Да, я преступник. Моё преступление — любопытство. Моё преступление в том, что я сужу людей не по тому, как они выглядят, а по тому, что они говорят и думают. Моё преступление в том, что я намного умнее вас. Это то, что вы мне никогда не простите.
Жизнь полна страданий и душевной боли. Но никогда не отыгрывайся на природе! Будь добр к птицам и зверям... Только человек заслуживает того, чтобы сидеть в клетке. Люди вроде меня рождены, чтобы жить в клетке. Так что оставь в покое птиц и зверей. Или я оторву тебе башку!!!
И вот вы идёте по улице. Вам навстречу три подростка с ножами для ковров наперевес. Им нужен ваш кошелёк, ну и может быть, ещё золотые часы, врученные за раскрываемость. А один из них предлагает вырезать своё имя у вас на лице. И что лучше — вообще без лица, или что о нём напишут в газетах?
Некоторые преступники привлекают к себе особое внимание в обществе, поскольку выявляют самые темные инстинкты и подсознательные явления, характерные для людей конкретной страны в конкретное время. Подобно любому герою или национальной знаменитости, они персонифицируют «дух времени».
— Вот и славно, ещё мне нужны яйца священника и слёзы невинного. — Слёзы невинного – это не ко мне, я вор. Практически убийца. — Серьёзно? — Знаешь, кто неплохой человек? Он под плохиша косит, а у самого душа как у младенца. — Подлая ложь! Я люблю, нажравшись, водить машину. Не верь ему, я очень плохой человек. — Боюсь, со слёзами невинного ты в пролёте, но с мошонкой... Мне кажется, он похож на священника. — Я даже в церкви почти не бываю!
Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла. Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона? Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.
Ты не представляешь. Норма, до чего мне осточертели нытики, которые жалуются, что преступниками их сделало общество. Чёрта с два! Бедность — не оправдание воровству. <...> Только не говори, что эти бедняжки работу найти не могут. Работа каждому найдется — было бы желание. <...> Сил моих больше нет слушать нытьё и жалобы на горькую судьбу! А коль тебе повезло родиться белым, то не смей и вякнуть — за горло возьмут и обзовут расистом. Все вдруг сделались такими обидчивыми, перед каждым изволь расшаркиваться! Всюду борцы за эту… как её там… политкорректность!
— Без колонок, без усилка, и без защиты от дурака, которого ты здесь валяешь. — А что ещё есть в нагрузку? — Позолоченный Роллс-Ройс, если, конечно, заплатишь.
Ты идешь не касаясь, за тобою я следом, по заваленным пеплом, по засыпанным снегом, По окрашенным окнам, по заросшим курганам, Ты в глазах с чистой правдой, я с ножом и наганом.