Журналист

Худшая реакция это та, в основе которой лежит страх.

— Вы стиляга или рокер? — Нет, я не шмоточник.

— Не то, чтобы люди не любили здесь короля, наоборот, мы не хотим, чтобы наш горячо любимый король смотрел и видел, что с нами делают. Поэтому мы убираем его портреты. — Но зачем вы их сжигаете? — За нашего короля мы прошли ад. Прошли пекло войны. Записывайте это. А теперь на нас нападают в наших собственных домах. Эти новые копы из Белфаста врываются в наши дома, насилуют наших женщин... Не думаю, что наш король хотел бы видеть все это. Поэтому мы разжигаем костры, чтобы поднять тревогу. — Могу я спросить, от чьего лица вы говорите? — Ни от чьего. Я обычный человек. У меня медали за отвагу при Сомме. Я хочу, чтобы вы написали в своей газете, что здесь происходит.

— С вашего позволения, представлюсь. Меня зовут... — На этом и закончим. Не хочу перегружать память. ============================================= — Позвольте представиться. Меня зовут... — Хватит! Я слишком со многими знакомился в этом месяце...

— Ваши друзья уверяют, что вы такой вспыльчивы и запальчивы, потому что ещё неженатый! — Значит, я вспыльчивый и женатый, потому что запальчивый?

Он приложил руку к преображению своей эпохи, считая себя производителем счастья, ремесленником, но работая как художник...

— Но женщины не созданы для этого — они физически слабее. — Видите ли, у нас в США четверть всех военных должностей недоступна для женщин. Нужно переломить подобную ситуацию. Некоторые утверждают, что женщины не созданы для этого — «они физически слабее». А разве нужно быть сильным, чтобы нажать курок?

— Какая из всех жизней правильная? — Каждая из этих жизней правильная. Каждый путь правильный. Всё на свете могло быть другим, но иметь тот же смысл.

— Если вы правы насчет вашей технологии, как вы думаете отреагирует мистер Эдисон? — Принимая во внимание то, что он не инвестирует в мою компанию, держу пари, он будет разочарован. <...> — Мистер Грейсон, говорят, что ваша технология лишит работы тысячи людей из нефтяной отрасли. Что вы им скажите? — Я их найму.

— Как вам удалось сделать из него победителя? — Ну... мы дали ему шанс. Вообще-то каждому из нас нужно дать шанс.

— Как вам было в тайской тюрьме? — Любой девушке, живущей в Лондоне одной, известно, как вести себя в трудной ситуации.

— Видите ли, я представляю газету из Бергамо... — А я не представляю.

— Героическое приземление повреждённого корабля может быть и не такой великий шаг для человека... — ...но огромный скачок для бурундука!

— Что вам нужно? — Кое-какую информацию я уже успел получить от ваших друзей. Они рассказали, что у вас... — Так, и что же у меня? — Если не кривить душой, то портрет получится не очень-то хороший. Конечно, на вид вы симпатичный человек, известный в округе, но говорят, у вас плохой характер. — У меня плохой характер? Это у меня-то он плохой? — [всё кафе хором] Да! — [Элиа выплескивает кофе на официанта] Кто сказал? Хором, это ещё не значит, что так считает каждый из вас. Я спрашиваю, кто лично? Вот ты, плохой у меня характер? — Да. — Смелый и за это прощаю.

— А кого я вижу? — Кто я? В смысле, откуда я? Кем я однажды могу стать? Что я делаю? Что я сделала? О чем мечтаю? В смысле, что вы видите? Или что видела я? Чего я боюсь или о чем я мечтаю? В смысле, кого я люблю? В смысле, что я потеряла? Кто я? Полагаю, я в точности такой же человек, как и вы, ни лучше и ни меньше, ибо не было и никогда не будет того, кто будет в точности таким же, как вы или я.

Убрать пушинку с костюма мужчины — жест не менее интимный, чем поцелуй. Более интимный, так как подразумевает, что поцелуй уже был.