса» — коротко и по делу

Собрали 147 цитат на тему «пресса» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Могу сообщить вам радостные новости. Читали вы сегодняшние газеты? Фюрер приказал частям на восточном фронте отойти на новые позиции. Линия обороны будет выровнена и большевиков отбросят назад. Ни один большевистский солдат не переступит границу Германии, таким образом мы кончим с «красным медведем» навсегда.

   Могу сообщить вам радостные новости. Читали вы сегодняшние газеты? Фюрер приказал частям на восточном фронте отойти на новые позиции. Линия обороны будет выровнена и большевиков отбросят назад. Ни один большевистский солдат не переступит границу Германии, таким образом мы кончим с «красным медведем» навсегда.

   — профессор Штуттгоф · фильм
2. «

   Не верьте тому, что пишут в газетах.

   Не верьте тому, что пишут в газетах.

   — Том Брент · фильм
3. «

   Газета – это сплошные ужасы, войны, катастрофы. Когда выслушиваешь это всё по радио, голос диктора словно вколачивает гвозди в мозг – стресс обеспечен!

   Газета – это сплошные ужасы, войны, катастрофы. Когда выслушиваешь это всё по радио, голос диктора словно вколачивает гвозди в мозг – стресс обеспечен!

   — Филипп Делерм · книга
4. «

   О свободе печати кричат те, кто хочет ею злоупотребить.

   О свободе печати кричат те, кто хочет ею злоупотребить.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
5. «

   Истории в книгах не сравнятся с газетными историями. Истории из газет — как только что пойманная рыба, достойная внимания лишь до тех пор, пока она остается свежей, то есть совсем недолго.

   Истории в книгах не сравнятся с газетными историями. Истории из газет — как только что пойманная рыба, достойная внимания лишь до тех пор, пока она остается свежей, то есть совсем недолго.

   — Джон Коннолли · книга
6. «

   Значение имеет лишь то, что мы сделали для своего народа. И чем усерднее они [западная пресса] будут кудахтать над моими родинками и бородавками (таковых у меня действительно много, но я никогда не пытался избавиться от них, чтобы приукрасить свой внешний вид), тем больше они опозорят самих себя. Это произойдет потому, что в нашем мире с огромной скоростью перемещаются не только большие массы людей, но и информация. И люди все чаще полагаются не на то, что могут прочесть в газете или увидеть по телевизору, а на то, чему либо сами стали свидетелями, либо их доверенные, друзья. До тех пор пока во мне заинтересованы инвесторы — а они для меня гораздо важнее, чем западная пресса, — они будут ориентироваться на то, что им скажут банкиры и послы, живущие в этой стране: стоит ли она того, чтобы в ее технологии вкладывать миллионы и даже миллиарды долларов.

   Значение имеет лишь то, что мы сделали для своего народа. И чем усерднее они [западная пресса] будут кудахтать над моими родинками и бородавками (таковых у меня действительно много, но я никогда не пытался избавиться от них, чтобы приукрасить свой внешний вид), тем больше они опозорят самих себя. Это произойдет потому, что в нашем мире с огромной скоростью перемещаются не только большие массы людей, но и информация. И люди все чаще полагаются не на то, что могут прочесть в газете или увидеть по телевизору, а на то, чему либо сами стали свидетелями, либо их доверенные, друзья. До тех пор пока во мне заинтересованы инвесторы — а они для меня гораздо важнее, чем западная пресса, — они будут ориентироваться на то, что им скажут банкиры и послы, живущие в этой стране: стоит ли она того, чтобы в ее технологии вкладывать миллионы и даже миллиарды долларов.

   — Ли Куан Ю
7. «

   Американская пресса в шоке от того, что я с ними сужусь. Но не подай я на них в суд, мне пришлось бы изменить мои отношения с народом. Ведь американцы продают свои газеты в Сингапуре, обсуждая в них дела Сингапура и влияя на моих избирателей. И если я не вызову их в суд, они не перестанут без конца клеветать на меня. А за ними последуют и сингапурские газеты. Я же им говорю: если вы продаете свою продукцию здесь, то подчиняйтесь нашим законам.

   Американская пресса в шоке от того, что я с ними сужусь. Но не подай я на них в суд, мне пришлось бы изменить мои отношения с народом. Ведь американцы продают свои газеты в Сингапуре, обсуждая в них дела Сингапура и влияя на моих избирателей. И если я не вызову их в суд, они не перестанут без конца клеветать на меня. А за ними последуют и сингапурские газеты. Я же им говорю: если вы продаете свою продукцию здесь, то подчиняйтесь нашим законам.

   — Ли Куан Ю
8. «

   Бумага не краснеет сколько ни лжет.

   Бумага не краснеет сколько ни лжет.

