327 фраз про «преступление» с глубоким смыслом

Тема «преступление» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 327 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Если в один прекрасный день, бледный, как призрак, я приду к вам и скажу: убийца, ты убил мою дочь!... Если бы это случилось... я христианин, д′Авриньи, но я убил бы себя.

   Если в один прекрасный день, бледный, как призрак, я приду к вам и скажу: убийца, ты убил мою дочь!... Если бы это случилось... я христианин, д′Авриньи, но я убил бы себя.

   — Александр Дюма · книга
2. «

   По-моему, есть преступления, на которые не распространяется закон. Личная месть бывает иногда справедлива.

   По-моему, есть преступления, на которые не распространяется закон. Личная месть бывает иногда справедлива.

   — Артур Конан Дойл · книга
3. «

   – Перевёртыш однажды – перевёртыш навсегда, – сказал лорд Криган. – Ты восстал против своей законной королевы и помог изгнать её из этого города, что привело её к смерти, возвел на её место своего оруженосца, затем предал и его, чтобы спасти свою никчёмную шкуру. Государству будет лучше без тебя. Когда сир Перкин возразил, что он был помилован за эти преступления, лорд Старк ответил: – Не мной.

   – Перевёртыш однажды – перевёртыш навсегда, – сказал лорд Криган. – Ты восстал против своей законной королевы и помог изгнать её из этого города, что привело её к смерти, возвел на её место своего оруженосца, затем предал и его, чтобы спасти свою никчёмную шкуру. Государству будет лучше без тебя. Когда сир Перкин возразил, что он был помилован за эти преступления, лорд Старк ответил: – Не мной.

   — Джордж Мартин · книга
4. «

   Кто в мыслях готов совершить преступление, тот, может быть, даже преступнее того, кто совершил его.

   Кто в мыслях готов совершить преступление, тот, может быть, даже преступнее того, кто совершил его.

   — Пьер Буаст
5. «

   Мы оправдываем необходимостью всё, что мы сами делаем. Когда мы бомбим города — это стратегическая необходимость, а когда бомбят наши города — это гнусное преступление.

   Мы оправдываем необходимостью всё, что мы сами делаем. Когда мы бомбим города — это стратегическая необходимость, а когда бомбят наши города — это гнусное преступление.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   – Вы ведь были весьма заметной личностью в прежние времена. Но теперь у нас в криминалистике совсем иные методы. – Хотя преступления по большей части все те же.

   – Вы ведь были весьма заметной личностью в прежние времена. Но теперь у нас в криминалистике совсем иные методы. – Хотя преступления по большей части все те же.

   — Агата Кристи · книга
7. «

   Наказание — не что иное, как признание того, что преступление искуплено.

   Наказание — не что иное, как признание того, что преступление искуплено.

   — Кобо Абэ · книга
8. «

   Где нет закона, нет и преступления.

   Где нет закона, нет и преступления.

   — Библия. Новый Завет · книга
9. «

   — Здесь нет места преступления. — Может быть. Но это не значит, что не было преступления.

   — Здесь нет места преступления. — Может быть. Но это не значит, что не было преступления.

   — Горацио Кейн · сериал
10. «

    В своих дневниках Достоевский писал о том, что в Сибири, среди огромного множества убийц, насильников и грабителей, он никогда не встречал ни одного, позволившего признаться самому себе в том, что он совершил зло. <...> Немецкое общество, состоявшее из восьмидесяти миллионов человек, так же было защищено от реальности и фактов теми же самыми средствами, тем же самообманом, ложью и глупостью, которые стали сутью его, Эйхмана, менталитета. <...> Но практика самообмана была до такой степени всеобъемлющей, почти превратившейся в моральную предпосылку выживания, что даже теперь, через восемнадцать лет после падения нацистского режима, когда большинство специфических деталей его лжи уже забыты, порою трудно не думать, что лицемерие стало составной частью немецкого национального характера.

    В своих дневниках Достоевский писал о том, что в Сибири, среди огромного множества убийц, насильников и грабителей, он никогда не встречал ни одного, позволившего признаться самому себе в том, что он совершил зло. <...> Немецкое общество, состоявшее из восьмидесяти миллионов человек, так же было защищено от реальности и фактов теми же самыми средствами, тем же самообманом, ложью и глупостью, которые стали сутью его, Эйхмана, менталитета. <...> Но практика самообмана была до такой степени всеобъемлющей, почти превратившейся в моральную предпосылку выживания, что даже теперь, через восемнадцать лет после падения нацистского режима, когда большинство специфических деталей его лжи уже забыты, порою трудно не думать, что лицемерие стало составной частью немецкого национального характера.

    — Ханна Арендт · книга
11. «

    За воем ветра можно скрыть звуки совершающегося престуления.

    За воем ветра можно скрыть звуки совершающегося престуления.

    — Дилюк · игра
12. «

    Играть на ничью белыми — это своего рода преступление против шахмат.

    Играть на ничью белыми — это своего рода преступление против шахмат.

    — Михаиль Таль · сериал
13. «

    Это просто потрясающий, чисто российский феномен! Мы готовы жалеть кого угодно: забулдыгу, уголовника, жулика, алкоголика... Только не нашего брата интеллигента!

    Это просто потрясающий, чисто российский феномен! Мы готовы жалеть кого угодно: забулдыгу, уголовника, жулика, алкоголика... Только не нашего брата интеллигента!

