— Между прочим, где мои сто грамм за сбитый? — Какой сто грамм, дарагой, тэбе бочка чача надо, чача, панимаеш? — Спокойно… Я непьющий. Но дело принципа!
В таком случае тебе, возможно, будет любопытно узнать, что у меня тоже имеются принципы, играющие роль моей собственной комиссии по этике. Я называю их «принципы Саландер». Для меня мерзавец всегда остается мерзавцем, и если я могу навредить ему, раскопав о нем всякое дерьмо, то он только того и заслуживает. Я просто осуществляю возмездие.
Но не стой под рукой, когда я буду собой! И не добрый, и не злой, ни хороший, ни плохой, И ни ты, ни они, и никто другой Не посмеют помешать мне и сказать им: «Стой!»
Если человеку всю жизнь чего-то хотелось, то с возрастом у него все больше ослабевают тормоза. То, что раньше казалось священными принципами, превращается в глупые предрассудки.
— А баловать вас на что? Тебя, детей? Это ж всё ради семьи! Денег в семье мало, приходится занижать планку ценностей, понимаешь. Идти против принципов приходится, Люда! А чё делать? — Славик, у тебя единственный принцип — полное отсутствие принципов.
– Мне нравится, когда молодежь заступается за свои принципы. – Иметь принципы – это как быть священником. Благородно, конечно. Но не уместно на вечеринках.
Единственная сила нашей позиции противодействия режиму, это следование определенным принципам. Есть демократические процедуры, которые надо соблюдать абсолютно всегда.
Принципы верности... Но не всегда подчиняются принципы правилам тусклым, начертанным предками на деревянных табличках, они подчиняются чаще обаянью живому, улыбке и взгляду, словам и движениям молодости, страсти и чистоты. Этого не сотрешь.