   — Джеймс Джойс · книга
9. «

   Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

   Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

   — Джек Лондон · книга
10. «

    — А вот и новый клуб нудистов, он недавно открыт вблизи Парижа, это развлечет читателей. — Бленак, а вас самого развлекает эта «витрина с мясом»? — Но нудизм все больше входит в моду, господин президент. Этот клуб один из самых изысканных, строгого вкуса, интерьер, клиентура из самых верхов... — Раздевайтесь. — Пардон? — Раздевайтесь. Обойдете редакцию голым, увидим, развлечет ли это сотрудников.

    — А вот и новый клуб нудистов, он недавно открыт вблизи Парижа, это развлечет читателей. — Бленак, а вас самого развлекает эта «витрина с мясом»? — Но нудизм все больше входит в моду, господин президент. Этот клуб один из самых изысканных, строгого вкуса, интерьер, клиентура из самых верхов... — Раздевайтесь. — Пардон? — Раздевайтесь. Обойдете редакцию голым, увидим, развлечет ли это сотрудников.

    — Бленак · фильм
11. «

    Пресса окрестила насильника Клоуном — убийцей. Я терпеть не мог прозвища, потому что они создавались с единственной целью — привнести дух загадочности, а загадочность — это основание легенды. И когда появлялись прозвища, жестокости, совершенные этими ублюдками, оказывались в ореоле славы. Не успеешь оглянуться — про них уже выходят статьи в журналах, книги, телесериалы и даже фильмы. А ведь убийцы — отъявленные мерзавцы и чудовища. Их нужно запирать в темницах и выбрасывать ключи. А вместо этого они получают свет софитов и хоть и дурную, но славу. Это просто неправильно!

    Пресса окрестила насильника Клоуном — убийцей. Я терпеть не мог прозвища, потому что они создавались с единственной целью — привнести дух загадочности, а загадочность — это основание легенды. И когда появлялись прозвища, жестокости, совершенные этими ублюдками, оказывались в ореоле славы. Не успеешь оглянуться — про них уже выходят статьи в журналах, книги, телесериалы и даже фильмы. А ведь убийцы — отъявленные мерзавцы и чудовища. Их нужно запирать в темницах и выбрасывать ключи. А вместо этого они получают свет софитов и хоть и дурную, но славу. Это просто неправильно!

    — Джеймс Кэрол · книга
12. «

    Магги не всегда понимала детали и недоумевала, отчего редакторы всегда дают лучшее место в газете всей этой грустной и банальной ежедневной суете. Она колебалась между несколькими вариантами ответа: происходящие по соседству сцены насилия чрезвычайно интересуют читателя, который обожает возмущаться или пугать себя. Или по-другому: читателю приятно думать, что его городок вовсе не цитадель скуки, что в нем происходит столько же всего, сколько в других местах. Или вот еще: сельский житель с каждым днем все более осознает, что испытывает все неудобства столичного города, не имея возможности воспользоваться его преимуществами. Была у нее и последняя гипотеза, самая грустная, — вечный припев: нет ничего увлекательней чужого несчастья.

    Магги не всегда понимала детали и недоумевала, отчего редакторы всегда дают лучшее место в газете всей этой грустной и банальной ежедневной суете. Она колебалась между несколькими вариантами ответа: происходящие по соседству сцены насилия чрезвычайно интересуют читателя, который обожает возмущаться или пугать себя. Или по-другому: читателю приятно думать, что его городок вовсе не цитадель скуки, что в нем происходит столько же всего, сколько в других местах. Или вот еще: сельский житель с каждым днем все более осознает, что испытывает все неудобства столичного города, не имея возможности воспользоваться его преимуществами. Была у нее и последняя гипотеза, самая грустная, — вечный припев: нет ничего увлекательней чужого несчастья.

    — Тонино Бенаквиста · книга
13. «

    Новости — это то, что интересует субъекта, которому нечем больше интересоваться.

    Новости — это то, что интересует субъекта, которому нечем больше интересоваться.

    — Ивлин Во
14. «

    Желтая пресса продается у нас в твердом переплете.

    Желтая пресса продается у нас в твердом переплете.

    — Леонид Ярмольник
15. «

    Кто сказал, что американская пресса продажна? Нет, она не продажна, просто она продана один раз и навсегда.

    Кто сказал, что американская пресса продажна? Нет, она не продажна, просто она продана один раз и навсегда.

    — Марк Твен
16. «

    Унылый гадюшник, вот чем была эта техпресса: взаимозаменяемый ассортимент подхалимских блогов, восторженных подкастов и тщательно замаскированных рекламных статей, авторы которых не обладали ни умением, ни желанием разбираться в том, о чем они пишут.

    Унылый гадюшник, вот чем была эта техпресса: взаимозаменяемый ассортимент подхалимских блогов, восторженных подкастов и тщательно замаскированных рекламных статей, авторы которых не обладали ни умением, ни желанием разбираться в том, о чем они пишут.

    — Кори Пайн · книга
17. «

    — Здрасьте! — Ты кто? — Я это... четвёртая власть! — Ты не четвёртая власть, а пятое колесо! — В телеге нашей державы!