    — Дорогая Елена Сергеевна · фильм
14. «

    Его светлость сидел на дальнем конце стола, имея перед собой несметные деньги, разложенные кучками, из которых каждой достанет купить честь группки патриотов и целомудрие стайки недотрог. Едва заметив нас, он побледнел и вздохнул, понимая, с каким мы к нему делом. Он стал отсчитывать деньги с жалкими ужимками и гримасами, какие выделывает на сцене скупец, выпуская из рук векселя.

    Его светлость сидел на дальнем конце стола, имея перед собой несметные деньги, разложенные кучками, из которых каждой достанет купить честь группки патриотов и целомудрие стайки недотрог. Едва заметив нас, он побледнел и вздохнул, понимая, с каким мы к нему делом. Он стал отсчитывать деньги с жалкими ужимками и гримасами, какие выделывает на сцене скупец, выпуская из рук векселя.

    — Генри Филдинг · книга
15. «

    Я живу в тех местах, где совершены величайшие в истории преступления. Быть может, это как раз и помогает мне понять гориллу и его недоверчивость.

    Я живу в тех местах, где совершены величайшие в истории преступления. Быть может, это как раз и помогает мне понять гориллу и его недоверчивость.

    — Альбер Камю · книга
16. «

    Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

    Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

    — Эми Хармон · книга
17. «

    Нельзя полагаться на людей, которые оправдывают преступление высокими идеалами.

    Нельзя полагаться на людей, которые оправдывают преступление высокими идеалами.

    — Патрик Несс · книга
18. «

    Как и всякий драгоценный камень, он притягивает к себе преступников, словно магнит. Вот уж подлинно ловушка сатаны. В больших старых камнях каждая грань может рассказать о каком-нибудь кровавом злодеянии. Этому камню нет еще и двадцати лет. Его нашли на берегу реки Амоу, в Южном Китае, и замечателен он тем, что имеет все свойства карбункула, кроме одного: он не рубиново-красный, а голубой. Несмотря на его молодость, с ним уже связано много ужасных историй. Из-за сорока граней кристаллического углерода многих ограбили, кого-то облили серной кислотой, было два убийства и одно самоубийство. Кто бы сказал, что такая красивая безделушка ведет людей в тюрьму и на виселицу!

    Как и всякий драгоценный камень, он притягивает к себе преступников, словно магнит. Вот уж подлинно ловушка сатаны. В больших старых камнях каждая грань может рассказать о каком-нибудь кровавом злодеянии. Этому камню нет еще и двадцати лет. Его нашли на берегу реки Амоу, в Южном Китае, и замечателен он тем, что имеет все свойства карбункула, кроме одного: он не рубиново-красный, а голубой. Несмотря на его молодость, с ним уже связано много ужасных историй. Из-за сорока граней кристаллического углерода многих ограбили, кого-то облили серной кислотой, было два убийства и одно самоубийство. Кто бы сказал, что такая красивая безделушка ведет людей в тюрьму и на виселицу!

    — Артур Конан Дойл · книга
19. «

    Существует один истинный закон; это – здравый разум, сообразный с природою и присущий всем людям. Он вечен, он неизменен. Его предписания обращают нас к исполнению долга, и его запрещения отвращают нас от преступления. Он никогда не запрещает и не предписывает напрасно людям добродетельным; только порочных не трогает его голос. Этот закон нельзя заменить законом противоположным; его одинаково запрещено отменять и заменять. Ни сенат, ни народ не в праве освобождать от его исполнения. Легко понимаемый, он сам себя истолковывает; он одинаков в Риме и в Афинах; он нынче тот же, какой будет завтра. Вечный, непоколебимый, он обязывает все народы, во все времена; или, скорее, это сам Бог, который, посредством его, руководит всеми людьми и приказывает им. Он один дал содержание этому закону, утвердил и обнародовал его. Дерзкий, который, забывшись и попирая человечество ногами, не убоится нарушить этот закон, обретет в самом преступлении самое жестокое наказание, если даже ему удастся избегнуть людского суда.

    Существует один истинный закон; это – здравый разум, сообразный с природою и присущий всем людям. Он вечен, он неизменен. Его предписания обращают нас к исполнению долга, и его запрещения отвращают нас от преступления. Он никогда не запрещает и не предписывает напрасно людям добродетельным; только порочных не трогает его голос. Этот закон нельзя заменить законом противоположным; его одинаково запрещено отменять и заменять. Ни сенат, ни народ не в праве освобождать от его исполнения. Легко понимаемый, он сам себя истолковывает; он одинаков в Риме и в Афинах; он нынче тот же, какой будет завтра. Вечный, непоколебимый, он обязывает все народы, во все времена; или, скорее, это сам Бог, который, посредством его, руководит всеми людьми и приказывает им. Он один дал содержание этому закону, утвердил и обнародовал его. Дерзкий, который, забывшись и попирая человечество ногами, не убоится нарушить этот закон, обретет в самом преступлении самое жестокое наказание, если даже ему удастся избегнуть людского суда.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
20. «

    Американцы начали бомбить дамбу около Пхеньяна. Это вызвало сильное наводнение, уничтожившее урожай риса. Ранее Нюрнбергский трибунал осудил аналогичные действия нацистов в Голландии в 1944-ом году.

    Американцы начали бомбить дамбу около Пхеньяна. Это вызвало сильное наводнение, уничтожившее урожай риса. Ранее Нюрнбергский трибунал осудил аналогичные действия нацистов в Голландии в 1944-ом году.