Я был полон холодного презрения, а попросту говоря — завидовал, но это мне понятно сейчас, тогда же я искренне принимал свою зависть за философическую умудренность.
— Ха-ха! Значит, всё ещё пользуетесь моим «линкером», чтобы поддерживать свои силёнки? Лишь я мог изготовить его со всем вниманием к деталям! И вы всё так же зависимы от него? Право, вы такие жалкие, что не могу сдержать смех! — Единственный, кто здесь по-настоящему жалок — один лишь ты!
Станьте стеной, которая оградит, Лайел. Всегда помогайте ей, хорошо обращайтесь с ней и сблизьтесь, «притворяясь ее друзьями» . Но помните всегда: не стоит к ней привязываться. Не думайте о ней как о друге, чтобы в нужный момент вы смогли проигнорировать ее мольбу о помощи. Презирайте ее. Потому что эта девушка убила моего самого дорогого друга.
Семь раз я презирал свою душу: Первый раз, когда увидел, что она покорялась, чтобы достичь высот. Второй раз, когда заметил, что она хромает в присутствии увечных. Третий раз, когда ей дано было выбирать между трудным и легким, и она выбрала легкое. Четвертый, когда она свершила зло и в оправдание себе сказала, что другие поступают также. Пятый, когда она, стерпев по слабости своей, выдала терпение за силу. Шестой, когда она с презрением отвернулась от уродливого лица, не ведая, что это одна из ее личин. И седьмой раз, когда она пела хвалебную песнь и мнила это добродетелью.
Основная трагедия русской политической и общественной жизни заключается в колоссальном неуважении человека к человеку. В общем, если угодно, в презрении. Это обосновано до известной степени теми десятилетиями, если не столетиями, всеобщего унижения, когда на другого человека смотришь как на вполне заменимую и случайную вещь. То есть он может быть тебе дорог, но, в конце концов, у тебя такое глубоко внутри запрятанное ощущение — «Да кто он такой?» и так далее, и так далее.
Помимо общеизвестных чувств, люди обладают еще одним. Это чувство присуще всем, оно признано всеми, но пока не получило названия. Впрочем, его можно назвать удовольствием от предвкушения возможности выразить кому-то свое презрение.
— Ты другой. Что-то изменилось. — Привыкай видеть меня таким, Белла. Доктором Джекиллом. — Прости, но сейчас мне Джекилл не нужен, мне нужен Хайд. — Как и всем. А когда он появляется, вы его презираете. Но на этот раз он не придет, я сам разберусь, в качестве доктора Джекилла. — Доктор нам уже не поможет!
Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.