    — Здрасьте! — Ты кто? — Я это... четвёртая власть! — Ты не четвёртая власть, а пятое колесо! — В телеге нашей державы!

    — пёс Шарик
18. «

    — Не то, чтобы люди не любили здесь короля, наоборот, мы не хотим, чтобы наш горячо любимый король смотрел и видел, что с нами делают. Поэтому мы убираем его портреты. — Но зачем вы их сжигаете? — За нашего короля мы прошли ад. Прошли пекло войны. Записывайте это. А теперь на нас нападают в наших собственных домах. Эти новые копы из Белфаста врываются в наши дома, насилуют наших женщин... Не думаю, что наш король хотел бы видеть все это. Поэтому мы разжигаем костры, чтобы поднять тревогу. — Могу я спросить, от чьего лица вы говорите? — Ни от чьего. Я обычный человек. У меня медали за отвагу при Сомме. Я хочу, чтобы вы написали в своей газете, что здесь происходит.

    — Не то, чтобы люди не любили здесь короля, наоборот, мы не хотим, чтобы наш горячо любимый король смотрел и видел, что с нами делают. Поэтому мы убираем его портреты. — Но зачем вы их сжигаете? — За нашего короля мы прошли ад. Прошли пекло войны. Записывайте это. А теперь на нас нападают в наших собственных домах. Эти новые копы из Белфаста врываются в наши дома, насилуют наших женщин... Не думаю, что наш король хотел бы видеть все это. Поэтому мы разжигаем костры, чтобы поднять тревогу. — Могу я спросить, от чьего лица вы говорите? — Ни от чьего. Я обычный человек. У меня медали за отвагу при Сомме. Я хочу, чтобы вы написали в своей газете, что здесь происходит.

    — Журналист · сериал
19. «

    Правда — это такая газета.

    Правда — это такая газета.
20. «

    Первая всемирная империалистская война (1914 — 1917). Легальный парламентаризм, при условиях крайней реакционности «парламента», служит полезнейшую службу партии революционного пролетариата, большевикам. Большевики-депутаты идут в Сибирь. В эмигрантской прессе все оттенки взглядов социал-империализма, социал-шовинизма, социал-патриотизма, непоследовательного и последовательного интернационализма, пацифизма и революционного отрицания пацифистских иллюзий находят у нас свое полное выражение. Ученые дураки и старые бабы II Интернационала, которые пренебрежительно и высокомерно морщили нос по поводу обилия «фракций» в русском социализме и ожесточенности борьбы между ними, не сумели, когда война отняла хваленую «легальность» во всех передовых странах, организовать даже приблизительно такого свободного (нелегального) обмена взглядов и такой свободной (нелегальной) выработки правильных взглядов, какие организовали русские революционеры в Швейцарии и в ряде других стран. Именно поэтому и прямые социал-патриоты и «каутскианцы» всех стран оказались худшими предателями пролетариата. А если большевизм сумел победить в 1917—1920 годах, то одной из основных причин этой победы является то, что большевизм еще с конца 1914 года беспощадно разоблачал гнусность, мерзость и подлость социал-шовинизма и «каутскианства» (которому соответствует лонгетизм во Франции, взгляды вождей Независимой рабочей партии и фабианцев в Англии, Турати в Италии и т. д.), массы же потом на собственном опыте убеждались все более и более в правильности взглядов большевиков.

    Первая всемирная империалистская война (1914 — 1917). Легальный парламентаризм, при условиях крайней реакционности «парламента», служит полезнейшую службу партии революционного пролетариата, большевикам. Большевики-депутаты идут в Сибирь. В эмигрантской прессе все оттенки взглядов социал-империализма, социал-шовинизма, социал-патриотизма, непоследовательного и последовательного интернационализма, пацифизма и революционного отрицания пацифистских иллюзий находят у нас свое полное выражение. Ученые дураки и старые бабы II Интернационала, которые пренебрежительно и высокомерно морщили нос по поводу обилия «фракций» в русском социализме и ожесточенности борьбы между ними, не сумели, когда война отняла хваленую «легальность» во всех передовых странах, организовать даже приблизительно такого свободного (нелегального) обмена взглядов и такой свободной (нелегальной) выработки правильных взглядов, какие организовали русские революционеры в Швейцарии и в ряде других стран. Именно поэтому и прямые социал-патриоты и «каутскианцы» всех стран оказались худшими предателями пролетариата. А если большевизм сумел победить в 1917—1920 годах, то одной из основных причин этой победы является то, что большевизм еще с конца 1914 года беспощадно разоблачал гнусность, мерзость и подлость социал-шовинизма и «каутскианства» (которому соответствует лонгетизм во Франции, взгляды вождей Независимой рабочей партии и фабианцев в Англии, Турати в Италии и т. д.), массы же потом на собственном опыте убеждались все более и более в правильности взглядов большевиков.

    — Владимир Ильич Ленин · книга